Последнее плацебо

- Азиз, подожди! - прокричала Пелагея, спешно сокращая между ними расстояние и замечая, что она продолжает идти дальше, - Ну, стой же ты! Я сейчас себе все ноги переломаю... Резко остановившись, девушка выжидающе посмотрела на подругу, дождавшись, пока она дойдёт до неё, после чего они вместе продолжили путь до зала. - С каких пор у вас с ним такие тёплые отношения? Я немножко не в курсе, - проговорила Азиза, с неким укором посмотрев на Пелагею. - Ты же знаешь, что я пытаюсь наладить общение... К чему эти двусмысленные фразы про тёплые отношения? - возмутилась Поля, обиженно надув губы. - Двусмысленные? Поль, тебя только что лапал Билан, - снова затормозив, тихо прошипела она. - Никто меня не лапал. Ты даже не разобралась в ситуации, а отчитываешь меня, как школьницу... При условии, что школу я давно закончила, и вообще, уже взрослая девочка. Что за претензии? - спросила блондинка, не понимая такой странной реакции. - Да никаких претензий, но масса вопросов. В последнее время ты постоянно с ним. Даже тогда, когда мы собираемся попить кофе и посидеть, неожиданно появляется Дима, и ты испаряешься. На съёмках ты говоришь только о нём и о том, как плохо он к тебе относится, а потом сама же несешься к нему с распростертыми объятиями, словно ничего и не было. И это я молчу про Ваню... - выпалила подруга, а последнее предложение произнесла раза в два тише и с опаской. Не дожидаясь её ответа, Азиза молча пошла дальше, через несколько секунд скрывшись за поворотом. - Замечательно, - всплеснула руками Поля, разочарованно посмотрев ей вслед. И дело было определённо в ней самой, а не в ком-то другом. Она упорно отрицала тот факт, что Дима конкретно поселился в её голове, как и обещал в своей песне, только вот на дворе ноябрь, а не январь. А он продолжал там жить, поудобнее обустраиваясь и не планируя съезжать. Неважно в каком ключе, но она думала о нём и думала слишком часто для человека, с которым они даже не друзья. Услышав хлопок двери в нескольких метрах от себя, она обернулась и увидела приближающегося Билана, что по-прежнему держал платок у носа. Растерянно глядя на него и в то же время хмурясь, девушка недовольно сопела, пытаясь найти хоть какое-то оправдание всем сказанным подругой словам, но тех не было. Оправдания старательно прятались от неё, словно кто-то попросил их сыграть не в её пользу именно сейчас, когда всё вокруг начинало давить на мозг и неимоверно раздражать. - Чё застыла-то? Пошли... - уточнил он, дойдя до неё и даже обогнав. Молча направившись следом за ним, она шумно вздохнула, заметно поникнув. Репетиция Пелагеи длилась недолго, так как её подопечные справились с задачей на ура и сделали это достаточно быстро, в то время, как их наставница... оказывала первую медицинскую помощь или же, по мнению Азизы, позволяла Билану себя лапать. Тут уж кому как удобнее. Именно поэтому её отпустили домой самую первую, а Диме оставалось лишь завистливо посмотреть вслед её отдаляющемуся силуэту. Обречённо взглянув на время, он наконец-таки понял, что проведёт остаток вечера в этом здании, а не где-то, где тепло, уютно или как минимум есть Пелагея. Ей надо к семье, она же ею жертвовала, когда посещала свои репетиции, а ему к семье, может, и надо (особенно последние пару лет), да только вот кандидаток на роль жены пока нет. Желающих много, а кастинг всё никто не устраивает. Завтрашние съёмки заведомо обещали забрать энное количество нервных клеток у тех наставников, кто действительно успел проникнуться к участникам своей команды и вложить в них кусочек своей души. Кто-то же не сумел вложить даже кусочек своего времени в репетиции и в очередной раз стал поводом для обсуждений. Мол, посмотрите, какой он безответственный в этом году... - Дим, отойдём на пару слов?... - махнув рукой куда-то в сторону выхода, спросил Аксюта, давно заметив, с каким "энтузиазмом" тот уставился на сцену, но смотрел куда-то сквозь. Сразу догадавшись, что пришёл час расплаты, он неохотно поднялся со своего кресла, все ещё обклеенного пленкой, и поплёлся за