О тонкостях парного дыхания на Ано

Пользуйтесь каждой минутой слабости своего соседа, чтобы напасть на него,

потому что в противном случае этот же сосед может воспользоваться минутой вашей слабости.©

Ривайен посмотрел на затянутое ситцевыми облаками сентябрьское небо, потом перевел взгляд на стилизованные под куранты часы — восемь тридцать утра. Побарабанил пальцами по рабочему столу и заставил себя снова углубиться в разложенные на столе отчеты. Цифры, имена, даты, снова цифры — замеры уровня Ано в крови новорожденных и не новорожденных детей, полученные из нескольких частных клиник. Теперь, когда Форсайт исполнял обязанности Провизора Института Дыхания, все эти сведения стекались в его кабинет и требовали неустанного внимания. На страницах выборки Ривайен не нашел ни одного кандидата, который мог бы заинтересовать Фонд. И так продолжалось уже не первый месяц. Форсайт не понимал почему за последний год приток новых детей в интернат стал таким слабым, и это его тревожило. В дортуарах первого и второго года обучения было уже больше десятка свободных кроватей. Надо было или что-то менять в методике отбора, или расширять зону охвата. Никаких других здравых и полезных мыслей в голове не возникло. Ривайен захлопнул отчеты и решил пойти в спарринг-класс посмотреть тренировки, назначенные на одиннадцать. Заодно выбрать кого-нибудь для Тоби. Сын Лиззи больше не терял контроля над Непространством, не плакал во сне, не передавал посланий, но Ривайен не терял бдительности и старался уделять мальчику как можно больше внимания. Постепенно совместное проживание под одной крышей сплетало вокруг них, нитка за ниткой, прочный покров привязанности, и Тобиас стал разделять с Ривайеном не только кров, но и его одержимость Дыханием на Ано. Теперь вечерами они вместе придумывали глифы и испытывали их в Непространстве, где Тобиас совершенно не стремился к противостоянию, но искал тот уровень взаимодействия, который неизбежно привел бы к слиянию личностей. Ривайену это было в новинку и стало даже нравиться. Однако он подыскивал для Тоби настоящего спарринг-партнера среди интернатских. Одного уже опробовал и отбраковал. Надеялся, что приглядит еще кого-нибудь сегодня. Но не успел дойти до двери, как в нее постучали, и тут же на пороге возник щеголеватый человек с высоким зачесом на породистом лбу, подвижным телом и упрямым подбородком. Ривайен открыл рот, чтобы возмутиться присутствием посторонних, шляющихся по коридорам, и чуть не поперхнулся идеальным сочетанием ароматов аниса и фиалки, которые разошлись волной от стоящего в дверях и встали поперек горла. Опередив Ривайена, незнакомец излился вкрадчивым баритоном: — Клод Гийот. Новый Провизор Института. Рад, очень рад наконец с вами познакомиться. Я долго ждал возможности начать работать вместе. Документы оставил у вашего сурового капитана на входе. Должен сказать, что у вас отлично поставлена охрана закрытого объекта. Поверьте, я такие инспектировал. Здесь я пока неофициально. Официально о моем назначении Совет информирует вас сегодня после обеда. Но я не утерпел. Вчера переехал, а сегодня уже с визитом к вам. Не вовремя? После этой артистической декламации Клод Гийот протянул Ривайену руку и смерил его цепким взглядом, словно хотел увидеть, как застигнутый врасплох исполняющий обязанности Провизора будет реагировать на новость о своем отстранении. «А никак», — решил Ривайен и спрятал острое желание придушить новоиспеченного «преемника» за покашливанием. Подумал, что придушить надо не этого напыщенного пингвина, а кое-кого в Совете Фонда. Того, кто пять лет водил за нос и обещал, что как только Институт добьется впечатляющих результатов в парном Дыхании, «и.о.» с таблички кабинета Ривайена исчезнет в одночасье. И ведь не обманул: результаты достигнуты и «и.