Про Патронусов и приворотное зелье, которое не такое уж приворотное

      Гарри вовсе не следит за Малфоем. Он просто случайно открыл Карту Мародёров и уже больше получаса периодически на неё поглядывает вместо того, чтобы закончить наконец многострадальное эссе по зельям.       И то, что не подозревающий о вовсе-абсолютно-точно не следящем за ним Поттере Малфой уже полчаса один торчит в холодной Астрономической башне, Гарри совсем не беспокоит. Вот ни капли. Именно поэтому он откладывает свиток с эссе, достаёт из сумки мантию-невидимку, берёт Карту и тихо выскальзывает из спальни.       То, что Поттеру захотелось сегодня открыть Карту, на самом деле чистая случайность. Он иногда так делал – совсем иногда – смотрел за тем, что происходит в замке, и, что греха таить, за Малфоем. Самую малость.       Но вот так срываться и идти к нему непонятно зачем – впервые.       Гарри по дороге несколько раз сверяется с пергаментом, но слизеринец остаётся неподвижным на своём прежнем месте, и Поттер очень-очень тихо поднимается на башню. Дверь приоткрыта, и парень заглядывает внутрь небольшого помещения. Малфой просто сидит на полу и, кажется, спит. Как можно спать в такой холод, Гарри искренне не понимает. Он заходит, дверь немного скрипит, и Поттер замирает, но Малфой, кажется, не двигается, так что гриффиндорец проходит дальше.       Он замечает недалеко от сидящего парня ту самую коробочку, только открытую. Гарри заглядывает внутрь, но в ней только что-то вроде серебристых блёсток, и то их не много. Под ногой что-то издаёт тихий шорох, и парень опускает голову. Небольшой помятый кусочек пергамента, и Поттер поднимает его, разворачивая.       «Ты такой медленный, Малфой. Ты прекрасно знаешь моё имя».       То, что он видит перед собой, заставляет кровь в жилах Гарри похолодеть. Это написано его, Гарри, почерком. И он этого не писал. А если ещё и приложить этот клочок пергамента ко всему остальному, то, выходит, что Фред и Джордж наверняка положили его в эту чудесную коробочку. И, вероятно, писали что-то и до этого. А что именно – Гарри понятия не имеет.       От размышлений его отвлекает Малфой, который двигается, закутываясь посильнее в свою мантию. Замёрз.       Поттер мысленно спорит с собой о том, нужно ли его разбудить прямо сейчас или помочь как-то по-другому, и приходит к выводу, что пробуждение Малфоя крайне опасно для его конспирации. Гарри достаёт палочку и шёпотом отправляет в сторону слизеринца пару согревающих. Этого кажется недостаточно, особенно учитывая, что подобные чары у него почему-то упорно не хотят работать дольше десяти минут.       Гарри чувствует, как колет в ладонь уголок смятого пергамента, и пугается своей идеи. Он всё ещё под мантией-невидимкой, а Драко сидит в паре метров на холодном полу и абсолютно точно заболеет, если Поттер ничего не сделает, потому что просыпаться блондин явно не собирается.       Гарри решается, зная, что абсолютно точно об этом пожалеет, но уже вспоминает заклинание. Тихий хлопок – и кусочек пергамента превращается в мягкий и достаточно тёплый плед. Этому его научила Гермиона, когда они втроём с Роном устраивали пикник.       Поттер подходит осторожно, а ещё ему приходится чуть ли не на половину высунуться из-под мантии, но он опускает плед на Драко, поправляет его на плече парня и удостоверяется, что ноги накрыты. Малфой смешно морщится от прикосновений, и Гарри почти скулит от переполняющей нежности. Как тут вообще думать здраво, когда вот он, только руку протяни – не кусается, не ругается, даже слегка улыбается уголками губ во сне.       Парень испуганно выталкивает из своей головы мысль о поцелуе. Ему всегда казалось, что это очень нечестно – целовать кого-то вот так, без разрешения, без хоть какого-то согласия, когда он даже не знает об этом… Но Гарри тянет руку и аккуратно убирает светлую выбившуюся прядку с глаз, почти невесомо касается скулы и улыбается.       Ему пора уходить, но Поттер сидит там тихо-тихо, почти без движения ещё минут десять, прежде чем заставляет себя, поплотнее закутывается в мантию, выходит, медленно выдыхает и сильно хлопает дверью. Звук получается достаточно громкий, и гриффиндорец надеется, что Малфой проснулся. ***       Громкий звук вырывает Драко из объятий сна, но он спросонья даже не может вспомнить, где находится. Проходит, наверное, минута, прежде чем он просыпается окончательно. Парень сидит на Астрономической башне, он остался там, присел подумать и случайно уснул. Ему кажется, что что-то не так, Малфой смотрит вниз и понимает, что именно. На нем лежит тяжёлый шерстяной плед, которого раньше абсолютно точно не было.       