О воспитании 3

Перетягивание проклятия и правда было похоже на сдирание кожи. Они вдвоем лежали на полу в разрисованном знаками круге. Пала она разумно усыпила, он и так настрадался. Сперва Крисс почувствовала, что все чешется. Даже под опущенными веками. Потом возникло чувство, что желудок, до этого вполне себе незаметный, вдруг скрутился жгутом, и норовит выскочить через рот. И тоже самое делают легкие и мочевой пузырь. Это длилось всего минуту, но ей это показалось вечностью. Хотя с чувством времени все обстояло неоднозначно. Через алое марево пред глазами она вроде бы видела, как за окном то светлеет, то темнеет. Кожа уже не чесалась, а как будто отставала кусками. Лица она давно не чувствовала. В какой-то момент ей показалось, что она поднялась над полом. Крутиться было нельзя, и она только чуть напрягла пальцы, чтобы понять, касаются ли они все ещё холодных камней. И ничего не почувствовала. Открыла глаза. Волосы парили вокруг головы. Седые волосы. Вроде что-то получается. Потрогала языком передние зубы. Ничего не почувствовала. Не было больше зубов. А может быть, язык утратил чувствительность. Хотелось бы сказать то же об остальных нервных окончаниях, каждое из которых спешило доставить в мозг информацию о том, где и как болит. И вдруг увидела Рэнульфа. Он склонился к ней, но губы у него не шевелились. Заплетенные у него на висках тонкие косички болтались у неё перед лицом, и дико раздражали. Хотелось пить, но она не могла пошевелить губами. Язык онемел. Сил не было даже на дыхание. Мужчина просто стоял и смотрел на неё. Это все, что Крисс помнила, перед тем, как провалилась в сон. Проснулась она на кровати. Перед глазами стояла кружка. Надеясь найти там воду, она попыталась протянуть руку. Сил не хватило. -Проснулась? – шепотом спросила какая-то женщина, - пить? Крисс кивнула. Во всяком случае, ей так показалось. Она не была уверена, что это было заметное чужому глазу движение. Но перед лицом тут же оказалась круглая лужица в кружке, отражающая искаженные черты. Она почувствовала воду на губах. И, как ей показалось, та мгновенно всосалась куда-то внутри, как в губку. Женщина все поняла без слов, и тут же поднесла вторую порцию воды. -Мы уж думали, ты не встанешь, - облегченно сообщила она – пятый день лежишь, как мертвая. Пал весь извелся. -Как он? – прошелестела Крисс. -Перетрахал пол клана девок, - донеслось откуда-то мрачное ворчание Рэнульфа, - сейчас по лесу бегает, яблоки ищет. Передавал пламенный привет. -Мне в Маскарад надо, - она попыталась встать, но тут же упала на подложенные подушки. -Только если кто тебя туда отнесет, - недоверчиво сообщил сын чифтейна, - или ты так долетишь? -Встану, дам тебе по шее, - сварливо сообщила она. Рэнульф впервые ей улыбнулся. -А напиться до кровавых пикси у меня на празднике?! – прожурчал откуда-то приятный юношеский голос, - я команду дал, тебе будут наливать, пока не отключишься. Лично прослежу. Крисс с удовольствием наблюдала за молодым человеком. У него были мало заметные клыки, чуть вытянутые уши, приятное молодое лицо и румянец во всю щеку. Глаза карие, и какие-то пронзительные, как будто не настоящие. Он весь светился. Волосы у него были коротко острижены, но блестели, как здоровые. Девушка подманила его к себе, и запустила пальцы в густую шевелюру. Юноша ойкнул, когда его волосы сперва за минуту выросли до плеч, а потом струящейся волной упали куда-то за спину. -Хватит, - оборвал колдовство Рэнульф, - а то придется ему косы плести, как девице. Пал взлетел с кровати, и кинулся обнимать брата. Тот скорчил недовольную гримасу, но все же удостоил братишку хлопком по плечу. Тот в ответ куснул его за руку, рассмеялся, и выбежал в коридор. -Какой он живенький, - Крисс набралась сил, и спустила ноги с кровати, - позитивный! -Девки дают, - огрызнулся Рэнульф, - вот и веселый. Оклемалась? Есть хочешь? Она кивнула. -Пошли на кухню, - он помог ей подняться, и потащил вниз. По дороге им все улыбались, днем в замке были в основном женщины. Ей налили полную тарелку чего-то, что, судя по встречающимся перьям, было сварено