О воспитании 3

-Я на метлу второй раз не сяду, - решительно заявил Рэнульф, - я берет потерял, его надо найти. Не было на нем никакого берета. Это Крисс отлично помнила. Просто парень боится полетов. И она его прекрасно понимала. Мужчина уже решительно направился пешком в чащу. Девушка присела на метлу, и полетела за ним невысоко над землей. Наследник чифтейна шел быстро, ловко обходя колючие кусты, и как бы не замечая камней под ногами. Обувь у него была мягкая, его шагов было совсем не слышно. Он был мрачен, и она предпочла не дергать его сейчас. И так полон лес светящихся глаз не всегда парных. Мало ли, почему тут детям гулять запрещено! Минерва нашла нужную им информацию чуть ли ни мгновенно. Сведения о семейной проблеме рода МакДафф были в справочнике проклятий 18 века. Но радости эта находка не принесла. Род был проклят безотворотно, то есть проклятие имело законченный вид и конкретные исходные данные. Наслано оно было во время войны 1710 года, одним из чифтейнов, в ответ на отказ в магической поддержке. Проклятие было сложно произносимым, и в целом сводилось к тому, что весь клан труса лишался потомков-колдунов «до девятого колена посмертно». Девятым поколением были последние живые сыновья чифтейна, Пал и Рэнульф. А короткое «посмертно» означало, что пока они с отцом живы, в клане не появится ни один колдун. С проклятием Пала все обстояло чуть оптимистичнее. Каббалистическая схема отведения и список заклинаний лежали у девушки в кармане. Сложно, долго и больно. Но если все получится, то через неделю Крисс, как и обещала, упьётся до потери цветового зрения у него на празднике. Ночь была теплая, но под утро чуть похолодало, на лес опустился густой туман. Рэнульф, наконец, выдохся. Он сел прямо на дороге у большого валуна, давая понять, что спутнице тоже любезно предоставлено время для отдыха. Спать не хотелось. Крисс по привычке отправилась на поиски съестного. Ягоды земляники в этом году выросли крупные, очень сладкие. Она набрала полный подол робы. Черника тоже была, но меньше. Яблоки были ещё слишком мелкие, и слишком кислые, чтобы их собирать. Она махом соорудила себе колдовскую сумку из двух листьев лопуха, и сейчас ссыпала все найденное в неё на глазах у Рэнульфа. Он рассеяно наблюдал за ней. -Тебе еды не хватает? – мрачно поинтересовался он. -Это Палу, - она подняла голову, и посмотрела в его недовольное лицо в утреннем полумраке, - он любит. Хочешь? От предложенных ягод мужчина отказываться не стал. Ел он медленно, и весь вид у него был какой-то отрешенный. -Он тоже все время в лесу ягоды собирал, - с горькой нежностью произнес сын чифтейна, - ещё когда совсем маленьким был. Я его с шести лет к себе в дозор забрал. Но из него боец так себе, - он вздохнул, - Пал как ребенок. И мать у него такая же была. Не от мира сего. Беленькая такая, вся прозрачная. Она беременная была, зимой воспаление легких подхватила, и померла. Палу тогда девять лет было. Вроде взрослый, а плакал, как котенок брошенный. А горец не должен плакать, особенно, если женщины видят. Потом уважать не будут. -Если хочешь, - заговорщическим тоном предложила она, - можем отсюда аппарировать к тому месту где вы нас встретили. -Это больно? - Рэнульф недоверчиво уставился на неё. -Скорее, противно, - она пожала плечами, - но на месте будем через минуту. Обещаю, когда ты будешь выблевать эти ягоды, я отвернусь. И если надумаешь поплакать, тоже не буду смотреть. Он встал и подошел ней. Она развернула его спиной к себе, и крепко обняла за талию. -Не пойми меня неправильно, - пояснила она, - но я не хочу, чтобы ты с непривычки блеванул мне на голову. -Да что я, по-твоему, не мужчина? Это было последнее его внятное предложение. Потому, что после перемещения он ещё долго не мог ни нормально дышать, ни говорить. С ягодами он благополучно расстался прямо по прибытии. Крисс знала, о чем говорила. -И ты все время так путешествуешь? – он, наконец, отдышался. -К этому быстро привыкаешь, - она пожала плечами, - гораздо сложнее, если по дороге расщипило. Я знала женщину, которую порвало в шести местах! -И ты предложила мне это, не колеблясь? – он резко выпрямился, глаза его загорелись злым огнем. -А ты голой задницей на мою метлу сел! - отмахнулась она, - так что квиты. Рэнульф зло сопел всю дорогу. От его сентиментальности не осталось и следа. Он был на своей земле и осознавал себя тут хозяином. И к брату сопровождать не стал, а, сверкнув на прощание глазами, отправился спать. Пал давно проснулся. Он уже немного видел свет, и теперь лежал, устремив невидящие глаза в сторону окна. Юноша встрепенулся, когда она вошла и прикрыла а собой дверь. -Я думал, ты уже не придешь, - облегченно сообщил он, - где ты была? Я соскучился. Вместо ответа она сунула ему в рот крупную ягоду. -В этом году такие сладкие! – восхитился Пал, - а как там в лесу? -Роса. Прохладно. Пахнет приятно, - она взяла его за руку, - я могу ещё что-то для тебя сделать? -Нет, - он теперь повернул голову к ней, как будто мог видеть её, - все и так замечательно! -Я спрашиваю, - она чуть сжала его руку, - потому что лечение, которое поднимет тебя с постели, долгое, и очень болезненное. И если есть что-то хорошее, что ты хочешь получить сейчас, я тебе принесу. -Ну, - вообще-то есть, - он почему-то покраснел, - а насколько болезненное