Оставшуюся сонливость как рукой снимает. Драко оглядывается, но больше никаких следов чужого присутствия не обнаруживает. Думает броситься вслед, но отметает эту идею. Кто бы здесь ни был, он наверняка уже успел уйти далеко. Тогда он выхватывает палочку и использует несколько из Следящих заклинаний. Малфой учил практически целую книгу с ними в прошлом году под неусыпным контролем профессора Снейпа. Тогда это казалось Драко скучным и бесполезным, но в такие моменты он понимал, как всё же за это благодарен.       Одно из заклинаний воспроизводит то, что происходило с этим самым пледом ещё совсем недавно, и Малфой видит, что кто-то удивительно заботливый состряпал его из того дурацкого бессмысленного пергамента. А в следующее мгновение другое заклинание заканчивает свой анализ, и в воздухе повисает весьма чёткое изображение палочки, с помощью которой это было сделано. И Драко пытается убедить себя, что ему кажется, но не выходит. Он прекрасно знает, чья эта палочка. Это палочка Гарри Поттера. ***       Гарри возвращается в свою комнату, стягивает мантию и сидит, тупо уставившись в стену. Мысль о том, что он просто идиот, его не оставляет. Он опускается вниз, ко дну, как будто какая-то вредная русалка тащит его всё дальше в Чёрное озеро.       Парень резко встаёт и выходит из своей комнаты. В комнате семикурсников тихо. За окном ночь. У Гарри проскакивает мысль о незаконченном эссе, но отклика в его сердце не находит.       Он раньше никогда не бывал у них в комнате, и, увидев две сдвинутые кровати, удивляется. В комнате все спят, кроме Фреда и Джорджа Уизли. Они сидят на своей двойной кровати за пеленой заглушающих заклятий и что-то активно обсуждают. Гарри подходит ближе, становится в поле зрения Фреда и начинает махать рукой, дабы привлечь внимание.       Это работает, и секунд через десять его всё же замечают, таращат глаза и всё же перенастраивают заклинания, которые «пропускают его». Парень садится на край кровати и молчит. Почему-то внезапно становится нечего сказать.       - Что случилось, Гарри? – голос Джорджа звучит даже немного взволнованно, и Гарри слегка ухмыляется этому уголком губ.       - Вы отправляли Малфою записки, - не спрашивает, утверждает. Голос приглушённый и какой-то безликий, безжизненный, такой, что близнецы переглядываются.       - Гарри… - Фред говорит мягко и кладёт руку ему на плечо. Гарри впервые за всю жизнь хочется сбросить её, но он сдерживается. «Они хотели как лучше» крутится в голове, и ежеминутное напоминание самому себе, что главный идиот здесь - он сам, немного помогает.       - Он должен был заинтересоваться и начать искать тебя, не зная, кто ты. Мы позаботились о том, чтобы по коробкам нельзя было отследить. Только ставили сигналки, чтобы знать, что он действительно открыл.       - Малфой даже не думает в меня влюбляться. Больше внимания он обращает теперь разве что на своего нового Патронуса, но никак не на меня, - на Гарри внезапно наваливается усталость, и он без зазрения совести валится на кровать спиной, устремляя взгляд на кисточку, свисающую с бордового балдахина. – Хотя теперь он точно узнает, что это я, если не совсем дурак, а он не совсем дурак.       - Что ты сделал, Гарри? – с подозрением спрашивает, кажется, Фред, и Поттер усмехается.       - Я вашу записку в одеялко превратил. Тёплое такое, знаете, шерстяное. Чтоб на башне не замёрз. Астрономической.       - И ты, конечно, не позаботился о блокировке отслеживания, да?       - Конечно, - с готовностью соглашается Гарри, и смеётся. Сначала тихо, а потом закрывает лицо руками и начинает хохотать в голос.       Близнецы ничего не говорят, только обмениваются тяжёлыми взглядами. Джордж кладёт руку Гарри на голову, ерошит волосы и успокаивающе гладит, пока тот не перестаёт смеяться.       - Ты прав, Гарри. Всё сложнее. Малфой вовсе не обязан в тебя влюбляться. Влюбится, если сам того захочет. Если ваша магия Патронусов захочет. Это сложное заклинание, очень сложное. Но я всё ещё считаю, что мы должны были попробовать.       Поттер молчит, и парням даже на миг кажется, что он уснул, но спустя время он всё же говорит.       - Я знаю. Вы хотели как лучше. Просто у меня всё как всегда. Я же Гарри-чёртов-Поттер, как-никак. У меня не может быть ничего нормально. Сам факт того, что я ещё жив, великое недоразумение… Так, всё! – Гарри резко поднимается с кровати и хлопает в ладоши, как будто решаясь на что-то. – Я пошёл. У меня эссе на завтра лежит. Доделать надо. Спокойной ночи.       Он тепло улыбается затихшим близнецам, выходит из-под купола заглушающих заклятий и покидает комнату.