из птицы. Крисс уже знала, что птица это очень дорого. Пока курица несется, её вообще не трогают. Местные ели в основном оленину, когда была удачная охота. Да капусту с репой, когда не складывалось. Без магии оно так, деваться некуда. Кто-то специально ради неё зарезал бесценную пташку. Или подстрелил. -Твоя работа? – она обернулась к мужчине. Он тоже ел, но его порция была раза в два меньше. -Ага, - кивнул он, - фазан. Дурацкая птица! Хвост огромный, а сам с голубя, зараза. Дал же Мерлин такую неудобную тварь! Зато подстрелить – раз плюнуть! -Хорошо стреляешь? -Я? – он задумался, - из лука попаду в кнат с десяти шагов. Наверное это хорошо. -Круто, - одобрительно кивнула она, - покажешь как-нибудь? Он тяжело вздохнул, и кивнул, вымученно улыбнувшись. -Ты на мужа моего похож, - констатировала Крисс, - тоже вечно выглядит, как кот, которого отдали на растерзание любимым внукам. Мне Флёр говорила, но я раньше не замечала. От неё писем не было? -От неё или нет, не знаю, - он порылся в сумке на поясе и выудил маленький свиток, - сова два дня назад принесла. Она сорвала простую сургучную каплю без печати, прочла: «Нужен твой препарат на шесть человек. Где взять? Гарри». -Хера се запросы старого однокашника! Один раз помог, а ему уже подавай оживителя на шесть рыл! - Она чиркнула пару строк нашедшимся в подвале не точеным гусиным пером и кровью с разделочной колоды, и передала Рэнульфу. -Нужно отправить как можно скорее. Он кивнул. Бросил еду, и убежал. Крисс подтащила к себе его тарелку. Не пропадать же добру! Аппетит был зверский. На неё одобрительно косились женщины. Отведав на добавку какую-то реповую пюрешку с сухарями, она, наконец, вышла во двор. Впервые за много дней увидела солнце. Она чувствовала, как крепнут мышцы, как отрастают на пальцах новые ногти. Проклятие утратило силу, и теперь медленно утекало из её тела. Волосы, ещё час назад больше напоминавшие паклю, почернели и на глазах скручивались в неплотные локоны. Ветер тут же растрепал их, и Крисс наблюдала превращение пугала в женщину с огромным удовольствием. Мимо пронесся Пал, таща на веревке упирающуюся черноногую овечку. -Сегодня вечером гужбаним! – бросил он, пробегая мимо. -Ты что, реально овцу драть будешь?! – Крисс машинально представила, в какой позе можно спариться с овцой. Присутствующие во дворе люди одобрительно загоготали. -Это на еду, - смешно скривился юноша, - про овец это шутка. Мы не настолько дикие! Хотя… - он присмотрелся к овечке, - Не, она не в моем вкусе. -Чего замер?! – из двери в кухню высунулся чифтейн, - овца сама себя не зарежет! Бегом давай! Пал подскочил на месте, подхватил овцу на плечи и убежал под дружное ржание соплеменников. Праздник был потрясающий. Крисс подумала, что без магии даже лучше. Факелы немного чадили, но запах натурального дегтя был даже приятным. Ей безостоновочно наливали чистой крови, и она объелась баранины в первый же час. Уже порядком захмелев, она села посмотреть танцы. Мужчины, разложив на земле свои длинные палаши, прыгали над ними, стараясь не задеть. Почти все были пьяны, так что двор периодически оглашали то звон задетого меча, то крики боли. Все это перекрывалось тремя охрипшими волынками, игравшими, кажется, каждая что-то свое. Рэнульф тоже танцевал, ловко перескакивая через скрещенные мечи, поднимая то одну руку, то другую, и даже сейчас был воплощением серьезности. Он ничего не задел, и Крисс, глядя на него, подумала, что если ирландские танцы похожи на топтание гороха, то шотландские скорее напоминали прыжки по горячим углям. Танцевали почти одни мужчины, даже старые. Женщины, из тех, кто не был на последних месяцах беременности, тоже иногда присоединялись, но танцевали как-то отдельно. Молодые девушки хихикали в сторонке. Их охраняли бдительные братья. Матери носили еду и кровь с кухни, отцы пили, танцевали. Чья-то рука вытащила Крисс в толпу танцующих мужчин. Она прищурилась, и в плывущем мире очень нетрезвого человека различила сияющие глаза Пала. Никто особо не удивился. Им освободили немного места. Они малость покружились, ей даже