О воспитании 3

Гермиона с силой захлопнула пухлый потрепанный том и выругалась. Во-первых, жестоко давать человеку книгу по магическому домоводству, и лишать его при этом возможности колдовать. А во-вторых, карьеристка внутри неё бунтовала против содержащихся в книге рекомендаций обращенных строго женщинам. Значит, как воевать и колдовать, так это к мальчикам, а как кашу варить и воду носить, это к девочкам?! Она возмущенно воззрилась на Шона, не понимавшего ни слова по-английски, когда он принес ужин. Но тут же поняла, что он даже не в курсе, о чем эта книга. Поэтому она приняла похлебку и хлеб с максимально благодарным выражением на недовольном лице. Юноша не спешил уходить. Он так и стоял под окном, пока она ужинала. Принимая тарелку, он так умело без едного слова дал ей понять, что может метнуться за добавкой, что она невольно испытала благодарность. Его же никто не заставляет, он тут не раб, и не слуга. Девушка несколько раз отрицательно покачала головой. Суп был вкусный, но слишком жирный для неё. -Только не вздумайте с ним спать, - недовольно буркнул Снейп, заметив излишне долгий взгляд, сопровождавший обмен грязной посуды на новую книгу, - тут все по-жесткому. Отдалась – изволь выйти замуж! Гермиона возмущенно засопела. И с какого, спрашивается, перепуга, ей придет в голову спать с этим тихим, скромным обладателем бездонных карих глаз? Да она тут все ненавидит! Эти долбанные повозки, в каждой из которых при малейшем ветре звенят отвратительные бубенчики. Шумных людей, дружеские драки и перебранки которых происходили на ровном месте в любое время суток. Понятия «говорить тихо» отсутствовало в их лексиконе, как таковое. И, насколько можно было понять из коротких разговоров, подслушанных ею за это время, сущность «личного пространсвтва» была так же непонятна для местных, как и назначение андронного коллайдера. Тихо здесь говорил и стучал, перед тем, как войти, только Северус. Жена его вернулась в табор, но «домой» не спешила. По его поникшим плечам Гермиона легко догадалась, что это не его вина, и он сам не понимает, что происходит. Он уже несколько раз ходил поговорить, но Крисс всякий раз избегала общения. В повозке теперь часто появлялся его кузен с утешительной речью и бутылкой крови. Впрочем, выпивка была предназначена самому Рордану. Снейп теперь не пил вообще. -Да с ведра крови у кого встанет-то?! – кузен обнадеживаще хлопал Северуса по плечу. -Это ты моей жене объясни, - вздыхал зельедел, - да хоть бы они и переспали. Мы не виделись-то сколько! Дементор с ним, с пацаном этим! Вернулась же она от молодого и красивого ко мне, старику! -А она что? -Вот никогда не думал, что у моей девочки такой высокий морально-этический порог! – досадливо поморщился бывший декан, - знал бы, не болтал бы при ней, как по молодости хоитл в «Лютный». Кто её знает, может она только говорит, что измена для неё не в постели, а в голове. А сама думает по-иному. -Все образуется, - настаивал Рордан, косясь на запертую дверь спальни, - девица твоя как, не пришла в себя? -Ни в одном глазу, - буркул Снейп. -Барон сказал, - кузен перешел на ирландский, и зачем-то заодно и на шепот, - если до конца недели ничего не поменяется, в расход её. Мастер зелий вздогнул. Он по сто раз в день грозился прибить бывшую ученицу насмерть. Но убиват её вовсе не собирался. Хотя, побить её палкой хотелось неимоверно! -Мужика! – безапиляционно заявил кузен, - судя по её виду, её не драли года два. А то и больше. Ни одна баба так себя на работе не изводит, если дома её хорошо «подчуют». В двери промелькнула стройная фигурка Шона. Груженный книгами юноша глянул на сидящих внутри, но тутже отвел глаза. Бывший слизеринский декан тяжело