О воспитании 3

На следующее утро Драко был сама нежность. Сонный, он доверчиво прижался к Гарри, и уткнулся носом в шею. И тот, ещё в полудреме, неосознанно, перевернулся на спину, предоставляя любовнику полную свободу. Сказочная выдалась неделя, оглянуться не успел, как снова пятница. Целых семь дней в раю! Поттер приоткрыл глаза и украдкой глянул вниз. Хорёк не любил, когда на него смотрят, и уже успел накрыться с головой. Из-под поднимающегося и опускающегося края одеяла торчало только несколько прядей его волос. В темноте осеннего раннего утра они казались мышино-серыми. Настроение сразу стало хуже некуда. Совершенно не к месту вспомнился покойный Питер Стоун. А с ним вместе и омерзительный подвал, рыжий гоблин, крысиные бои, бегство Гермионы. И её безработный муж-аферист. Романтический настрой как ветром сдуло. Малфой понимающе отстранился, одним грациозным движением перетек прямо из под одеяло в ближайший темный угол, попутно облачаясь в халат, и молча ушел в ванную. За прошедшую неделю секретарь так ни разу при нем и не переоделся. За утренним кофе молчали. Поттер неловко поймал Малфоя за руку, и виновато улыбнулся. Тот в ответ понимающе кивнул, но в его глазах застыла обида. Аврор потупился. Он осознавал, что строит свои отношения как-то неверно. Криво и неумело. Но как это делать правильно, его никто не научил. Оставалось надеяться на понимание секретаря. Слов нет, даже эти расслабленные дни ранней влюбленности, когда все происходит само собою, и усилий не требует, штука сложная. Гарри это испытал на себе. Наверное, со стороны он тоже смотрелся влюбленным придурком. И даже сам за собой замечал некоторые странности. Например, в школе он ненавидел надменный взгляд Малфоя. Его кривую улыбку и поджатые губы. А сейчас находил их милыми и даже возбуждающими. Драко очень удивился, узнав, что со стороны кажется надменным, но сделать с этим ничего не мог. Вот и сейчас он понял, что выражение его лица видится любовнику далеким от понимающего, и сразу как-то потеплеет. Улыбнулся. - Это не из-за тебя, - краснея, буркнул Поттер вместо извинений. - Тебе просто нужно развеяться, - кивнул Драко, поднимаясь. Он ушел куда-то в гостиную, и вернулся оттуда с обычным белым конвертом. - Что это? – насторожился аврор. - Ты только не отказывайся сразу, - почему-то покраснел Малфой, протягивая ему послание, - у твоей племянницы в субботу день рождения. Я подумал, что ты мог бы… Несколько минут Гарри всерьез размышлял, как ему распорядиться субботним вечером. Пойти с Драко на детский магловый праздник, или все-таки поглядеть вдвоем, как дерутся насмерть боевые крысы. Он представил себя среди орущих пятилеток в доме на Бирючиновой улице. И тут же мысленно получил по голове надувным молотком от своего кузена. В своих мечтах он видел того даже не подростком, а китообразным ребенком. Следом за этим его фантазия перенеслась в Косой переулок, где на заднем дворе уже собралась толпа жаждущих крови зрителей. Почему-то присутствующий в обеих ситуациях Драко преспокойно пил чай из расписного фарфора. Ни детский ор, ни смрад подвала его нисколько не смущали. Но едва ли он смог бы повторить этот номер в реальности. - У тебя были ещё какие-то планы? – догадался Хорёк. Гарри неуверенно кивнул. - Для твоей карьеры лучше выбрать семейный праздник, - тактично, но чуть надменно, намекнул Малфой. - Так у меня же не выборная должность, - аврор чуть поморщился, окончательно вернувшись мыслями в ставший таким родным и уютным рабочий кабинет в Министерстве. - Репутация не продается, - надулся Хорёк, - а нарабатывается годами. Ты что, хочешь, чтобы тебя считали алкоголиком? Завсегдатаем злачных закоулков Лютного? Поттер мог бы возразить, что Стоун и содержал всех крысиных королей в Косом переулке, и при этом пользовался славой самого честного и морально устойчивого директора Аврората за всю историю службы. Но смолчал. Он робел Драко. Порою его злило то, как он вмешивается во все дела своего начальника. Суется со своими карьерными советами. Но поставить собственного секретаря на место духу не хватало. В тайне Гарри опасался, что Драко уйдет, если получит хоть какой-то отпор. А потому нарушал получаемые от него инструкции молча. Вот и сейчас он аккуратно уложил приглашение во внутренний карман, намереваясь благополучно выбросить его где-нибудь в районе Косого переулка. Так же он твердо решил не делиться с Малфоем идеей поговорить с Гермионой в последний раз. Хотя почему в последний? Да, она уволилась. Да, скрывала свои намерения. Но дружить они от этого не перестанут. Он найдет нужные слова. Он будет следить за Шоном. Не может быть, что бы цыган ни разу не прокололся. Рано или поздно они встретятся в темном переулке на какой-нибудь краже. Чтобы не выдать своих планов каким-то неосторожным словом он нарочно повел разговор о детских праздниках в доме