Покусился, бесстыжий!

— Ауч! Эй, да за что?! — возмущённо тявкнул Лис, который получил смачный подзатыльник, как только ворота за ними захлопнулись с диким скрежетом. — Потому что ты, — Алекс максимально приблизился к его лицу и медленно отчеканил, — д о л б о ё б. Опять глаза в глаза. И тут же, будто испугавшись, старший мгновенно отстранился, развернулся и широким шагом двинулся по чавкающей грязи. Рыжий пребывал в некотором ступоре, но Лекс, отойдя на приличное расстояние, на ходу, не оборачиваясь, безразличным тоном бросил: — Ты себя в зеркале видел? Оброс весь, избитый… Заблудишься — сочтут за бомжа и в вытрезвитель, хрен тя там потом откопаешь… пошевеливайся давай. И Лис, очухавшись, в три прыжка оказался рядом. Шли молча пять или семь минут, не чувствуя неловкости. Каждый думал о своём, пока Лис не разрушил молчание одним коротким словом. — Прости. Алекс даже бровью не повёл в его сторону, продолжая идти вперёд. Лис попытался снова. — Ну извини же! Прости, пожалуйста, я идиот, что ещё? Могу спеть, сплясать, в ноги пасть, чтоб ты поверил в мое неподдельное раскаяние. Ну э-э-эй, прости?.. И с последним «прости» рыжий легонько задел плечо впереди идущего юноши. Тот еле ощутимо вздрогнул и, наконец, остановился. Замер, почти не дыша. — За что? — сухо прозвучал вопрос, Алекс так и не обернулся, а говорил, глядя куда-то в серое небо. — За что простить? — За то, что поцеловал тебя, — моментально выпалил Лис, и понёсся в рассуждения. — Ну, дурак был, хотел попробовать, как это… с парнем…, но ты не думай, я не этого… того… этого. Ну, ты понял… или нет… ну блять, сотворил хуйню разок, так чё теперь, дружбу ломать? Лекс! Рыжий обошёл Алекса и встал прямо перед ним, нависая в ожидании ответа. А старший, чуть сгорбившись, низко наклонил голову. Теперь его голос звучал глухо и как-то механически. — То есть, для тебя это было ошибкой? — Ну да! — Лис уцепился за его слова, как за последнее оправдание. — Как это… досадное недоразумение, вот! — Понятно, — спокойно, без единой эмоции, не подымая головы. — Знаешь… ты зря пришёл за мной. Алекс медленно поднял голову, наконец-таки встречаясь взглядом с Лисом. И у последнего на секунду перестало биться сердце, а потом рухнул весь мир, когда он увидел, что в озлобленных серых глазах напротив стояли… слёзы. Невыплаканные слёзы, смешанные с горечью, ненавистью и чем-то ещё, чем-то очень важным, но пока неуловимым. Тонкие губы искажала кривая ухмылка, и они, кажется, двигались, произнося какие-то слова, адресованные Лису. Усилием воли тот вернулся в реальность, но успел уловить только обрывок фразы. — …а я тут над собственной ориентацией думаю, а он… пшёл нахер, — хриплый голос дрогнул. — Я обратно. Лекс развернулся, прошёл пару шагов, остановился. Лис шмыгнул носом и поплотнее запахнул куртку, но тоже не сдвинулся с места. — Знаешь, почему у меня на Ольгу не встал? Вот так прямо, без лишнего пафоса и обтекаемых формулировок. Алекс пацифично кусал свою нижнюю губу. Лис методично теребил молнию на куртке. — Почему? Лис замер, повернувшись к Алексу. Алекс прокусил губу окончательно, и теперь по его подбородку стекала тонкая струйка крови. Снова глаза в глаза. У Лиса — смесь надежды и непонимания, у Алекса — тоска животная вперемешку с виной и обыкновенной болью. Глаза в глаза. Медленно. По слогам. — Потому что я люблю другого человека. Выдох. Вдох. Алекс сможет, он в себе уверен. Так лучше для всех. — Я люблю… человека мужского пола. Мужика люблю, прикинь? Ну, давай, кто я после этого?! Давай, начинай! Вместе поржём! Пидор! Гомик! Петух! Кукареку, ёбанаврот, — Лекс всё больше распалялся, впадая в состояние аффекта. — Тебе нахуй не сдался такой друг, и вообще, давай, врежь мне как следует по роже. Дава-а-ай, чё ты как не мужик-то?! Лис подошёл медленно, разминая кулаки. Алекс смирно встал, закрыл глаза и начал расчёты от безысходности — если тот сейчас будет бить с разворота, то хотя бы черепно-мозговая и кратковременная амнезия, а вот если замах слишком большой, то… На этом мысли его оборвались, потому что …трепетное прикосновение чужих холодных пальцев к нижней губе …шёпотом: «У тебя кровь. Только не двигайся. Испортишь» Пальцы наконец оторвались от губы, и теперь большая тёплая ладонь легла сзади на тонкую шею, притягивая ближе… И Алекс безвольно последовал за движением ладони, чувствуя теперь, как к его губам прижимается тёплое, мягкое… слишком сухое, решил Лекс и осторожно облизал чужие губы, почувствовав, как тело рядом с ним судорожно и рвано выдохнуло, а рука сзади, на шее, притянула совсем близко. Два языка встретились, немного поборолись за первенство, но Лис уступил, и позволил Алексу исследовать его рот. Рыжий первым разорвал поцелуй, притянул голову старшего совсем близко и зашептал: — Не отпущу я тебя к какому-то там мужику, которого ты любишь. Слышь, утырок?! Не пущу! — тихо, на ушко. В ответ: — Это ж каким дебилом надо быть… И Алекс, вывернувшись из объятий, пошагал по дороге к ближайшей автобусной остановке, пряча счастливую улыбку под толстым слоем тёплого шарфа и слушая доносящееся сзади: — А я в общем этого… ну того… бля, Лекс! Ну иди ж ты помедленнее! Я… я тут вот смирился, и вроде как понял… я пока по Лондону бегал и адрес её искал, пока выслеживал, я вообще всё понял! Я целовать тебя хочу, вот! — с вызовом заключил он, запыхавшись и догнав, наконец, Алекса. — Тебе не показалось, что ты уже сделал это, и что оба раза я не сильно выражал протест? — ехидно спросил Лекс. — А вот за то, что я теперь работаю на эту полубезумную женщину, и мне пришлось подписать контракт на пять лет, чтобы тебя, долбоящера, отпустили, — вот за это бы тебе стоило попросить прощения, а пока — вот! Хруст сломанного носа, возмущённый вопль Лиса и довольная рожа Алекса.