вздонул. -Неужели вы не понимаете, - насупилась девушка, - мне просто нечего тут любить. Почему нельзя меня просто отпустить? -Чтобы вы тут же вернулись сюда с отрядом авроров?! – Снейп нервно расхаживал по комнате. -Убийца главы Аврората должен быть казнен, - твердо заявила девушка, - даже с учетом всех смягчающих обстоятельств, ваша вина подлежит казни. Вину укрывающих вас людей даже не нужно доказывать. Это закон. Я присягу давала. Это все, что я могу вам сказать. Простите. -Я убил от безисходности, - безнадежно отозвался мастер зелий, - ваше убийтво мне совершенно не нужно. Ад у меня в голове уже частично перенаселен. Не заставляйте добавлять туда ещё и чувство вины за вашу смерть! -Хотите сказать, - ехидно заметила она, - что вас и так наказывает ваша совесть? -Повторяю, мне есть, с чем сравнить, - Снейп начинал злиться, - мистер Лонгботтом достаточно искушен в искусстве наказаний, и и он задолго до вас уже наделал мне столько всего «интересного», что и вспрминать-то не хочется. Но голоса в голове намного страшнее, чем любая пытка. -Бросьте давить на мою жалость, - огрызнулась Гермиона, - к вам применялись стандартные методы дознания в стандартном соотношении. У вас было время на сон и отдых. Я читала протокол. -По-вашему наказание, это только боль? – его ровный тон испугал её больше, чем весь ор, услышанный ею когда либо в школе и после, - как насчет наказания без боли? -Что это за наказание такое? – она начала отступать. Его вмиг побледневшее лицо не сулило ничего хорошего человеку без палочки. -Вам доводилось хотя бы час находиться в камере, шириной с ваши плечи? – прошипел он ей на ухо, - ни сесть, ни лечь. Все, что вы видите перед собой, это стена. Никаких часов. Вы не знаете, сколько прошло времени, и сколько ещё осталось. Воздуха ровно столько, сколько было перед тем, как вашу камеру запечатали. И при этом, заметьте, никакой боли. Вас даже пальцем никто не трогает. Гермиона вжалась в стену. Отсупать было некуда. -Многое из того, что со мной делали, не проходит ни по одной статье, как «пытки», - продолжал бывший декан, не давая ей отстраниться, - хотите испытать на себе? Она не успела ответить. Только вдруг все её тело обмякло, как будто мышцы враз ослабели. К её удивлению, расслабленное тело вовсе не было легким, как его описывают в литературе. Она вся стала, как деревянная. -Ходить-жить. Сидеть-болеть. Лежать-умирать. Вряд ли вы когда-нибудь думали об этом, - тихо продолжал Снейп, пристраивая её на кровать, и аккуратно накрывая одеялом со странными зверюшками, принадлежащее его дочери, - но у вас будет полно времени на размышления. Он провел палочкой над одеялом, и Гермиона почувствовала, как вся кровь мигом прилила к низу живота. - Френк был мастер этого заклинания, - пояснил Северус, - это простейшая медицинская магия. Наслаждайтесь! С этими словами он покинул спальню, погасив весь свет. Гермиона не могла пошевелиться, и в ужасе поняла, что бывший декан ушел вообще. Она осталась в повозке совершенно одна. Минуты тянулись бесконечно. Она даже голову повернуть не могла. От нечего делать начала вспоминать заклинания, производящие похожее воздействие. А! Это, скорее всего специальный магический синтез, строго для колдомедиков. Для операций на открытом мозге. Она много слышала о таком, но в действии видеть не приходилось. Человек в сознании, может говорить, все чувствует, но обездвижен. И кровь отгоняют от операционного поля в ноги, чтобы избежать кровотечения. Хотя, в данном случае, именно до ног кровь явно не дошла. В голове сами собой завертелись картинки из памяти, услужливо подбрасываемые мозгом. Подтянутые плечистые парни с работы. Запах пота и железа, от выходящих из