О воспитании 3

Коридор заканчивался тупиком. Дети сгрудились возле стены. Бежать им было некуда. Двое мужчин загораживали проход с другой стороны. Один из них, черноволосый, был строен, с тонкими чертами лица, и мягкими, кошачьими движениями. Второй высокий, широкоплечий, с рыжими волосами, аккуратно заплетенными в тугую длинную косу, был собран, и очень серьезен. Палочки они оба держали наготове. Но пока ничего не предпринимали. Непонятно было, где противник и сколько вообще нападающих. Возможно, к карателям присоединился кто-то ещё. А может быть, их всех уже перебили местные авроры. Тут были не все дети. София Снейп вместе с младенцем унеслась на своей метле, наверное, уже в соседнее королевство. За неё княжеская семья волновалась меньше всего. Девочка могла не только стремительно улететь от любого нападавшего, но и постоять за себя при случае. Не было так же и беленького, тоненького и, что уж там, сильно заторможенного Скорпиуса Малфоя. Обычно за ним всюду следовал Отис Лонгботтом, но сейчас он стоял со всеми у мужчин за спиной. Где находится в настоящий момент отпрыск чистокровной семьи, никто не знал. На самом деле об этом догадывались дети. Но их никто не спрашивал. Перед тем, как всех их собрали в этом коридоре, они играли в прятки. Скорпиус с легкостью освоил эту игру. Прятаться было его привычным занятием. Он свободно пролезал в любую щель, и умел сидеть тихо, задерживая дыхание. Перед тем, как встревоженный Ивар пробежал по коридору, собирая всех детей с собой, мальчик как раз спрятался в каминной трубе, привычно затихнув, и не слыша ничего, что происходило в другом конце каменной пустой комнаты в дальнем крыле замка. А когда у него под ногами вспыхнуло зеленое пламя, он зажмурился, и подобрался. Холодный огонь не причинил ему ни малейшего вреда. Было даже приятно, когда прохладные всполохи проникали под одежду. Щекотно. Он видел, как прямо под ним появились, пыхтя и стуча каблуками по полу четверо мужчин. Мальчик узнал серые мундиры и зажмурился от страха. Никогда ему не научиться реагировать на них спокойно! Мужчины вскоре покинули комнату, и прошло довольно много времени. Потом ещё двое таких же крепких людей в сером выбежали из пламени и метнулись в коридор. Взрослые явно играли во что-то своё, не интересное. Мальчик сидел тихо, как мышь. У него затекли ноги. Никто больше не приходил, и его, судя по всему, не нашли. Значит, он выиграл! Скорпиус решил, что пора потихоньку выбираться, и идти искать остальных. Вдруг они без него уже начали играть во что-то другое? Ещё ему очень хотелось увидеть Софию, по которой он тайно сох на пару с Отисом. И в отличие от Лонгботтома, ему было оказано благосклонное внимание. По крайней мере, его она никогда не отгоняла от себя с этим надменным выражением на лице. И даже сама иной раз обнимала его, и он мог потрогать её черные вьющиеся волосы. Её отец не рассматривал Скорпиуса в качестве серьезного ухажера. И не возражал против того, что мальчик иной раз держал девочку за руку, или сидел рядом с ней, когда она слушала, как отец вслух читает. Отис страдал, глядя на успешного соперника, но не проявлял ни ревности ни агрессии. Скорпиус долго шел по коридору, не встречая никого. Куда, действительно, все подевались? Может, повариха вынесла в сад огромный пирог, и всех позвали обедать? Тогда вообще обидно, что его никто не позвал. Он видел, чувствовал, что дети его обходят вниманием. Не понимал, но знал. Дети играли вместе только от безысходности на корабле. Высадившись на твердую землю, и избавившись от тягот ограниченного пространства, они вновь стали каждый сам по себе. Шебутные рыжие близнецы вообще играли только вдвоем. Если им случалось заскучать, они любезно допускали остальных до своих забав. Но по большей части Скорпиус не понимал, чем они заняты. Они вечно что-то мастерили, у них постоянно в комнате были протянуты веревки во всех направлениях, какие-то колокольчики, падающие откуда-то подушки, опрокидывающиеся ведра с водой. Однажды, ещё на корабле, на такой ловушке попалась Гермиона. И была крайне недовольна. А княжеская семья была просто в восторге. Ивар, который обычно играл с детьми в квиддич, или просто крутился на метле в небе вместе с Софией, даже попросил оснастить такой ловушкой курятник. В замке была маленькая домашняя ферма, и в неё повадился наведываться лис. На ферме безвылазно окопалась Изабель Уизли. Собрав свои белоснежные волосы в тугой пучок, она бесстрашно скакала на огромном черном коне, доила корову руками без магии, собирала на рассвете куриные яйца, или возилась в грядках. Дома её лучшим другом был приятель родителей, Невилл Лонгботтом. И девочка мечтала заняться гербологией. Или ухаживать за магическими существами, которых на ферме было даже в избытке. Ещё с легкой руки своего отца она вскрывала заклинаниями замки, и свободно говорила по-французски, как мать. Дети самого Невилла не проявляли ни малейшего интереса к его работе. Пиона с братом были очень дружны. Но дочь, с несвойственной обычным девочкам решимостью, вознамерилась стать аврором, как дедушка. Играть с ней временами было опасно. Зато она была защитницей слабых и поборницей справедливости. Она с нежностью вспоминала время, когда тётя Криссталл, давняя подруга отца, лично «поставила» ей руку, научила с одного удара выбивать передние зубы, и душить противника коленом, повалив его