О воспитании 3

Бездомный. Это тот, у кого нет ни крыши над головой, ни денег, чтобы её обрести. Бродяга, скитающийся по ночлежкам. Презираемый или вызывающий сочувствие. Воспетый Диккенсом человек, преисполненный внутреннего благородства, но находящийся в трудной жизненной ситуации. Трудно назвать бездомным того, у кого есть собственный замок. Драко Малфой, обладатель титула и многочисленной знатной и не очень родни, был бездомным. Хотя у него был огромный дом и несколько акров земли. Был счет в Гринготсе и даже должность в министерстве. В свои тридцать он обладал всем, к чему стремится молодой человек его возраста. Только переночевать ему было негде. Но сейчас он готов был спать в коробке под мостом, лишь бы не возвращаться к себе домой. В подвал. В комнатку за решеткой. К счастью, будучи аристократом, Драко мог найти приют в любом доме у своих родственников и знакомых. Он понимал, что это гостеприимство не будет вечным. Рано или поздно Малфой мэнор придется выставить на продажу. За бесценок. За один сикль. Пусть в этих проклятых стенах обитает другой волшебник. Тот, у кого судьба не такая злодейка. Просто сейчас не хотел об этом думать. Боль от расставания с Гарри была так сильна, что у Драко не было сил двигаться. Только мысль о сыне не давала ему провалиться в глубины депрессии. Скорпиусу нужен отец. Веселый добрый и сильный. Тот, на которого можно положиться. Которому можно доверять. Кто-то, кто не предаст. Такой отец, которого у самого Драко не было. Он не мог припомнить момента, когда все сломалось. В детстве Люциус казался ему каменной стеной. Безупречным и безгрешным. Тем, кто всегда найдет выход. На него хотелось быть похожим. Он никак не мог понять, что сделал не так. Почему отец перестал им гордиться? Когда посчитал сына расходным товаром? Достойной платой кому-то за место в ближнем кругу при Тёмном Лорде. Глядя на Скорпиуса, он не мог даже представить, что этот маленький нежный мальчик когда-нибудь станет ему безразличен. Он горько сожалел о том, что не может дать сыну полноценной семьи. С ненавистью и обидой думал, что Люциус, вместо того, чтобы стать достойным дедушкой, сломал им с сыном жизнь. Собственного деда по материнской линии Драко не знал, тот погиб в первую магическую. Деда по отцу унесла Драконья оспа. В детстве мальчик ощущал эту потерю и пустоту в семье. Ему некуда было идти. Негде жить, да и просто переночевать. У него не было полноценной семьи, о которой он мечтал не меньше, чем Поттер. Работать на своего бывшего любовника тоже не было никакого желания. Заявление о своем уходе Драко просто оставил на столе. Вся его жизнь рушилась на глазах. Единственным островком стабильности в этом расползающемся море неопределенности оставался Скорпиус. Малфой с нетерпением ждал, что сын попросится «домой». Проблема отсутствия дома его на удивление мало волновала все это время. На первых порах можно было пожить в гостинице. Или даже у Гарри. Хотя сейчас Драко отлично понимал, что идея эта была не состоятельна. Поттер даже собственного сына воспринимает с большим трудом. И вряд ли сможет наладить общение с таким сложным ребенком, как Скорпиус. Малыш, который никогда не пойдет в школу. Возможно, уже не станет нормальным. Будет иметь многочисленные трудности в общении с миром и остальными волшебниками. Все это Драко отлично понимал, но почему-то совершенно не страшился. И даже с умилением предавался мечтам о своей старости в компании слегка сумасшедшего сына, который так и не стал взрослым. Они будут жить в маленьком домике совершенно одни. Станут решать свои проблемы по мере возникновения. Мартей, магл и большой знаток детской психики заверил его, что сейчас мальчик присматривается к своему отцу. Изучает его. Решает для себя, можно ли довериться ему всегда. Карлик предположил, что однажды юный Малфой начнет испытывать отца. Будет вести себя плохо, чтобы выяснить, не откажется ли от него папа. Полюбит ли любого. И хотя Драко ждал этого момента с нетерпением, оказался к нему совершенно не готов. Сегодня Хогсвидеу встретил его неожиданно мрачной осенней промозглой стужей и тишиной. Приветствовать его давно уже никто не выходил. Малфой стал здесь своим и мог приезжать и уезжать без предупреждения. Но сегодня эта тишина почему-то показалась ему особенно давящей. Она заражала какой-то щемящей тоской. Вытягивала и без того мизерные силы, а взамен наполняя унынием. Сейчас он не впервые почувствовал себя ненужным здесь. Это чувство посещало его и раньше. Когда он видел, как Скорпиус резвится с Иваром. Или как Норманн катает его на своих широких плечах. Драко завидовал их полноценной счастливой семейной жизни. И стыдился того, что не может дать сыну такого же беззаботного счастья. Поэтому когда Норманн-Иммануил встретил его на вершине парадной лестницы, Драко на миг показалось, что господарь преграждает ему путь. Что, если за время его недолгого отсутствия княжеская чета решила присвоить маленького Скорпиуса себе? Конечно, его сын ещё слишком мал, чтобы понимать, что происходит. Для него «дом» здесь. Это теплое