тренажерного зала авроров. Так не пойдет! Она профессионал. Справлялась же она как-то со своим либидо все эти годы! Взгляд блуждал по стенам. Наткнулся на освещенные луной часы. Десять минут?! И непонятно, когда все закончится! Можно понять Снейпа который не спешит вновь вернуться в Азабан. Перед смертью его ещё ждет короткое, но содержательное дознание. Мозг тут же услужливо набросал картинок со связанными девушками, и сильными, уверенными в себе мужчинами в коже и с плетками. Ну вот что за глупости? С роду авроры не ходили в таком виде по Азкабану. Окно тихонько стукнуло, потом послышался тихий шорох. Кто-то подошел к постели. Гермиона вся напряглась. Связанные беспомощные девушки хороши только в эротических фантазиях. А в жизни в крадущегося в темноте человека лучше сперва бросит пару заклинаний, и только посте спрашивать, кто там ходит. Подошедший тем временем приподнял край одеяла, и сейчас возился с её цепью, иногда задевая кожу. Приятно. -Я. Хотеть. Жизнь. На тебя. – прозвучал в темноте тихий голос Шона. Из сказанного девушка не поняла ничего. Хотя усилия юноши по изучению чужого языка оценила. Едва ли он в темноте рассмотрел благодарность на её лице, но на всякий случай она попробовала улыбнуться. Шон тем временем осторожно отцепил её ногу от кольца в стене, и, подхватив под руку, поволок в окно. И она даже не могла сказать ему, что в повозке больше никого нет. И можно выйти через дверь. О том, как вытолкнуть беспомощное тело через подоконник на улицу, юноша знал все. Во всяком случае Гермиона даже не поцарапалась. Вместо этого она легко пролетела пару десятков футов по воздуху, и приземлилась в обыкновенную безлошадную двуколку, очень похожую на Хогварцкую. Шон примостился на облучке, и экипаж рванул с места так, что у девушки волосы вмиг растрепало ветром. Трясло знатно. Тем не менее, они легко маневрировали между деревьев, и вскоре выкатили в поле. Звездное небо обрушилось откуда-то сверху. Девушка в жизни не чувствовала себя такой свободной. Даже и под заклинанием. Проехали давльно далеко. Судя по звездам, было часа два ночи. Интересно, насколько далеко можно за это время уехать на такой повозке по бездорожью? Шон, остановив двуколку, перебрался к девушке. Гермиона уже вполне могла двигаться, и даже идти сама, но предпочла спокойно сидеть, ожидая, пока её рыцарь в сияющих… ну ладно. Рыцарем можно быть и без доспеха, и без коня. А с такими губами можно даже в рыцари не ходить. Поцелуй Шона был со вкусом смородинового листа. Правда, он тактично отстранился, давая понять, что побег подстроен из благородных побуждений. Но тут главный дознаватель Азкабана с удивлением осознала, что её собственные намерения весьма далеки от бескорыстных. Шон особо не сопротивлялся, и был немного растерян. Но раздеть себя дал легко. А на вылетающие куда-то далеко за повозку штаны и рубашку лишь бросил прощальный взгляд. Потом, очень смущаясь, и, наверное, краснея, буркнул: «Первый раз». И Гермиона осознала, что этот мальчик никогда не смотрел порно. Возможно, ни разу не видел вблизи обнаженной женщины. Ему не с чем сравнить, даже если фигура у неё не идеальная, а техника так себе. У неё ведь тоже не было времени набирать опыт. Все работа, да работа. И как только она сама расслабилась, все произошло само. С приятной болью, стонами и тихими вскриками. Шон держался молодцом и во второй раз, и в третий. И почти под утро, когда она уже решила, что на сегодня хватит приключений, и пора бы отправляться домой, услышала тихое сопение. Подняв голову над краем двуколки, Гермиона даже замерла от удивления. Впереди, нетерпеливо переступая, пофыркивала и помахивая хвостом, красовалась небольшая темная тонконогая лошадка.