показалось, что над ними не смеялись, Потом они куда-то шли неровными зигзагами по темным коридорам. Цветовое зрение она, как и обещала, утратила где-то час назад. Чувствительность кожи лица тоже. Последнее, что она помнила из праздничного вечера, были его теплые губы. Он прошептал ей на ухо «Есть любовь у меня на тебя!». И тут в голове выключился свет. Проснулась она в той же спальне, лицом в мягкой подушке. На удивление не мутило. Она даже смогла сесть и осмотреться. Голова немного болела, но на полу возле кровати уже стояла кружка крови. Кто-то любезно разбавил её солью с чем-то кислым, чтобы не выпал осадок. Она отхлебнула. -И мне! – раздалось откуда-то сбоку. Она обернулась и с силой втянула воздух. Пал, абсолютно голый, тоже сидел рядом, и тянул к ней руку. -Скажи, что у нас ничего не было! – без особой надежды предложила Крисс. -Не могу ничего утверждать, - он покачал головой, - не помню. Она спустила ноги с кровати, и осмотрелась внимательнее. Одежда обоих была разбросана по всему полу. Девушка от души выругалась. -Да ладно тебе, - примирительно улыбнулся юноша, - было и было, - пошли купаться! Ты же ещё наше озеро не видела! Она пожала плечами. Действительно. После драки кулаками не машут. Пал расстелил на полу свой огромный плед, в три минуты сложил на нем кучу складок, а ещё за минуту полностью завернулся в эту конструкцию с помощью пояса. И пока она одевалась, он нетерпеливо приплясывал у двери. Было раннее утро. Лето перевалило за середину, а у Крисс уже было чувство, что прошла целая вечность. Пал бегал вокруг неё, и приносил то чернику, то малину. Они даже набрали немного мелких ранних яблок, уже не таких зеленых, как две недели назад. Пели птицы, солнце ещё только взошло, и аромат леса прогнал остатки тревоги. -А вы с мужем давно? Ну, давно у вас с ним было ЭТО? – поинтересовался юноша. Кисс задумалась. Месяца два, наверное. Как вся эта кутерьма с побегом закрутилась, все как-то времени не было. И виделись раза три от силы. -Давно, - вздохнула она. -Тогда не печалься, - он принял самый невинный вид, - кто свое место покидает, тот его теряет. -А у Рэнульфа девушка есть? – она как-то не задумывалась об этом раньше. -Не, - протянул Пал, - Он не по девушкам. Просто у нас это не одобряется. Ну, ты понимаешь. Нравится ему тут один парень. А толку? С ними потом никто в дозор ходить не согласится. Только я знаю. Ну, и отец догадывается. Он вообще очень скрытный. Кому охота хвастать, что ты в тридцать лет девственник? А что он по-английски понимает, так это вообще только я знаю. Это он мне рассказал, что ты в разводе. Он в школе подслушал, как ты призраку рассказывала. Ты на него не сердись, он не нарочно. -Понятно теперь, почему он такой злой, - вздохнула Крисс, - жалко даже. Он прикольный. В молчании дошли до озера, от вида которого у неё перехватило дыхание. Вся гладь воды искрилась, как будто усыпанная сотнями самоцветов. То тут, то там к поверхности всплывала рыба, заставляя воду расходиться маленькими кругами. У берега рос камыш, и она, немного поколдовав, соорудила из него небольшую ровную площадку, выводящую сразу на глубину. Пал с визгом ринулся в воду, по пути скидывая всю одежду одним комом. Крисс прошлась по площадке, пробуя воду босой ногой. Вода была теплая, и девушка с удовольствием поплавала, иногда ныряя, и разглядывая мелких костлявых тварей, притаившихся в камышах. Пал ждал на берегу. Он растянулся на траве, и весь уже был покрыт мелким лесным мусором. От него пахло травой, озерной водой, и вся кожа у него пошла мурашками. Он вскочил, чтобы накрыть её пледом. Тоже грязным, мятым, и пахнущем овчиной. Но Крисс все равно было приятно чувствовать его прикосновение. Домотканая шерсть, выкрашенная в цвета клана МакДафф, приятно согревала после купания. Пал придержал её за плечи, и заглянул в лицо. -Я просто хотел, чтобы тебе тут понравилось, - как-то задумчиво произнес он и лучезарно улыбнулся, - не грусти! Она хотела сказать, что все пучком, но не успела. Потому, что в следующую секунду услышала тихий свист. Больше этим ухом она не слышала до