уютное место, полное добрых людей, куда он попал сразу после тюрьмы. Что, если ему здесь лучше? Решится ли Драко оставить сына тут? Отойдет ли покорно в сторону? Или будет бороться? Малфой замер и чуть попятился, спустившись на несколько ступеней вниз. Вид у хозяина дома был растерянный и встревоженный. Взгляд бегающий, а движения суетливые и нервные. Князь прятал глаза и был явно не в себе. – Тут такое дело, – начал он, ненатурально улыбаясь одними губами, – ты главное успокойся. Кровь так быстро отлила у Малфоя от лица, что у него разом онемели губы. Нос как будто превратился в ледышку. В ушах зашумело. – Скорпиус убежал, – выдохнул Норманн. У Драко потемнело перед глазами. А шум в голове, как ему тогда показалось, был слышен даже его собеседнику. Который едва успел подхватить Малфоя, чтобы тот не скатился с лестницы. Ивар уже спешил ему на помощь, но Драко ничего вокруг не видел. Воздух вдруг перестал насыщать его. Сделался бесполезным. Лёгкие работали впустую, жадно втягивая окружающий его вакуум. – А теперь, – как сквозь вату донеслось до него, – когда мы выяснили, что все могло быть гораздо хуже… Скорпиус действительно убежал. Правда, недалеко. Буквально в соседний сад. Там его путь преградила непреодолимая метровая ограда из плоских камней, поросшая мхом и травой. Шел дождь. Дорога была мокрая и скользкая. Не привыкший к дальним пешим прогулкам, мальчик так и не смог преодолеть её со своей поклажей на руках. Он встретил отца, лежа в постели. Обложенный сладостями и игрушками. Закутанный в кружевную шерстяную шаль. Лицо ребенка пересекал устрашающего вида багровый рубец. Суетившийся рядом банщик и по совместительству лекарь Казимир клятвенно заверил встревоженного отца, что шрама не останется, а глаз не пострадал. Такие же точно следы от ударов плеткой покрывали плечи, шею и руки Скорпиуса. Он встретился взглядом с отцом, покраснел и отвернулся. А на одеяле рядом с ним примостился виновник этого неприятного происшествия - цепной дворовый пес. Звали его «Пушистик» и выглядела собака устрашающе. Говорить о породе в данном случае не приходилось. Короткие кривые лапы достались ему от какой-то норной собаки, вроде таксы. А большая голова принадлежала кому-то из его предков – терьеров. Пёс был маленький, тощий и совершенно лысый. Впрочем, какая-то шерсть на его хвосте все же осталась. Но росла неровными клоками. Правый бок собаки был изуродовал старым шрамом от ожога. Одного глаза у него не было, а уши были порваны в дворовых потасовках. Хозяева готовы были подарить Скорпиусу целую псарню отборных породистых щенков. Но мальчик почему-то привязался к этому безродному уродцу. Возился с ним, кормил и играл с собакой. В отсутствие других детей Скорпиус не нашел для себя друга лучше. Такой заботы пёс отродясь не видел и проникся к ребенку искренней благодарностью. И вот вчера эта дружба с успехом перенесла своё первое испытание боем. Пушистик был не только самой уродливой собакой, обитавшей в замке, но и самой невезучей. Именно рядом с его конурой нерадивый поваренок бросил зарезанную курицу, чтобы аккуратно ощипать её на заднем дворе. В своей жизни пес не видел ни мяса, ни овсянки. Его едой всегда были чьи-то объедки. Больших охотничьих собак кормили отборной говядиной с хозяйского стола. Пушистику доставали лишь кости да хлебные корки. Не было ничего удивительного в том, что пёс соблазнился окровавленной птичьей тушкой. Обнаруживший пропажу ценной курицы, поваренок мигом нашел виновника и решил его выпороть. Маленький Скорпиус подоспел в самый разгар наказания и бросился на защиту своего друга. И прежде, чем на детские крики из дверей выскочил встревоженный Казимир, мальчик уже получил несколько ударов плеткой. Князь был весьма опечален этим происшествием. Поваренка приказал вечером выпороть на конюшне, а собаку-воровку решено было утопить. Кто же знал, что юный Малфой стоит за дверью? Поздно ночью, когда не спали только повара да ночные сторожа, мальчик потихоньку вышел из своей комнаты и отправился на задний двор. Пушистик уже сидел в мешке, даже не подозревая, что это его последнее пристанище. Псарю оставалось только вынести мешок за ограду и бросить в пруд. Но когда он вернулся, то никакого мешка на месте не обнаружил. Шел дождь. Отыскать хоть какие-то следы сбежавшей собаки не смогла бы даже лучшая в стае ищейка. Да никто и не стал бы искать уродливого цепного пса, приговоренного к смерти, если бы вместе с ним не исчез княжеский воспитанник. Барчука под утро нашли в саду. Промокший и грязный, он медленно брел вдоль садовой ограды. А за ним семенил вполне довольный своей участью Пушистик. – Его никто не любит, потому, что он некрасивый, – тихо сообщил Скорпиус, когда остался наедине с отцом, – можно, мы возьмем его с собой? – Куда? – Драко растерянно взглянул на пса, у которого не было шерсти, зато явно были блохи. – Домой. Через два дня в Малфой-меноре снова горел свет. Детская была завалена игрушками и книгами. А по ухоженным клумбам и аккуратным садовым дорожкам ковылял довольный жизнью старый цепной пёс.