Покусился, бесстыжий!

СПУСТЯ 5 ЛЕТ

***

Промозглый ветер нещадно дул в спину. Алекс поморщился: он дождь, конечно, любил, но не до такой же степени. Капли жёстко хлестали по мостовой, разбрызгиваясь вокруг. Молодой человек ускорил шаг и вдруг непроизвольно улыбнулся: дома его ждали. Большое, тёплое, рыжее существо, к которому он сейчас и спешил, вымотанный, как раб на галерах в подземелье Ольги. Платила она, конечно, весьма недурно, да и к мерзостям он попривык, вот только работы каждый раз было по горло. Почему-то в голове снова замелькали воспоминания о несносном рыжем идиоте. О том, как они осмелели и целовались в каждом полутёмном углу. Мокро и жадно, нежно, всеобъемлюще — каждый раз. В библиотеке, в комнате, в примерочной магазина — до искрящихся звёздочек перед глазами и каменного стояка. О том, как пошли, краснея вдвоём, смущённо рассказывать сёстрам Гаррель о своих непростых взаимоотношениях. Марика долго хохотала, утирая слёзы, а Элиан флегматично заявил, что это было очевидно с самого начала. О том, как статью Лиса каким-то образом напечатали в очень и очень достойном научном журнале. На лице рыжего было написано столько неповторимых эмоций, что Лекс даже пожалел тогда, что так и не удосужился научиться рисовать. О том, как Алекса не взяли на стажировку в Америку из-за шрамов, и он, не стесняясь ничего, рыдал, стискивая холодными тонкими пальцами кофту Лиса, а тот невесомо гладил хрупкого старшекурсника по голове, нашёптывая утешающие глупости. И как оба долго не решались на секс, а потом до хрипоты спорили, кто над кем, кто у кого и кто кого. Только потом сообразили, что в общежитии тонкие стены, и над ними ржут, не стесняясь, по меньшей мере две соседних комнаты. Ещё и советы через хлипкую стенку подкидывают, сволочи. Впрочем, эти сволочи поняли всё ещё тогда, когда Лекс приревновал Лиса к злоебучей Ире из-за того, что девушка просто прошла мимо в коридоре. — Как будто не могла по другому коридору пройти, сучка крашеная! Вопрос, который, пардон, встал уже давно у обоих, решили по-мужски. На «камень-ножницы-бумага». Лис, выбросив «камень», облегчённо вздохнул, пока Алекс таки не напомнил, что его «бумага» Лисов «камень» бьёт. Но Лис же мужик. Он даже почти не выл от досады. Совсем чуть-чуть, однако ваза на полке почему-то лопнула. Теории начитались, с охуевшими глазами разошлись по разным углам. Спать и переваривать. Не разговаривали неделю. Когда Лис в конце концов не вытерпел и, наплевав на всё, завалил верещащего Алекса, предусмотрительно заткнув его поцелуем — бедные соседи не могли отойти от шока еще очень и очень долго. В эту ночь не спал никто. Лис был доволен, как сытый кот, Алекс смущался, но кайфа не скрывал, а чёрт оказался не так страшен, как его того, а очень даже ого-го. Лису приспичило познакомить Алекса с родителями. Тот долго отнекивался, потом плюнул и пошёл, предвкушая скандал. В итоге, «мама» накормила пирогами, «папа» налил хорошего виски, а потом они в один голос спросили, когда же свадьба. Лекс покрылся румянцем, как девица на выданье, и что-то промямлил. И вдруг, когда папа с мамой засмеялись — он почувствовал себя в семье. В настоящей семье, в кругу близких и родных людей. Если и была когда-то крамольная мысль через Ольгу найти биологических родителей — теперь она испарилась окончательно. Теперь ему не было дела до этих людей, которые оставили его на произвол судьбы — они были чужими.

***

Ливень в очередной раз низвергся, как ненормальный. Хлюпая старыми красными кедами, Лекс торопливо забежал под какой-то навес и остановился, пережидая бурю. Хорошо, что сумка была непромокаемой — достал сухую сигарету, закурил. Вдруг откуда-то слева, из самой тени, послышался тихий кашель. Настолько тихий, что Лекс бы даже не услышал, не посмотрел, не обратил внимания — если бы в следующее мгновение из тёмной подворотни на свет фонаря не шагнула красивая молодая девушка. Рыжая… настоящий огонь. Взглянул в глаза — и отпрянул: небо перед дождём, точь-в-точь в зеркало уставился. Только здесь небо зловещее, будто вот-вот буря разыграется, почти как у Алекса — но больше, ярче, точнее. Безумнее. Смутная догадка пронзила мозг и, будто бы в подтверждение, девушка усмехнулась одним уголком рта. Глухой голос прошелестел почти беззвучно. — Ну здравствуй, брат.