продюсером. Азиза оказалась в этом узком кругу чисто случайно, как изначально показалось Диме, но только до момента, пока не начались те самые "пару слов". - Я помню, как непросто тебе далось это решение: согласиться на шестой сезон, и стараюсь относиться с пониманием, но не кажется ли тебе, что не стоит так относиться к своей команде? Они ведь не знают, что тебе здесь тяжело... - начав издалека, проговорил Юрий Викторович. - А мне тяжело? - уточнил мужчина, не понимая, к чему они разводят драму на пустом месте. - Дима, я не собираюсь лезть тебе в душу, но если дело в Пелагее, то... - Пелагею сюда приплетать не нужно! Демонстративно фыркнув, Азиза закатила глаза и продолжила рассматривать стены. - Азиз, дай мне ключ от гримерки срочно, - затараторила появившаяся из ниоткуда Поля, будто почувствовав, что речь шла о ней, - Я ключи от квартиры случайно выложила из сумки, а потом уже отдала тебе и было поздно... - Вот, кстати, и Пелагея, - вовремя затронув эту тему, улыбнулся Дима, - Может быть, мы и её попросим задержаться? - В смысле? - повернувшись к нему, недоуменно переспросила она, дожидаясь, пока подруга даст ей ключ. - В смысле тут все считают, что я себя так "плохо веду" из-за тебя, - пояснил он, с большим трудом вынося всё это за пределы её гримерки, но другой возможности вывернуть ситуацию, не оставшись при этом страдальцем в глазах Аксюты, у него не было. - Ответственно заявляю, что к его воспитанию и поведению я никакого отношения не имею. И с Вашего позволения, я побегу, потому что через час обещала мужу быть дома, но учитывая то, какие сейчас пробки, в лучшем случае попаду туда через два... - так же быстро выпалила Пелагея, гораздо лучше него сделав вид, что в их отношениях нет никаких разногласий и поводов для того, чтобы он как-то не так себя вёл именно из-за неё. - Конечно, Поль, всего доброго! - улыбнулся продюсер "Первого канала", пронаблюдав за тем, как они с Азизой покинули зал, - То есть дело не в ней?.. - Да неужели? - аж подпрыгнув от радости, присвистнул Билан, - Сейчас не самый лучший период в моей жизни, но точно не из-за Поли. Всё прошлое - в прошлом. Теперь мы просто д-д-друзья... Сам не веря в свои слова, он слабо улыбнулся и медленно выдохнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком и что-то ещё. Что-то ещё, больное и угнетающее. Что-то, что давалось не то, что бы с трудом, а не давалось вообще. Он не умел врать так искусно, как она, но учился. Он не умел сохранять невозмутимое выражение лица в момент, когда внутри всё разрывается на мелкие кусочки. Он очень хотел бы выключить эту дурацкую функцию "быть настоящим", но та стояла по-умолчанию и отказывалась включаться. Сбой в настройках. Сбой в системе. Сбой в организме. Один большой сбой. - Я пойду? - кивнув в сторону сцены, уточнил Дима. - Да, - кивнул Юрий Викторович, проводив его взглядом до самого кресла и явно о чем-то задумавшись. Спешно двигаясь по направлению к своей гримерке в каком-то странном состоянии, Пелагея готова была устроить самый настоящий скандал, но отчего-то сдерживалась. - Ты решила с меня на Диму переключиться? - недовольно поинтересовалась она у Азизы, стоящей рядом. - Причём тут я? Я вообще молчала, - обиженно отозвалась подруга. - Потому что без твоей помощи Аксюта не стал бы говорить с ним обо мне!.. - А вы меньше по углам прячьтесь, да в гримерках вдвоём сидите... Тогда никто и не будет эту тему затрагивать. - Да нет у нас с ним ничего! Нет и не будет. Я не понимаю, почему ты мне не веришь и ищешь какой-то подвох? - взмолилась Поля, не зная, как ещё доказать свою правоту. - Как ты можешь быть уверена в этом? - Это сейчас на что намёк? - Это не намёк, а вполне логичный вопрос, - пожала плечами она. - У меня мужу никакого дела нет до "Голоса", а ты всё никак отстать от меня с этим Биланом не можешь, - возмутилась блондинка, уже устав повторять одно и то же. - Конечно, он же не видит всё, что между вами происходит, - упорно продолжая чего-то добиваться, настаивала Азиза. - Да ты с ума, что ли, сошла? Ничего между нами не происходит. Перестань