тёти и дяди. Естественно, все они были в честь Дадли. Для своего племянника-подкидыша родственники не желали пошевелить даже пальцем. Постепенно Поттер увлекся, и действительно вспомнил многое. Даже слишком. Особенно аврора удручало полосатое желе со взбитыми сливками. Кулинарный шедевр из красных и белых полосок с аппетитной ванильной «шапочкой» требовал многих часов подготовки. Долгое время маленький Гарри ждал, что и его будет однажды утром ждать подобный прозрачный бокал, доверху наполненный этим лакомством. Но лет в девять осознал, что у него такого желе никогда не будет, и даже всплакнул у себя в каморке под лестницей. Став взрослым, Гарри однажды купил бокал с таким десертом в хорошем ресторане, и был разочарован. Но в детстве готов был отдать за это все свои игрушки. Пропустить все следующие дни рождения. Он и сам тогда не понимал, почему так ждет этого не особенно вкусного лакомства. - Наверное, тебе просто не хватало заботы, - пожал плечами Драко. В три часа Малфой по обыкновению покинул службу, чтобы навестить сына. А Гарри остался дорабатывать. И хотя дел было немного, уйти пораньше не смог. Все, как сговорившись, шли к нему на прием. Несли главе Аврората свои маленькие и большие беды. Всё Министерство знало, что господин Поттер по пятницам сидит на работе до полуночи. Никто даже не думал, что у него могут быть свои дела. И к тому времени, когда раздраженный до последней крайности, он очутился возле двери дома старой подруги, уже снова стемнело. Моросил мелкий противный дождик. Почему-то Гарри подумалось тогда, что он почти не бывает днем на улице. Но уже через минуту обе эти проблемы совершенно перестали его волновать. А сам он застыл на пороге, едва пройдя мимо ставшего вдруг совершенно безразличным цыгана. Из гостиной Гермионы ему навстречу вышел Драко. Так они и стояли, молча глядя друг на друга. Аврор и его секретарь. Драко был без сюртука. В домашней одежде. Он пришел сюда давно. Так давно, что пришедшие после него завали его одежду своей. Его серое пальто на вешалке затерялось в скопище чужих плащей, мантий и чьей-то меховой шубы. За это время у него высохли ботинки и волосы. Четверть часа назад Гарри твердо помнил, зачем он идет сюда, в этот дом. Что он хочет сказать Грейнджер. Как станет уговаривать её вернуться после родов на службу. И вот, все эти разумные доводы разбились об одну единственную мысль, и увязли в ней, как в болоте. - Так ты все знал, – скорее даже не спросил, а произнес вслух, чтобы осознать до конца, - и соврал мне. Хорёк молчал. Но щёки его залились невероятно нежным румянцем. Со спины уже напирал Шон. Судя по вежливому и настороженному тону его непонятного лепета, он предлагал перейти в гостиную. На втором этаже кого-то рвало. Звук был приглушен деревянными перекрытиями, стенами и запертой дверью. Но даже до боли знакомый голос Рона, уговаривающий «выпить вот это», уже не мог поразить Поттера. Вся его способность удивляться была истрачена на Драко с его страшной ложью. В гостиной были ещё какие-то люди. Гарри их не слышал, но чувствовал присутствие. Их настороженное дыхание. Он знал, что они прислушиваются, но их мнение не имело для него никакого значения. В нем будто бы что-то оборвалось. -Ты один знал моё расписание, - процедил Поттер, - ты предложил цыгану выгулять меня в Лютном, пока Гермиона будет со всеми прощаться. Так? - Для твоей карьеры было лучше избежать скандала на работе, - прошептал Малфой. Он протиснулся мимо обоих мужчин, преграждающих ему путь, и уже намеревался покинуть дом. С помощью нескольких заклинаний выудил из-под завала свою одежду. Чтобы хоть как-то скрыть свое волнение, он, глядя куда-то в сторону, все же не оборачивался к аврору спиной. Руки у него дрожали, и он неловко шарил по шелковой подкладке в поисках неуловимого рукава. - ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ О КАРЬЕРЕ? – взорвался Гарри, - ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ СЕКРЕТАРЬ!!! Драко ничего не ответил. Лишь на миг поднял глаза. Взгляд его сверкнул ледяными искрами. Одним лёгким резким движением он ввинтился в пальто, развернулся, и твердо зашагал вон из дома. Шон что-то крикнул ему вслед, но как раз в это время мужчина аппарировал. Поттер, тяжело дыша, обернулся. В коридоре стоял Рон. Бледный, растерянный. Без пиджака, в одних брюках и рубашке. За ним следом спускалась со второго этажа Гермиона. Растрепанная, с нездоровым румянцем на впалых щеках. -Ну, ты и говнюк! – прошипела она, слабым толчком отстраняя с дороги бывшего мужа, - он тут из-за тебя весь извелся! -На чьей ты стороне? – пожалуй, ответ получился слишком резким. Уже оказавшись на улице под дождем, он в последний раз обернулся. Друзья стояли в освещенном дверном проеме. Рон поддерживал Гермиону под руку. Оба они растерянно, но как ему показалось, осуждающе, глядят ему вслед.