лечение? И когда ты говоришь, долгое, что ты имеешь в виду? Год? -Неделя, или чуть меньше. Я же не с нуля буду колдовать. У тебя уже есть определенный прогресс. А насчет боли, я не знаю, с чем тебе сравнить. Я буду перетаскивать твое проклятие на себя. -Не надо! – Пал действительно был напуган, - не надо. Мне и так хорошо. -Не волнуйся, - она села рядом, и положила его голову себе на колени, - я же колдунья. Очень сильная. Намного сильнее, чем тот, кто тебя проклял. В тебе нет столько магии, чтобы преодолеть проклятие самостоятельно. А мой организм его просто переработает за несколько дней. В книге написано, что перетаскивать проклятие, как сдирать кожу, а потом пытаться пришить её к себе. У тебя есть с чем сравнить такое ощущение? Юноша мотнул головой. -Так есть что-то, что ты бы хотел сделать до того, как все начнется? -А можно ещё ягоду? – тихо попросил он. Крисс подозвала к себе сумку, и скормила ему все единой ягоды по одной. Пал осторожно брал их губами, и ел очень медленно. -И я бы хотел хоть чуть-чуть полежать на животе. Или на боку. Я очень устал вот так целый день лежать на спине. Скоро год, понимаешь? Она кивнула. Почему-то у неё было чувство, что он это понял, хотя и не увидел. Крисс одним мановение руки перевернула юношу. За ним очень хорошо ухаживали. Белье на постели всегда было чистым, никаких пролежней. И все же он был по большей части один целыми днями. Брат не вылезал с границы периметра, отец целыми днями рулил кланом, как огромный кораблем. Она подняла на нем рубашку, разогрела руки магическим касанием, и с силой провела по ослабшим мышцам вдоль позвоночника. Пал издал что-то среднее между рычанием и стоном. -Больно? – она на минуту остановилась. -Нет, - побурчал он, уткнувшись в подушку, - но если так и дальше пойдет, я, как честный человек, должен буду не тебе жениться. -Так может тебе девушку позвать? – хихикнула она, разминая затекшие мышцы. -Некого звать, - пробурчал из подушки юноша, - пока здоров был, много кто мне улыбался. А больной я никому не нужен. -Ничего, - она вновь с силой провела по спине, - через неделю будешь снова скакать по девкам, парням, столбам и овцам. Что у вас тут ещё принято драть? Пришел чифтейн. Рассеяно выслушал Криссталл, попросил немного времени наедине с сыном. Девушке пришлось выйти. Есть хотелось ужасно. Она только сейчас вспомнила, что последний раз ела вчера в обед, и то немного. Ну, ещё ягод в лесу поклевала. Пока ждала на кухне у пустой тарелки, когда добревшей души повариха в ручную без магии доварит свою знаменитую овсянку, рассматривала женщин. Почти все были беременные. Присутствующие в свою очередь, бросали на неё быстрые взгляды, полные тревоги и любопытства. Крисс предпочла не демонстрировать магию среди этих людей. Это бы выглядело, как издевка. Но все и так знали, кто она. В клане ни у кого не от кого не было секретов. Она задумалась о том, как сильно отличается местный контингент от жителей, к примеру, той румынской провинции, где вот уже шесть лет после смерти отца правит её бывший однокурсник Норманн-Иммануил. В Румынии все до единой женщины в замке были крепостными. Покойный господарь брал, кого хотел, просто потому, что мог. Насколько она могла судить, Норм быстро с этой практикой покончил, но вообще рабство не отменил. На этой чудной традиции была построена вся экономика княжества. Женщины шотландского клана были свободны. Их берегли, и прятали от Крисс, от врагов за периметром, от диких зверей, плохой погоды. Мужчины, которым посчастливилось найти жену, считались выше статусом, чем молодые холостые парни вроде Пала. А Рэнульф и вовсе шел за перестарка. Даже его отец, первый человек в клане, вдовел десятый год. Отметившись многочисленными смертями предыдущих жен, он не входил число завидных женихов. Да и не стремился особо. Крисс не успела толком прочувствовать вкуса парной овсянки на молоке с медом, когда в кухню спустился Рэнульф. Он был растрепанный, плед, который обычно имел хоть какую-то форму, теперь был просто наброшен прямо поверх рубахи, и наспех подпоясан. Скорее всего он только прикорнул. Мужчина присел рядом. Ему тут же поставили полную тарелку каши. -Отец говорит, не лечи, - мрачно проворчал он, ловко орудуя ложкой. Как всякий солдат, ел он быстро, как бы на ходу, - он тебе все бумаги подписал. Вали в свой Маскарад! -А Пал что говорит? – она спокойно отпила простой воды из глиняной кружки. Вода была сладковатая, и чуть мутная. Ни о какой фильтрации тут слыхом не слыхивали. -Кто его спрашивал?! – зло огрызнулся брат, - сказано, не лезь! -Да мне в целом все едино, - она пожала плечами, - и ты тоже думаешь, что лечить твоего брата - только время зря терять? Ложка зависла над тарелкой. Рэнульф закусил губу до крови. -Я хочу, чтобы он был здоров, - одними губами прошептал он, косясь на женщин, - я хочу бегать с ним за оленями, как в детстве. И я хочу, чтобы он жрал свои хреновы ягоды в лесу, как он любит. Но если ты тут окочуришься, у нас будет много проблем. И родственники твои, маги, мстить придут. -Вопрос только в этом? – она вопросительно подняла бровь, - так я колдомедик. Если я могла помочь, и не сделала этого из каких-то мифических соображений, у меня мантию аннулируют. И все мои родственники это прекрасно знают. -Тогда лечи, - кивнул он, - но потом не пеняй мне на это!