О воспитании 3

У костра они с кузеном засиделись до самого утра. Уже разошлись по своим повозками молодые парни, и вышли на работу, как здесь называли разбой и попрошайничество, взрослые мужчины. Жена Рордана красноречиво поглядев на двух собутыльников, подбросила в едва мерцающий костер пару поленьев, и возрузила сверху триногу для чайника. А Северус всё ещё не решился. Поговорить с женой все-таки было надо. Невозможно было до бесконечности затягивать назревающий разрыв. -Соберись! – чуть растягивая согласные, потребовал кузен, - на вот, бутылку с собой возьми. Моей старухе всегда помогает. -Да не будет Кристалл со мной пить, - вяло отмахнулся Северус. -Выпивка тебе, - возразил Рордан, - для улучшения коммуникации. А пока что глотни, и подумай, чем ты лучше того, второго. -Тем, что жив? – предположил бывший декан. -Это раз, - кузен одобрил аргумент затяжным кивком, - этим ты вообще от него выгодно отличаешься. Не знаешь, он, случаем, не был сидевшим? Бабы героев шибко уважают. -Слушай его больше, - вмешалась в разговор его жена, сухая стройная женщина с ярко-малиновыми волосами в синем бархатном платье, - бабы надежность ценят. Чтоб дети накормлены, сундук в повозке полный был. Кони присмотрены. И чтобы МУЖИК ДОМА НОЧЕВАЛ! Вооруженный этими тайными знаниями, Северус кое-как доковылял до повозки целительницы, где все это время ночевала его жена, и постучал в окно. Девушка не выглянула на улицу, но кто-то внутри завозился, заскрипела деревянная кровать, и шмыгнул носом невидимый собеседник. Бывший декан как можно осторожнее пристроил на подоконнике кривенького окошечка, завешенного веселенькой шторкой, свою бутылку, и присел, оперевшись спиной на стену повозки. По стуку у себя над головой он догадался, что подношения принято благосклонно. И можно говорить. Начал он с того, что, как преподаватель, может долго вещать в одиночку. За стенкой кто-то невесело усмехнулся. Конечно, умный человек не начал бы разговор упоминание своей первой любви, но что взять с пьяного? Ни тогда, ни сейчас, Северус не понимал, почему Лили выбрала Джеймса. И сначала, ещё в школе, был её уходом страшно удивлен и раздосадован. Ему-то казалось, что их чувства взаимны. Он нравился её маме. Он старался быть интересным собеседником. Всегда был готов помочь. Но, как оказалось, ничто не заменяет широких накачанных плеч игрока в квиддич. Боль, которую испытал студент Слизерина была так сильна, что на долгие годы вытеснила из его лексикона слово «любовь». Северус избегал влюбленных, не читал лирических книг и стихов. Пренебрежительно относился к девушкам. Ведь они все равно уходят, тупые курицы! И нет слов, которыми можно было описать его отношение к предательнице. Но как же все изменилось, когда появилось пророчество! Одна мысль о том, что Темный Лорд каким-то чудом уберет из жизни Лили этого никчемного паразита Джеймса, окрыляла. Северус не спал ночами, размышляя о том, что любимая вернется к нему. Одинокая, разбитая. С ребенком от другого мужчины. Но вернется. Да, он и раньше иногда об этом думал. Представлял, как бывшая возлюбленная приходит обратно, вся в слезах. Он даже тайно надеялся, что Джеймс дома распускает руки, и Лили с ним не счастлива. Мечтал, что когда-нибудь она поймет, как ошиблась. Кого потеряла. А что он творил, чтобы вырасти над собой прежним, подробно описано в протоколах заседания визенгамота. И вот настал «тот самый день». Чуть раньше всех остальных Северус узнал о трагической гибели Поттеров. И горько оплакал Лили. Невидящим взглядом он скользил по незнакомому дому. Со странным равнодушием осознавая где-то рядом с собой тело покойного Джеймса, и надрывающегося в детской кроватке ребенка. О последнем он думал даже с некоторой долей ревности. Хотя по-человечески был рад его спасению. Но все это снесло в один миг нахлынувшее осознание: ЕЁ БОЛЬШЕ НЕТ. И появилось чувство странной давящей пустоты. Как приколоченный к позвоночнику невидимый груз, который уже никак не сбросить. Все сбылось, и стало по слову его. Джеймс исчез. Его ребенок-сирота даже не узнает, каким был его отец. Вот только Лили больше никогда никуда не придет. И много лет горечь этой утраты не покидала Северуса. Так что в целом он сейчас мог понять Крисс. Хотя ничем, кроме никчемных слов поддержки не мог ей помочь. Он мог только сказать ей правду: пустота никуда не девается. Пройдут годы. Девушка повзрослеет, а быть может даже состариться. Но все ещё будет нести на себе это ощущение невозврата. Пройденной черты, за которую никак не вернуться. Северус и сам с удивлением отмечает по сей день, что ему уже не договорить с Джеймсом. Не побить его, не отругать. Не узнать, чем же он был тогда лучше для Лили. Да и Гарри, её сына, уже никогда не принять. Между ними всегда будет разделяющая невидимая стена, хотя парень вполне себе жив, успешно работает и умирать пока не собирается. Так, что если Крисс его разлюбила, то он, её муж, к этому был готов с первых дней. Ещё