старости. Чувство, что её ударили по голове справа, посетило её, когда она уже лежала на земле. Правый глаз заливала кровь, в ухе звенело. Щека горела, как будто она пропахала ею асфальт. От испуга тряслись руки и ноги. Она обернулась. Пал лежал на спине, и из левого глаза его торчало оперение длинной стрелы. Второй, целый, глаз смотрел в небо спокойным чистым взглядом. Наверное, она кричала, просто в лесу некому было её слушать. Сама она дорогу до замка помнила смутно. Сознание включилось только тогда, когда она увидела прислоненный воротам колчан с несколькими стрелами, точно такими же, какую она так и не вынула из головы своего пациента. Пал остался лежать мертвым на полянке у прекрасного озера. Крисс пришла сюда в надежде найти хоть какую-то помощь. А нашла Рэнульфа. Старший сын чифтейна висел невысоко над землей, раскачиваясь на длинной веревке. Вокруг стояли люди. Все затравленно смотрели на девушку, а она не могла отвести глаз от колчана со знакомыми стрелами. У Рнульфа на руке была лучная перчатка. Плед выпал из-под ремня, и один его конец доставал до земли. К ней подошел молодой мужчина, обнял за плечи, привлек к себе. Руки у него заметно дрожали. -Не надо, - тихо сказал он ей в здоровое ухо, - они сами так решили. НЕ НАДО! Она только что поняла, что в руках у неё уже горит и перекатывается синее плазменное сияние. Ещё минута, и она бы обратила тут все в пылающее магическим пламенем пепелище. Произвольных выбросов магии у неё не было со школы, она уже забыла, каково это, когда магия вырывается на свободу. -Пойдем, - так же тихо прошептал мужчина, - тебе чифтейн письмо оставил. Старик просил её неприметно остаться на похороны. Он оставил все подписанные для Маскарада бумаги, привел в порядок дела клана за те десять дней, что длилось лечение Пала, и которые напрочь выпали у девушки из памяти. Едва вернувшись, Рэнульф поставил вопрос ребром: жить им троим, и весь клан обходится без магии ещё лет сто, или умереть, и таким образом снять проклятие. Клан единогласно проголосовал за жизнь. Чифтейн с сыновьями, тоже не сговариваясь, выбрали клан. Пал только попросил немного времени после выздоровления, он соскучился по лесу. Между собой они решили, что стрелять будет Рэнульф, как лучший охотник. Он обещал, что Крисс не пострадает. И такую же клятву дали все присутствующие. Непреложных обетов тут не было, но с честным словом этих людей можно было идти в Гринготс. -Я так поняла, - Крисс подняла глаза на собеседника, - Ржнульф тоже не умер девственником? Он покраснел и кивнул. -Похороны вечером, - тихо произнес он, - я за тобой пришлю. Крисс не помнила ничего, что происходило в этот день дальше. Кто-то вымыл ей волосы и лицо, кто-то обработал рану. Она даже боли не помнила, хотя дырка в ухе тоже осталась с ней до старости. Вечером, глядя, как троих мужчин укладывают на голые камни двора, как разрезают им сухожилия на ногах, вкладывают небольшие камни в открытые рты, она думала, что вот так же вот и ей когда-нибудь загонят с глухим ударом осиновый кол в сердце. Традиция, чтоб её! Молодой мужчина, новый чифтейн, отдававший ей письма от своего предшественника, проводил её до границы периметра. Она отдала ему письмо для МакГонагол с просьбой оповестить её, когда в Хогвартс начнут поступать дети из клана. На прощание они обнялись. -Когда-нибудь мы с ним переродимся,- прошептал чифтейн, - и будем вместе. Я так решил. И он так хотел. Не печалься о них. Пал на этом особенно настаивал. Как по команде перед глазами возникло улыбающееся молодое лицо. Свет, льющийся откуда-то из-за его спины, и чуть более длинные, чем у простых смертных, клыки в добродушной улыбке. Уже через минуту она пнула ногой дверь, и оказалась в темной прихожей дома Лонгботтомов, и Невилл ошарашено рассматривал её, стоя с собранным чемоданом у камина. Фрэнк тоже смотрел, только взгляд у него не был таким напуганным. -Нашли оживитель? - прохрипела она, не глядя ему в глаза. Мужчины кивнули. -Хорошо, - она, не спрашивая разрешения, отправилась наверх. Невилл вздрогнул, когда услышал звук захлопнувшейся двери.