нести ахинею и приди уже в себя. Говори прямо, если есть, что сказать, а вот эти вот намёки оставь для кого-нибудь другого, - наконец схватив со стола свои ключи, выложенные из сумки, как раз в тот момент, когда она доставала носовые платки для Димы, Пелагея поспешила покинуть гримерку, от души хлопнув дверью и понадеявшись, что это хоть как-то выбьет из головы подруги весь придуманный бред. С таким же грохотом она вышла из павильона, чуть не сбив на своём пути всех, кто попадался под руку. Только этот спектакль уже не являлся показательным, да и вообще спектаклем, а, скорее, попыткой выпустить пар. А пару было, откуда взяться, потому что не бывает дыма без огня, и большинство сказанного Азизой являлось самой настоящей правдой, которая то ли колола, то резала ей глаза, но сути это не меняло. Убедительно соврать кому-то она очень даже могла, а вот самой себе не получалось. Никаких чувств к Диме, кроме дружеских, она не испытывала, но время от времени в голову ударяли воспоминания, кровь приливала к мозгу, и хотелось вскрыть себе черепную коробку, лишь бы только не думать обо всем этом. И непонятно, что было страшнее всего в сложившейся ситуации: что рано или поздно ни она, ни Дима не успеют нажать по тормозам и вовремя остановить своё налаживание дружеских отношений, или что итог случившегося мало того, что ни к чему не приведёт, так ещё и усугубит положение обоих. Домой Дима заявился только ближе к ночи, возненавидев за прошедший вечер и главный вокальный проект страны, и самого себя за то, что не посещал репетиции. Вовремя вернувшаяся за ключами Пелагея была послана Свыше, потому что благополучно реабилитировала его в глазах Аксюты, одной своей непринужденной фразой решив все его проблемы, возникшие в одночасье. Повторять всем и каждому, что всё с ним нормально и в помощи он не нуждается, мужчина, по правде говоря, устал. Это была абсолютно не та помощь, которая ему требовалась. Он нуждался в совершенно другом. Другой. Совершенно не в сострадании и в вытирании соплей. Ему неплохо жилось и без сочувствия окружающих, но её слова, её шутки, несерьёзные угрозы и манера общения с ним - лечила его так действенно, как ни один самый эффективный препарат. Его личное плацебо, на которое кто-то Оттуда протянул ему билет в красное кресло. Мол, соглашайся, не тупи и не отказывайся от такого предложения. Да, по началу будет трудновато, но тебе понравится. Тебе, как любителю морального мазохизма и насилования своей из без того больной души и расшатанной нервной системы, точно понравится. Не пожалеешь. И вот сама того не подозревая, она лечила его и одновременно губила своим присутствием (в его жизни), своим существованием (в его маленьком мире). Он отчаянно пытался не пускать её в свои мысли - в свой мир, гнал оттуда в шею с самого начала, вообще не понимая, в чём прикол, а потом сдался. Отыскал где-то в кладовке своего подсознания старый, потрёпанный временем белый флаг и нашёл в себе силы поднять его вверх. С того самого "ненавижу" он ненавидел её чуточку меньше, а любил (не чуточку) больше. Просто любил. Этого достаточно. Решив, что терять ему уже нечего, Дима рискнул написать ей смс-ку, несмотря на столь позднее время. "Спасибо, что оконченный ГИТИС дал тебе возможность подыграть мне сегодня..." - гласил текст сообщения, который был написан больше для того, чтобы завязать диалог. Ответ не приходил минут сорок, а прочитала она минуты через три после получения уведомления. Уже и не надеясь на чудо, он почти заснул, как вдруг экран загорелся, а телефон издал звук полученного сообщения. "Нам действительно лучше перестать общаться. Так для всех будет лучше." - видимо, догадавшись, что его мир такой же хрупкий, как карточный домик, она решила разломать его от отчаяния и безысходности, просто поняв, что медленно сдаётся. Закусив нижнюю губу аж до крови, Пелагея медленно стекла вниз по двери собственной ванной и до хруста костей пальцев сжала в руках телефон, всё-таки признаваясь самой себе и признавая, что вот сейчас на самом деле пора заканчивать это...