о.» исчезнет уже завтра, а Ривайен… А что Ривайен? Сам виноват, что дал собой манипулировать. Теперь этот Гийот будет пожинать результаты пяти лет исследований и тщательно продуманной системы тренировки дышащих. Впредь надо быть умнее. Ривайен поправил очки, помедлил. Дал себе время посмотреть на изречение Сократа: «Nosce te ipsum» над дверью. Изречение было замысловато выделено серебром на внушительной по своим размерам основе из мореного дуба. Когда-то оно висело в комнате для наказаний в интернате. В том самом интернате, в котором Ривайен провел десять лет своего детства и отрочества. Он созерцал эту греческую мудрость по многу часов, пока его учили терпеть боль, голод, жару и гипотермию; пока приучали скрывать эмоции, заставляя судить тренировочные поединки лучших друзей. Довольно часто эти поединки заканчивалось для друзей инвалидностью, реже — смертью. Ривайен же приложил все усилия, чтобы выжить в аду интерната и остаться нормальным, по крайней мере по его собственным меркам, а покидая заведение, прихватил изречение с собой. Чтобы помнить. Чтобы выживать дальше. Ривайен поправил душки очков и наконец аккуратно сжал кончики чужих теплых пальцев: — Взаимно. Хотя ваше имя мне ничего не говорит. С чего хотите начать знакомство с местом работы? Пройдемся по Институту? — О нет. Не сейчас. — Гийот обогнул стоявшего у него на пути Ривайена и отправился на обход кабинета. — Я с семьей приехал ночью. Сегодня будем обустраиваться. Но мне не терпелось познакомиться с лучшим специалистом Дыхания на Ано, — на этих словах Гийот примерился к Ривайенскому креслу, развалился в нем, закинул ногу на ногу и начал рассказывать о том, что и когда возглавлял. Нет. Не в метрополии. В Африке. Прекрасный континент. Бывали там? Определенно стоит побывать… Да вы не стойте в дверях, присаживайтесь. Ривайен остался стоять, подперев дверной косяк. Слушал нового Провизора вполуха. Чтобы не выдать своей антипатии, снял, протер и снова надел очки, спрятался за стеклами и стал рассматривать самодовольное холеное лицо, на котором выделялись яркие глаза, с хитринкой и прищуром. Минут через пять после созерцания Ривайену стало очевидно, что Гийот — человек из круга Белых Пиджаков, сделан из того же теста, что и они: богат и защищен. Сделав такие выводы, он вернулся мыслями к спаррингам, на которые теперь уже точно не попадал, и к проблемам с поисками новых дышащих. — Я и моя жена, — эти слова вернули Ривайена в кабинет. Он чуть поправил очки и обнаружил Гийота уже не в кресле, а стоящим рядом с книжными полками. Новый Провизор с интересом рассматривал коллекции манускриптов и папки с подшивками наблюдений за Дышащими. Взял за 2005 год. Открыл. Пролистал. Поставил на место. Продолжил фразу, удостоверившись, что теперь Ривайен его внимательно слушает: — Я и моя жена прекрасно владеем Дыханием, но по чистой случайности и она, и я миновали систему интернатов. В то время во Франции еще не брали анализ крови на фактор Ано. Мы открыли наши способности гораздо позднее. Ривайен уловил нотки ложного сожаления в этих словах. Гийот даже не старался врать правдоподобно. Фактор Ано проверяли с начала шестидесятых. Миновать систему интернатов было невозможно. Ривайен знал это по личному опыту. Двое очень респектабельных людей в штатском появились на пороге его дома, когда Форсайту было где-то девять. «У вас очень талантливый сын, страна нуждается в нем, его ждет блестящее будущее, вы же хотите для своего ребенка блестящего будущего?» Протянули дорогие тисненые а-ля Наполеон III буклеты. Ривайен вместе с родителями долго рассматривал картинки и читал бодро написанные тексты, живописующие жизнь в Интернате и перспективы молодых выпускников после его окончания. Один из рассказов в буклете был подписан Жаном-Полем Сартром. Кто же мог усомниться в Сартре? Отец вытер слезы, старший покачал головой, и оба заполнили бюрократические формы отказа от своих родительских прав в пользу Совета Фонда. Больше Ривайен родителей никогда не видел. А Гийот и его жена — как он ее назвал? Мэри? — значит, избежали. Конечно. Ривайен кивал, не верил ни единому слову и молчал. Гийот, как любой Белый Пиджак, в обмене мнениями не нуждался. Только в послушании. Пришел сюда, чтобы словами пометить территорию, продемонстрировать свое «я». — Тем ценнее наше с вами сотрудничество, — продолжал говорить Гийот своим бархатным обволакивающим голосом. — У вас есть огромный опыт, вы внутри системы с самого детства, а у нас — свежий взгляд и новаторские идеи. «Идеи у них, как же» — подумал Ривайен и еще раз пожалел, что не пошел посмотреть на тренировки в интернат.

