Про Патронусов и приворотное зелье, которое не такое уж приворотное

      Драко доходит до своей комнаты на чистом автопилоте и со стоном падает поперёк кровати лицом вниз прямо в одежде. Он не знает, сколько лежит так, и хотел бы пролежать вечность, но слышит тихое попискивание и чувствует, как ему в щёку утыкается маленький мокрый нос, и как щекочут лицо усы. Парень поворачивается на бок и приподнимается на локте, запуская руку в мягкую белую шёрстку.       - Что тебе, животное? Есть хочешь? Пить? – устало тянет Малфой, и зверёк с глазами-бусинками утыкается ему в руку и ластится к пальцам. – Я тебя не оставлю, даже не проси. Отдам Поттеру. Пусть сам с тобой разбирается.       Драко усилием воли заставляет себя подняться, кладёт на тарелку для хорька припрятанную еду, снимает большую часть одежды, вешает её в шкаф и идёт в душ. Вода всегда его успокаивает, под шум воды легче думать, расслабляются тело и голова. Драко хотел отдельную комнату ещё и потому, что была личная ванная. Конечно, в его распоряжении ванная старост, но кроме него туда могут приходить и другие люди, а это Малфоя категорически не устраивает.       Он включает воду, и она более горячая, чем обычно, но так ему почему-то легче. Драко упирается руками в кафельные стены, подставляет голову под струи и опускает глаза в пол.       Гарри Поттер влюблён в него. Это даже звучит смешно. Но это не смешно. Гарри Поттер, с которым они фактически воевали столько времени, с которым они создали друг для друга столько неприятностей, влюблён в него, и Драко к этому оказался просто не готов.       Более того, тупой Поттер по наводке близнецов напичкал его чем-то непонятным, и теперь у них одинаковые Патронусы, и непонятно, как ещё это штука на него подействовала. Малфой внезапно поднимает голову, делает воду немного холоднее и прислушивается к себе. Он не чувствует великой любви и желания броситься в огонь и в воду за гриффиндорским придурком, и это его успокаивает. Но тут он вспоминает подслушанный не так давно разговор Уизли о том, что Гарри «узнает, что они на самом деле сделали». Парень вперивается взглядом в извилистый рисунок плитки и застывает. «Если они говорили именно о том, что вот тут вот происходит, то Поттер сказал только то, что знает он сам. Значит, близнецы намудрили что-то покруче всего этого».       Руки начинают дрожать, и Драко немного поворачивает вентиль и снова делает воду горячее, но это не помогает. Потом он вспоминает, что Уизли любят Поттера. А если они любят Поттера, то они не причинят особо сильного вреда тому, кого любит Поттер. Наверное.       Это немного успокаивает, но в то же время приходит ярость. Мысль о том, какого, собственно, чёрта, заполоняет сознание и заставляет яростно сжимать кулаки.       Почему он должен думать обо всём этом? Почему в его комнате, на его кровати спит белый хорь, сотворённый Великим Поттером, его Патронус теперь выглядит, как Патронус Великого Поттера, из-за Великого Поттера он стащил ценное зелье из запасов самого грозного профессора Хогвартса, Великий Поттер отправлял ему приворотку, которая может оказаться и не привороткой вовсе… Да пошёл он, этот Великий Поттер!       Решив, куда пойдёт этот самый виноватый во всём персонаж со всеми своими Патронусами и зельями, Драко сердито намыливает тело ароматным мылом, смывает его всё ещё горячей водой, которая уже сделала его кожу слишком красной, и твёрдо убеждает себя, что завтра же всё выяснит у этих чокнутых Уизли, которые посмели подвергнуть его такой опасности, как приворотное зелье. Благо, что завтра суббота. ***       Драко не собирался рано ложиться спать, но, когда приходит из душа и, спасаясь от холода, ныряет под одеяло, вскоре сам не замечает, как проваливается в сон. Пушистая свернувшаяся тушка под боком только добавляет уюта мягкой кроватке.       Просыпается Малфой резко и ни свет, ни заря. Успокаивая рваное дыхание, он пытается понять, что случилось, и через полминуты до него доходит. Помогает ему в этом неприятное ощущение внизу живота и картинки недавнего сна, заботливо подкидываемые проснувшимся мозгом.       - Что за…       Парень поднимается и идёт в душ, на автомате захватывая чистое бельё из шкафа. Широкими от шока глазами он тупо несколько минут рассматривает себя в зеркале, затем умывается холодной водой несколько раз, а потом встаёт под прохладный душ.       Поттер. Голый Поттер. Голый Поттер, стоящий на коленях со связанными за спиной руками. Его лицо. Его лицо напротив паха Драко. Яркие глаза, смотрящие снизу вверх на Драко. Красные верёвки на смуглой коже.       - Чёрт!       Малфой с размаху впечатывает костяшки в плитку на стене и тут же жалеет об этом. Он делает воду ещё холоднее, хотя уже начал мёрзнуть, и подставляет под струи руку с двумя небольшими кровоточащими пятнышками.       Он выходит через пару минут, закутываясь в большое махровое полотенце, и тратит ещё минут пять на поиск заживляющей мази, которая находится почему-то на дне чемодана. С ней подобные небольшие повреждения заживут через несколько часов.       Драко смотрит на время и понимает, что только пять утра. Он не погасил светильник у кровати перед тем, как уснуть, поэтому не было темно вставать. И, пока парень был в душе, хорёк перебрался на его подушку.       «Вот наглая морда» - отстраненно думает Малфой, но спихивать сладко спящего зверька жаль, так что он неохотно укладывается на вторую подушку и холодную сторону кровати, обещая себе позже вызвать эльфов и заставить их чистить его постель от шерсти. А лучше простерилизовать. Чтобы вернее.       Ему кажется, что он не уснёт, но, когда Драко сворачивается в большой клубок из его тела и одеяла, сон накрывает так же внезапно, как вечером. ***       Гарри ни с кем не разговаривает, когда приходит наконец в гостиную, вместо этого он берёт вещи и отправляется в ванную старост. Он не староста, но пароль не изменился с его четвёртого курса, так что с этим никаких проблем.       Его не то что бы удивило, что Малфой поступил подобным образом – поймал, связал и опоил зельем. Наверное, этого стоило ожидать. Это же Малфой, в конце концов. Наверное, он не мог просто спросить. Может быть, Гарри и сам не смог бы просто ответить, и они начали бы драться в итоге. Или Драко совсем не поверил бы ему без Веритасерума. Может быть, это всё было оптимальным вариантом.       Гарри не чувствует обиду. Чутко прислушивается к себе, но не чувствует. Возможно, стоит опасаться, что Драко растреплет обо всём всему Хогвартсу и высмеет его, но Поттеру почему-то кажется, что он этого не сделает. Странное ощущение правдивости этой мысли основывается, скорее всего, на реакции слизеринца на признание. Но Гарри не уверен, и, даже если он в корне ошибается, и уже завтра его повсюду будут обсуждать – ему не впервой, и он с удивлением понимает, что ему всё равно. ***       Нервничать он начинает перед завтраком. Чего ждать от Малфоя, когда тот отошёл от неожиданных известий, Гарри не знает. Сейчас ход за слизеринцем, и Поттер с некоторым страхом ожидает этого хода.       Завтрак проходит спокойно, и Малфой, хоть и пялится на гриффиндорский стол, явного негатива (сверх его обычной нормы) не выказывает. Он ловит немного отставшего от Рона с Гермионой Гарри на выходе из Большого зала, утаскивает в сторону и сквозь зубы объясняет, что они ждут близнецов. Поттеру остаётся только согласиться. Близнецов так близнецов.       Братья выходят вскоре после Гарри и настойчиво уводятся в ближайший пустующий кабинет, по пути не забывая подшучивать над Малфоем, за что получают пару нелестных высказываний в ответ. Как только за всей четвёркой закрывается дверь, Драко бросает заклинание в дверь и складывает руки на груди, всем своим видом показывая, насколько он серьёзен. Он старается чуть больше, чем нужно, и Гарри замечает это и тихонько хмыкает, но его смеривают убийственным взглядом, так что он предпочитает промолчать.       - Ты такой серьёзный, Малфой! – Фред, в отличие от Гарри, не молчит, ухмыляется, усаживается на парту и тянет за собой Джорджа, который следует примеру своего брата и садится рядом.       - Уизли. Чем вы меня напичкали?       Драко решает спросить прямо и не тянуть кота за хвост, и близнецы синхронно вопросительно вскидывают брови, глядя на Гарри. Поттер пожимает плечами.       - Он всё знает.       - А поконкретнее?       - А если конкретнее, я знаю, что это вы отправляли мне коробки с непонятным зельем, из-за которого мой Патронус стал таким же, как у Поттера, который меня якобы любит, а также не особо оригинального содержания записки от имени того же Поттера. Так что настоятельно советую вам проинформировать нас, под действием какого рода чар я нахожусь.       - А то что? Твой отец узнает об этом?       Малфой открывает рот, чтобы ответить, но замечает, как все присутствующие безуспешно сдерживают смешки, и его лицо тут же покрывается красными пятнами.       - Уизли! – Драко шипит и выхватывает волшебную палочку, и в ту же секунду ему в грудь уже целятся три палочки, и при этом Поттер выглядит настолько потерянным, что его даже становится жаль.       - Не глупи, Малфой. Мы пришли поговорить, разве нет? – Фред демонстративно убирает палочку, и Гарри ему безмерно за это благодарен. Малфой выглядит напряжённым, и последнее, что им сейчас нужно – открытый вооружённый конфликт.       - Ладно, - Драко цедит сквозь зубы, но палочку всё же прячет. Недалеко. – Рассказывайте.       Ну, они и рассказывают. «Зелье» оказывается модернизированным старым заклинанием. Оно при помощи специфической магии Патронусов взывает к магии и душе волшебника, и, если она принимает того, кто послал Патронуса, то между волшебниками образуется своеобразная связь. Но появляется она только тогда, когда судьбы двух людей неразрывно связаны, и обе их магии признали друг друга, что случалось не так уж часто и раньше, даже когда это заклинание использовалось более широко. Более того, раньше оно требовало больших усилий с обеих сторон, но Фред и Джордж при помощи Гермионы крайне упростили его применение.       - Счастливы вам сообщить, что создание связи между вашими магическими ядрами прошло успешно. Объявляем вас половинками друг друга. Можете поцеловаться! – радостно заканчивает Фред, и Малфой отмирает. На протяжении всего рассказа он стоял с широко распахнутыми глазами и сжимал край рукава в руке.       - Половинками? – голос Драко срывается почти в визг, а Гарри меланхолично пялится в стену и думает о том, что, оказывается, в этом участвовала ещё и Гермиона. Это либо значит, что она тоже рехнулась, либо - что всё не так плохо. Гарри надеется на второй вариант. Впрочем, надеется не очень сильно.       - Не волнуйся, Малфой, стерпится – слюбится. Гарри хороший, умный парень. Везучий. Идиот немножко, но это лечится.       - Эй!       - И чем мне грозит… эта ваша связь? У нее должна быть цель и последствия, я прав? – Драко берет себя в руки, но мысль о том, что его судьба теперь тесно связана с судьбой Поттера, заставляет его покрыться холодным потом.       - Ты, безусловно, прав, - близнецы внезапно серьезнеют, и Малфой почему-то не очень хочет слышать, что именно они ему дальше скажут. – Дело в том, что если Гарри будет находиться на волоске от смерти, его сможет поддержать твоя магия, Малфой. Где бы он ни находился. Безусловно, это работает в обе стороны. Короче, сможете спасти друг другу жизнь, вытащить с того света… и так далее. Ну, это помимо всего прочего.       - Чего прочего? – Драко хочется убить Поттера прямо сейчас, и плевать, что его магия не захочет этого делать.       - Ну там взаимное увеличение магических способностей, сильная ментальная связь, небольшой уровень эмпатии… Впрочем, это проявится через какое-то время. Вам нужно будет первое время находиться вместе, чтобы произошла полная синхронизация…       - Я не буду находиться с ним вместе! Вы должны снять это! Никакой ментальной связи! Никакой эмпатии! – Малфой запускает руки в волосы, меряет шагами комнату и принимает твёрдое решение разработать план убийства Поттера.       - А что будет с Драко, если я умру? – подаёт голос Гарри, и головы всех присутствующих поворачиваются к нему.