Про Патронусов и приворотное зелье, которое не такое уж приворотное

- А что будет с Драко, если я умру? Ну, если не получится меня вытащить с того света и так далее. Совсем умру, – головы всех присутствующих поворачиваются к Поттеру, и он напряжённо сверлит взглядом Джорджа, и тот нервно отводит глаза и смотрит на брата, и Фред немного прикусывает губу, не глядя берёт за руку своего близнеца и невесело улыбается уголком рта. - Я не советую тебе умирать в ближайшее время, Гарри, - он говорит просто, но звучит всё равно довольно жутко. – Свежая связь сильна. Если у него не получится тебя вытянуть, умрёте оба. И, знаешь, возможно, риск для здоровья и жизни драгоценного сына позволит Люциусу Малфою выбрать правильную сторону, как думаешь? Гарри смотрит неверяще, а Драко яростно целится палочкой поочерёдно то во Фреда, то в Джорджа, и ему в этот момент глубоко плевать, что он не уверен, кто из них кто. - Вы использовали меня, чтобы манипулировать моим отцом, Уизли! Вы ответите за это! – он задыхается, и рука с палочкой немного дрожит, в то время как близнецы даже не достали палочки и, кажется, это единственное, что останавливает его от того, чтобы выпустить проклятие. - Не психуй. И опусти палочку, ты этим ничего не добьёшься, - тон у Джорджа резковатый и уверенный, он выпускает руку брата и складывает свои руки на груди, подходит ближе к Драко на пару шагов, останавливаясь в полуметре от направленной ровно ему в грудь подрагивающей палочки. – Гарри – наш друг и практически часть нашей семьи, Малфой. А Уизли пойдут на многое, чтобы защитить свою семью, даже если придётся обманывать, манипулировать, врать и проклинать. Даже убивать. Запомни это хорошенько. Перестань думать, что гриффиндорцы ни на что не годны и не способны обхитрить слизеринца. Мы не позволим ни тебе, ни твоим слишком чистокровным родственникам причинить вред Гарри. Постарайся поскорее донести до них эту мысль, дорогой. Джордж оборачивается к Фреду, зовёт взглядом за собой, и с ухмылкой двигается вперёд, обходя всё ещё не опущенную палочку в руке у не находящего слов Малфоя, легко хлопает слизеринца по плечу и вместе с братом выходит из кабинета. Воцаряется тишина. - Малфой… - Гарри так же шокирован, как и сам Драко, и действительно не знает, что сказать, потому что всё это похоже на сюрреалистичную комедию или сон с крайне странным сюжетом, и ему хочется проснутся, но проснуться никак не выходит, и приходится осознавать реальность происходящего. - Просто молчи, Поттер, просто молчи. Иначе я убью тебя. Тебя, а потом себя. Какой же дурдом, Мерлин! За что мне это? Чем я так провинился, Поттер? Чем я тебе так насолил? За что ты так со мной, Поттер? Малфой меряет шагами класс, даже не замечая этого, а Гарри отстранённо думает, что как бы есть за что. - Если Волдеморт узнает, ты можешь стать мишенью, Драко, - внезапная мысль об этом вызывает у Гарри панику. Он хватается за голову, и ноги просто перестают его держать, так что он садится прямо на каменный пол. – Ты можешь пострадать не только потому, что умру я… тебя могут убить, чтобы убить меня, понимаешь? Господи, что я наделал? Как… как им в голову такое пришло? Почему? Почему именно ты? Почему сейчас? Как это отменить? Это срочно нужно отменить! Ты не должен… Мерлин, ты не должен страдать из-за меня! Драко смотрит на эту разразившуюся перед ним истерику, и ему почему-то кажется, что истерика сейчас должна быть у него, а не у Поттера. Это ему тут только что торжественно объявили, что его скоро будут пытаться убить. Какая-то часть Драко внутри него сейчас бегает и кричит о том, что это конец, да как вы посмели, и его отец узнает об этом. Другая же часть Драко со всей кристальной ясностью осознаёт, что дела хуже некуда, и паника здесь – дело последнее. Сейчас самое главное – не проколоться и не дать узнать об этой связи никому кроме тех, кому нужно о ней знать. - Поттер, хватит ныть! Приди в себя, наконец! – Малфой прерывает поток никак не прекращающихся панических полубормотаний-полувосклицаний, и он может поклясться, что слышит всхлипы из этого клубка из волос, рук и ног, в который превратился Поттер в приступе самоненависти. Драко тянет его за локоть вверх, поднимает на ноги и хорошенько встряхивает за плечи. Тот даже не поднимает голову и продолжает бормотать что-то о том, что это он во всём виноват (Малфой закатывает глаза, потому что это и так всем очевидно – Поттер во всём всегда виноват по умолчанию). Драко трясёт его сильнее, отмечая про себя, что раньше подобных истерик за гриффиндорцем не замечал. Наконец тело в его руках приходит в движение, шепчет: «Драко!» - а затем приближается и утыкается ему в плечо. Малфой