***

Дальше этого формального разговора отношения с отглаженным Гийотом не продвинулись. Провизор оставил Ривайена в покое (или ему так показалось), в текущие дела Института вникал вяло, на территории бывал урывками. Иногда в новый, не такой большой и не такой светлый, кабинет Ривайена он присылал жену — поджарую нервную англичанку. Она приходила в стильном костюме от какого-нибудь известного модельера и всегда на каблуках, как будто отрабатывала на Ривайене методику проведения деловых встреч в высшем обществе. Просила называть ее «просто Мэри» и разговаривая с Ривайеном смотрела не на него, а на изречение Сократа над его головой. В октябре положила ему на стол наскоро сброшюрованные листы, посмотрела своими черными глазами-дырами. — Что это? — без интереса спросил Ривайен. — Предложения по введению нового протокола тестирования поступающих в интернат. — Чем же плох старый? — Старый уделяет внимание только детям с высоким фактором Ано, зациклен на случаях самоповреждения воспитанников, на внезапных проявлениях агрессии при входе в Дыхание. Все это уже не актуально. Моя методика позволяет проводить отбор быстрее и безопаснее. Нападения детей друг на друга и на сотрудников… откуда вы взяли все эти ужасы? — Из многолетней практики. А вы? Откуда взяли вашу новую методику? — Из многолетней практики… воспитания своего собственного сына. — Ваш сын Ано-положительный? По правилам он должен быть изолирован. — Вообще-то у меня два сына и оба имеют высокий фактор Ано. И я отказалась отдавать старшего в интернат, потому что за ним пришли как раз в тот момент, когда младший собирался родиться. Мне пошли на встречу, понимаете, позволив оставить старшего дома и избежать психологической травмы. Сказали, что это временная отсрочка. Но я думаю, что незачем изолировать детей тех родителей, у кого есть практика Дыхания. Так ведь? В каждых правилах должны быть исключения. Вы меня понимаете? У вас ведь тоже есть ребенок? Тобиас, кажется. И, как мне доложили, вы его тренируете сами, а не сдали в интернат. Ривайен зашуршал бумагами, обдумывая то, что только что услышал. Воспитанный закрытыми людьми среди закрытой информации он хорошо научился читать между строк и уловил скрытую угрозу в простом изложении фактов. Мэри нашла его слабость и надавила. Но откуда она узнала об одаренности Тобиаса? Ривайен был очень осторожен. Выбрал служебную квартиру в самом укромном уголке Административной зоны, с Тоби входил в Дыхание только вечерами, когда сотрудники разъезжались по домам. Разве что интернатский мальчик Отто, которого Ривайен один раз привел домой для спарринга с Тоби, хвастался перед сверстниками. Черт. Но кто же знал, что жена Провизора будет подслушивать в дортуарах? Мэри опасная штучка, и лучше иметь ее на своей стороне: — Тобиас проходил тестирование, и тест дал отрицательный результат, — педантично отчитался Ривайен, уже давно выяснивший, что Лиззи фальсифицировала анализ крови, взятый у Тобиаса при рождении. — Новый тест мальчик пройдет в начале нового года. «Это даст время мне найти нужных людей, чтобы в свою очередь фальсифицировать результат или сделать его таким низким, что Институт им не заинтересуется». — Если результат окажется положительным, то я с удовольствием учту ваше пожелание изменить правила. — Ривайен выбрал уступки в качестве отвлекающего от Тоби маневра, — А пока не буду отрицать, что новый метод тестирования — хорошая идея. Но и опасность при Дыхании детей на Ано не нужно сбрасывать со счетов. Правильно обученные военные Йорты способны распознавать первые признаки такой опасности и насильственно выводить субъекты из состояния Дыхания. А что касается внедрения методики, стоит подготовить докладную записку Совету Фонда. Что вы на это скажете? — закончил он ледяным тоном.

***

В следующий свой визит «просто Мэри» положила на стол две стопки бумаг в переплетах: — Копия докладной записки Совету с описаниями новой методики тестирования и мои соображения по поводу организации Йорты. — Йорты? — Спецподразделение будет реорганизовано. В него будут набирать только тех военных, в крови которых будет обнаружен хотя бы слабый фактор Ано. — А если таких военных не окажется? — Тогда я буду рекомендовать набор из прошедших обучение Дыханию. — У нас не так много Дышащих, чтобы отправлять их в Йорту. Идея, может быть, и хорошая, но Фонд ждет от выучившихся других услуг. — А вот это еще одна проблема. — Услуги Фонду? — тут Ривайен готов был полностью согласиться с Мэри Гийот. Практику безвозмездного служения Дышащих Белым Пиджакам давно надо было поменять. — Нет. Услуги Фонду — это лишь компенсация огромных средств, которые наши попечители жертвуют на обучение и содержание талантливых детей. Закончивший подготовку дорого обходится. Он не собственность Фонда, конечно нет. Но он предмет договорных отношений. Он должен отблагодарить фонд за подаренные ему особенности. Проблема не в услугах, а в ограниченном количестве выпускников. Нужно искать способных к Дыханию тщательнее. До сих пор мы не охватывали бывшие колонии. Я недавно нашла прекрасный экземпляр в племени йоруба в Нигерии. Его скоро доставят. На это Ривайену нечего было ответить, ведь он сам уже думал о расширении зоны поиска. Оставалось только пожелать Мэри счастливого пути и скорейшего возвращения.