до свадьбы. Да, разводиться по-настоящему будет трудно. Их слишком многое связывает. Придется учесть сотню факторов, и решить вопрос с дочерью. София уже в том возрасте, когда ей можно говорить все прямо, не виляя и не выкручиваясь. Не украшая горькую правду приятными словами. Северус как-нибудь переживет свое одиночество. Правда, быть разведенным старым бывшим пожирателем смерти далеко не так романтично, как может показаться. Но этот брак так их обоих вымотал, что лично он второй раз жениться не планирует. -Серьезно? – возмущенно прошипела у него над ухом Крисс. Растрепанная, зареванная, в поношенной застиранной пижаме, она стояла босыми ногами на траве рядом с повозкой. А в руке у неё была ополовиненная бутылка огневиски с кровью. -И тебе доброго утра, дорогая, - смущенно кашлянул зельедел, - прекрасно выглядишь. -Ты решил со мной разбежаться после одной измены?! – тон её скорее был гневный, нежели извиняющийся, - да если посчитать все твои «темные пиры», Росмерту и остальных баб, к которым ты шлялся до меня, то у меня ещё раз двести форы! -Я тебя вообще ни в чем не виню, - он чуть отодвинулся на всякий случай. -Тогда что это было? – Крисс нависла над ним, сверкая глазами. -До этой минуты я думал, - потупился Северус, - что я тебя утешаю и поддерживаю. -Вообще ни разу не утешительно! – рявкнула девушка, направляясь к их общей повозке. Дорогой молчали. На них оборачивались, провожая бывшего декана сочувственными взглядами. Здешние мужчины, хоть и говорили друг другу, что баба в доме не указ, в то же время хорошо понимали, кто отвечает за домашние шторма и штили. Крисс ворвалась в повозку первой, и застыла на пороге. И когда муж врезался ей в спину, и тоже заглянул в гостиную, сразу понял, почему. За столом сидела Гермиона. Тоже в домашней одежде, с наспех собранными в неряшливый хвост волосами. И выражение её лица тоже было далеко от умиротворенного. -Ты целый час распинался про свою бывшую, - зло процедила Крисс, - но ни словом не обмолвился вот об ЭТОМ?! -К месту не пришлось, - сдержанно отозвался бывший декан. Они с женой медленно подошли к столу. В комнате повисла напряженная тишина. Но тут скрипнула дверь, и в повозку протиснулся Шон. Все присутствующие обернулись к нему. Под недобрыми взглядами юноша чуть смутился, но решимости не утратил. Развязной походкой сильно нервничающего человека он приблизился, и с силой поставил на стол запечатанную бутылку. Гермиона непонимающе уставилась на него. Одновременно делая знаки молчать и убираться куда подальше. Но тот стоял, как заколдованный, и сверлил глазами пол. Первым пришел в себя бывший декан. Глубоко вздохнув, он обернулся в сидящей на стуле Грейнджер, и своим школьным, давно ею забытым холодным полушепотом поинтересовался: -Вы что, совратили этого несчастного?! Гермиона надулась. -Он свататься пришел, - продолжал Северус, кивая на бутылку, - и что я должен с ЭТИМ делать? -А почему вы вообще в ЭТО влезаете? – возмутилась девушка. -Шон пришел ко мне в дом просить вашей руки, аврор, - зло пояснил мужчина, - этот чистый невинный мальчик не знает, как вы обходились с его предшественником. И что для вас означают такие термин, как «семья» и «любовь». Вы хотя бы понимаете, что натворили? -Едва ли, - тяжело вздохнула Крисс. -А кто вы вообще такой, чтобы решать это вместо меня?! – вскочила Гермиона. -Поверьте, - клятвенно заверил её Северус, - я мечтал бы и дальше оставаться для вас никем. Но вот этот мальчик мой родственник. И он почему-то воспринимает вас, как подходящую для себя жену. Понятное дело, что это он по дурости. Молодо-зелено. Сейчас я все ему объясню. Если я с ним выпью, то, стало быть, даю свое согласие на эту нелепую свадьбу. А если нет - он возьмет свою дурацкую выпивку, и пойдет домой. У цыган все просто. -Может быть, - девушка ухватилась за бутылку, и резко подвинула её к себе, - правильнее будет спросить согласия на брак у меня? Может, я все поняла, и могу помочь! -Хорошо, - сверкнула глазами Крисс, - сами ему скажите, мисс Грейнджер, - что будете делить ответственность за сохранение семьи, и проживете вместе до самой старости. Пока один из вас не умрет. И не убьете всю его родню и всех тех, кого он знает и любит. Ну? -А чё бы нет? – выдохнула Гермиона. Одним движением сорвала с бутылки пробку, принесла из буфета несколько стаканов, и нервно, расплескивая напиток на скатерть, налила половину для Снейпа, - ПЕЙТЕ! Поздней ночью, когда отшумела многолюдная и шумная цыганская свадьба, и молодого мужа поздравили все до единого родственники, Барон нашел Снейпа у костра и присел рядом. -Она видит лошадей, - удивленно, но и радостно, отчитался Северус. Быть может, в нем говорили кровь и алкоголь, но почему-то ему сейчас было спокойно первый раз за последние годы. -Это хорошо, - кивнул Барон, - но здесь я её оставить не могу. Пущай берет Шона, и возвращается к себе домой. Аврор нам тут не нужен. Ты меня понимаешь? Снейп пожал плечами и кивнул.