стоит, замерев, и пытается понять, как на происходящее вообще стоит реагировать. Гарри Поттер, его заклятый враг (в самом деле?) стоит чуть ли не в его объятьях и плачется ему в мантию. Драко абсолютно не понимает, что ему делать, поэтому не делает ничего. Только спустя несколько минут он решается и слегка похлопывает Поттера по плечу. - Эй, гриффиндурок, очнись уже. Хватит рыдать у меня не плече, как барышня, ей Мерлин. Ты же гриффиндорец, в конце концов! Гарри дёргается, поднимает взгляд и отшатывается. В глазах наконец-то появляется осознанность, но вместе с ней снова – страх. Драко между тем удивляется своему контролю над собой – видимо, всю его панику забрал себе Поттер. - Я собираюсь написать матери, Поттер. Надеюсь, она придумает, что можно с этим сделать. А ты, Поттер, не смей болтать о том, что мы связаны, понял? Конечно же, - Драко драматично закатывает глаза, - ты расскажешь всё своим припевалам Грейнджер и Уизли… Хотя Грейнджер уже в курсе, верно? Но не смей говорить об этом больше никому, ясно? От тебя зависит моя жизнь, шрамоголовый ты идиот, и, если понадобится, я наложу на тебя заклятие немоты. - Как будто я собирался… - Гарри смотрит, как Драко покидает комнату, и не понимает, как его угораздило вляпаться в нечто подобное. Из-за него снова (в какой чёрт возьми раз?) страдают другие люди. Дорогие ему люди. И он снова не в состоянии это прекратить. *** У Драко уходит много времени на то, чтобы составить письмо так, чтобы его родители (в особенности, конечно, отец) не кинулись тут же разносить школу по камешку. Очень желательно, чтобы отец в школе вообще не появился, но на это надежда весьма призрачна. Скорее всего, Люциус Малфой набросится на Дамблдора с возгласами о том, как могло подобное произойти в его школе, и что ему (то бишь Дамблдору) немедленно нужно подать в отставку. После этого настанет очередь близнецов Уизли, и у их семьи с горячей руки Люциуса могут возникнуть проблемы. Вероятно, раньше Драко только поддержал бы подобное, и лично бы принял участие в публичном уничтожении Уизли, но сейчас ему поразительно всё равно. Он собирается побольше узнать об этом «чудесном» старом заклинании, воздействию которого он подвергся, и, вероятно, для этого придётся поговорить с Грейнджер. Не то что бы Драко очень хотел с ней разговаривать, но, стоит признать, сейчас она наверняка знает обо всём этом больше всех. Иначе Грейнджер не была бы Грейнджер. Да и своего драгоценного друга она бы так запросто не отдала на растерзание, если бы не была уверена в правильности их действий. По крайней мере, Драко на это надеется. Он снова и снова прислушивается к себе, но не чувствует чего-то особенного, что бы намекало на его чувства к Поттеру. Хотя, наверное, кое-что всё же изменилось – Малфой больше не ощущает такого жгучего желания задеть побольнее, устроить драку или подставу, осталось лишь глухое чувство раздражения – Поттер снова вляпался, и его затянул вместе с собой. Ещё и сон этот дурацкий. Драко в очередной раз напоминает себе, что это заклинание не имеет свойств приворотного зелья, и что Поттер сам не знал об этом, когда разговаривал с ним ещё вчера (о Мерлин, как будто вечность прошла!) Подумать только, этот придурок гриффиндорец на полном серьёзе отправлял Драко, как ему казалось, приворотное зелье. Вот уж действительно, слабоумие и отвага. Мысли возвращаются к тому, что Гарри Поттер реально имеет к нему чувства, и, кажется, серьёзные, раз его друзья придумали нечто подобное, а он действительно решился на это. До какого же отчаяния должен дойти человек, чтобы применить приворотное зелье? Он ведь должен понимать, что это не настоящая любовь? И что эффект у зелья временный, а окружающие люди легко заметят изменения в характере после воздействия приворотки. Но он всё равно согласился, думая, что сможет так заполучить его, Драко. Это приятно греет его самолюбие, и, ощущая это тёплое чувство, Драко кормит Поттеровского хорька, который настойчиво тыкается в него мокрым носом, и отправляется в библиотеку, где надеется застать Гермиону Грейнджер. Она там действительно находится, сидящая в компании двух своих друзей за здоровенным фолиантом по Чарам. Драко останавливается у неё за спиной, и первым его замечает Уизли. - Малфой, - его лицо и поза выражают крайнюю готовность защищаться, Поттер рядом выглядит растерянным. Грейнджер оборачивается и вопросительно вскидывает брови. - Привет, Малфой. Ты к Гарри? - Нет, я к тебе, - Драко внезапно ловит себя на том, что нервничает. Он тут же вздергивает подбородок и скрещивает руки на груди. – Чтобы ты объяснила мне, что вы с близнецами со мной сделали. - В таком