предварительно на землю. Все это, по словам девочки, должно было ей пригодиться в школе. А Отис был душой любой компании, вечно старался всем помочь, и готов был отдать последнюю рубашку, чтобы сделать ближнего счастливым. У него начинало портиться зрение, но он не хотел расстраивать родителей. Рыжий Соломон был таким же тихим, как Скорпиус. Мать держала его в ежовых рукавицах. Он дружил с Софией, но не был в неё влюблен. Любимым его занятием было гадать рунические кроссворды и решать нумерологические ребусы. Он был самым умным из известных Скорпиусу детей. Но и самым скучным. В замке, куда они приехали на огромном корабле, были ещё дети. Веселые, озорные и очень сильные, они были рабами. Слово, которого мальчик не понимал, но быстро уяснил, что связываться с крепкими, иногда беспричинно злыми, местными детьми не стоит. Когда однажды князь разрешил им поиграть вместе в войну, «рабы» мигом победили всех, кроме Пионы. Скорпиус испуганно наблюдал, как девочка, сидя верхом на поваленном сопернике, бьет его палкой, приговаривая: «Сдохни! Сдохни! В тебя Аваде кедавра попало!» Мартей, отец Соломона, с интересом исследователя наблюдал, как маги и сквибы вместе играют в войну. Маги выхватили палочки, и имитировали заклинания. Сквибы использовали палки по прямому назначению. Маги вышли из битвы с боевыми ранениями, сквибы отделались синяками, полученными в основном от Пионы. Вечером князь лично выпорол всех рабов на глазах у приезжих детей. Больше они вместе не играли никогда. Коридор резко свернул направо и Скорпиус замешкался. Впереди он слышал чье-то дыхание. Может быть, кто-то ещё прячется? Или это «вОда» ищет его, последнего не найденного. Он высунулся из-за угла, и в конце коридора увидел мужчину в страшной серой робе. Мальчик попятился, и побежал назад. Не привыкший к подвижным играм, он быстро устал, и прислонился к стене, быстро прерывисто дыша. И тут с другой стороны выскочил ещё один обладатель страшной для мальчика одежды. Скорпиус сдержал крик. Этому он научился, сидя в тесной камере, где за каждый чих можно было получить пинка от человека в таком же сером мундире. И где мальчик научился плакать без слёз, терпеть боль без крика, и прятаться под кровать, хотя знал, что это бесполезно. Второй мужчина тоже приближался со своей стороны. Малыш слышал его легкие шаги. Эту обманчивую легкость походки он тоже помнил с раннего детства. Такими же шагами они мерили коридор возле его двери. И как же он боялся, когда шаги вдруг стихали. Тогда он начинал, дрожа, прислушиваться, не повернется ли ключ в замочной скважине. Не услышит ли он страшное: «Алохаморра!». И тут справа пронеслось с громким треском заклинание, и вылетел один из его преследователей. А следом выбежал Гарри. Тот самый, который пришел за ним, чтобы отвести его на большой корабль. Он секунду смотрел на Скорпиуса, потом подхватил его на руки, и ринулся дальше, быстро выбрасывая вперед по одному заклинанию каждые несколько шагов. И когда мальчик услышал: «Бомбардо максима!», Гарри резко развернулся, и упал, прикрыв его собой. Скорпиус слышал, как над ним трещат кости, чувствовал, как тяжелое тело, прикрывшее его, становится мягким, и каким-то расслабленным. Почувствовал, как по щеке потекло что-то горячее, тягучее. Потом ему показалось, что становится жарко, совсем как на ярком солнце. Между краем робы, прикрывшей ему голову, и полом, он увидел яркий зеленый всполох. Потом все стихло. Кто-то подошел, Скорпиус увидел большие сапоги. -Это Поттер? – раздался голос князя, - ничего себе, вымахал! А плечи! Как его сдвинуть то, чтоб не поломать? Мальчик! Ты живой? Скорпиус понял, что «мальчик», это он. И высунул из щели руку. -Да, - голосом Ивара отозвался обладатель другой пары сапог, поменьше, - в академии авроры что-то принимают. Мне Крисс говорила. Чтобы мышцы быстро росли, и на кости тоже влияет. Поттер головы на две стал выше, мне кажется. -Надо его на щит положить, - задумчиво пробормотал Норманн, - у него позвоночник в труху раздолбан. Хорошо, хоть эти дятлы нас к своей сети подключили. Теперь можно раненого прямо через камин в Мунго оттарабанить. Он пригнулся, взял Скорпиуса за руку, и попросил: -Малыш потерпи, пожалуйста. Дядю Гарри нельзя прямо сейчас передвигать. Иначе он может умереть. Скорпиус пискнул, давая понять, что у него все нормально. Сапоги Ивара исчезли, а к сапогам Норманна подошли начищенные ботинки. -Жив? -Да, - ответил князь, - если бы не ты, мы бы сейчас все так лежали. Да ещё и без голов. Спасибо, Хейг. -Не за что, - раздалось сверху, - Слизеринец я, или дерьмо драккловое? Дайте место, я его аккуратно зачарую. А то он до Мунго не доедет. Петрификус тоталус! Акцио, щит! Вингардиум Левиоса! Скрпиус почувствовал, что тело над ним сперва окаменело и выпрямилось, а потом медленно поднялось в воздух. Он осторожно отполз к стене, давая мужчинам возможность погрузить Гарри на деревянную доску, прикрутить заклинанием, чтобы он не упал и не соскальзывал на поворотах. Затем тот, кого назвали «Хейг», одетый все в тот же ужасный серый мундир, отдал честь, и легко помахивая палочкой, унес щит с собой. А к Скропиусу наклонился Ивар. Лицо у него было по-женски мягкое. Выражение глаз ласковое, тёплое. -Как же мы за тебя испугались, - он нежно коснулся его щеки, - идем. Он усадил мальчика на руку, прижал к себе, позволив обнять себя за шею, и понес к остальным детям.