случае, садись, - девушка похлопывает по столу слева от себя и лезет в сумку. - Эм, что происходит? – Уизли переводит подозрительный взгляд с Драко на свою подругу, пока Малфой спокойно усаживается напротив молчаливого Поттера. - Сейчас поймёшь, Рон. Грейнджер раскладывает Драко всё по полочкам – начиная со старого заклинания, которое было сильно ими модернизировано, хотя изначально представляло собой сложный многочасовой ритуал, в котором два волшебника одновременно читали заклинания и вызывали Патронусов, соединяя свою магию и принимая судьбу идти рука об руку по жизни, при этом не важно, в какой роли. Так поступали и лучшие друзья, и возлюбленные пары. Зачастую такие ритуалы заканчивались неудачей – магия давала понять обессиленным волшебникам, что их судьбы не очень-то и связаны, и что они не могут рассчитывать на что-то большее, чем есть у них сейчас. То, что сделали гриффиндорцы с этим ритуалом, поистине поражало воображение. Грейнджер показывает десятки формул и расчётов, которые она сделала вместе с близнецами, она полностью разобрала значение часовых заклинаний и смогла найти им аналоги в ингредиентах для зелий. В итоге у них получилось создать зелье, которое в финальной своей ипостаси представляло собой россыпь блёсток, так что и зельем это назвать было сложно. Блёстки со своей поверхности испаряли так называемую газообразную фазу, которая постепенно воздействовала на волшебников и их магию, призывая соединиться воедино. - Но если бы ты неправильно сварила зелье? – Драко чувствует абсолютный шок от того, что проделала эта магглорожденная с древнейшим ритуалом. - Я сварила оборотку на втором курсе, как ты думаешь, могу я сварить зелье, которое сама придумала? – девушка закатывает глаза, а со стороны Уизли слышится невнятный жалобный звук. Драко забыл, что здесь есть ещё кто-то, но теперь смотрит на Уизли и Поттера и видит невероятную смесь непонимания и шока. - Но ты не могла быть уверена, что это сработает. Что ты всё верно просчитала. Ты использовала это на своём друге, даже не проверив действие и возможные последствия. Грейнджер хмурится, раздражённо взмахнув кудряшками. Захлопнув тетрадь со всеми расчётами, она скрещивает руки, повернувшись к Драко. - За кого ты меня принимаешь, интересно мне знать? Конечно, мы протестировали зелье, прежде чем давать его тебе и Гарри. Фред и Джордж пробовали его на себе, между прочим. Когда всё получилось, и после месяца наблюдений не было выявлено никаких побочных действий, и связь окрепла и устаканилась, мы решили, что можем попробовать использовать его на вас, и тогда… - Что?.. – хриплый голос Рона Уизли прерывает её, и все смотрят в его сторону. – Мои братья… что? - С ними всё в порядке, Рон, не волнуйся, - девушка улыбается и тянет руку через стол, накрывая руку своего друга. – Я бы удивилась, если бы у них не получилось. В конце концов, они близнецы, и всегда вместе. - Но… - Вы давали зелье и мне? Когда? – Поттер выглядит шокированным и растерянным одновременно, и Драко ловит себя на том, что его это забавляет. - Ну, - Грейнджер неловко улыбается и отводит взгляд, - близнецы приносили тебе, пока ты спал. Ты вдыхал, и этого было достаточно. Мы не хотели тебе ничего рассказывать на случай, если ничего не получится. А с привороткой всегда можно сказать, что не получилось. Но всё получилось, и то, что Малфой решил выучиться Патронусу именно сейчас, только ускорило процесс. Поттер нервно смеётся и лохматит свои и без того лохматые волосы. - Как же ловко вы меня обманули… - Прости. Но важно, чтобы вы оба понимали – заклинание и зелье не сработали бы, если бы вы уже не были тесно связаны. Это колдовство не создаёт связь судеб, оно лишь делает уже связанных людей ближе. Соединяет магию, помогает поддерживать связь. Оно призвано помочь вам. Мы лишь хотели, чтобы вы перестали враждовать, а ещё немного обезопасить Гарри, ведь Малфой, ты… ты понимаешь. - Вы подставили меня под удар, - Малфой устало трёт глаза. – Если кто-то узнает, я стану мишенью. - Я знаю, - грустно улыбнувшись, она пожала плечами. – Но Гарри наш друг. И он любит тебя, ты знаешь это. Мы должны были попробовать. А Малфои, я уверена, смогут защититься. - Довольно расчётливо для гриффиндорки, не находишь? – горько усмехнувшись, Драко медленно встаёт. – И почему это нельзя разорвать? - Потому что никто не знает, как, Малфой. Все, у кого когда-либо получалось получить эту связь, никогда не хотели отказаться от неё. Потому что это дар, и он служит только в благо. - Осталось всего лишь объяснить это моему отцу, Грейнджер. До скорого. Позади него слышится невнятное бормотание Рона Уизли, который, кажется, переосмысливает всю свою жизнь.