***

В этот вечер Ривайен пришел домой с большой коробкой. Заинтригованный, Тоби спросил: — А это что? Ривайен не раздеваясь прошел в кабинет, Тоби за ним. — Ты помнишь, что случилось, когда мы Дышали вместе во второй раз? — спросил Ривайен снимая пальто, — Ты чуть не умер. А в пятый? — Ривайен поставил коробку на стол, взял в руки нож для разрезания бумаг, — Ты потерял сознание. На девятый, — Ривайен разрезал скотч и раскрыл коробку, — у тебя носом пошла кровь… — Но зато с десятого по двадцатый все прошло отлично, — насупился Тоби. Ривайен на миг задумался, напоминать ли о том, что в процессе Дыхания у его сверстников часто случаются судороги и остановка сердца. О том, что многие из тех, кто пытался впечатлить своих наставников и поставить рекорд нахождения в Непространстве, попадали на реанимационные койки с внутричерепными кровоизлияниями, истощением от нарушения циркадных ритмов. Не стал пугать. Тоби не «многие». Вместо этого достал из коробки белую книжицу инструкции, протянул и ограничился одной фразой: — Тренированное тело — это минимум, что нужно иметь Дышащему. Тобиас прочитал: «Тотал-жим», простой и удобный домашний тренажер». — На этом малыше можно работать все группы мышц, — пояснил Ривайен, — Круглые сутки. Когда станешь достаточно сильным, я найду тебе спарринг-партнера среди моих подопечных в интернате. Тобиас послушно прочитал инструкцию. Взявшись за ручки, привязанные к тросам, лег и сделал упражнения для грудных мышц. Поднял на Ривайена встревоженный взгляд: — Круглые сутки? — Это была шутка, — серьезно ответил Ривайен, потом добавил: — После тестирования на фактор Ано, тебя могут забрать в интернат. На беззаботное Тобино «ха!» ответил: — И это уже не шутка. Если мне не удастся этому помешать, хочу чтобы ты был готов хотя бы физически.

***

Докладные «просто Мэри», поданные в Совет Фонда Исследований Дыхания на Ано, как ни странно не пропали где-то в недрах этого самого Фонда. К ее мнению прислушались, ее советам последовали. Ривайену пришлось смириться с новым составом Йорты, набранным Мэри, и с новыми методиками тестирования, во время которых Мэри накачивала привезенных ей детей нейроингибиторами, смешенными каждый раз в новых пропорциях. Только одно он сумел ей запретить, использование BDNF. Но этого сопротивления оказалось достаточно, чтобы «просто Мэри» начала ставить ему палки в колеса и проверять все его действия. Надежда на то, что как и Лиззи, в момент сдачи анализа он сумеет подменить кровь Тобиаса на кровь обыкновенного ребенка, становилась практически несбыточной. От этого настроение Ривайена день ото дня ухудшалось. Да и другая беда была не за горами. Несмотря на то, что после случая с матерью Тоби сотрудникам запретили входить в Дыхание вне стен Института, несмотря на то, что при спаррингах разработали новый открывающий глиф, который фиксировал границы Непространства в рамках пятиметрового круга, несмотря на постоянное присутствие сотрудников Йорты на территории Института, статистика выхода Непространства из-под контроля продолжала настораживать. Ривайен ждал плохих новостей, и интуиция его обострилась до предела. Вечером в пятницу он почувствовал, как в Институте что-то назревает. Когда в дверь настойчиво постучали, и Карим, командир Йорты, не дожидаясь приглашения вошел в кабинет, Ривайена подобрался, бросил взгляд на оперативника. Под рукавами его рубашки нервно перекатывались накачанные бицепсы. На левом бедре кобура была расстегнута, шокер расчехлен. На правом поблескивал футляр со шприцами, заправленными дозами транквилизатора, обезболивающего, антигистаминного — на случай объявления кода зеро. Спросил: — ЧП? — Не могу точно сказать, но Мадам Гийот доставила в интернат двух новеньких. — Карим, — поморщился Ривайен, — если мадам привезла кого-то в интернат, это еще не повод вламываться в мой кабинет. Она из Нигерии уже привозила. И из Алжира. Не вижу повода для беспокойства. Но спасибо, что доложил. Распорядись, чтобы ночь двое новеньких провели в изоляторе. И пусть док их осмотрит. Все по стандартному протоколу. Но без меня. Я Тоби обещал вернуться пораньше. Запланируй тестирование на завтра, на девять утра. После отповеди Ривайен привычным жестом поправил очки. Ощущение надвигающейся беды не покидало. Карим тоже упрямо не уходил: — Что-то еще? — Мадам Гийот сама проводит тестирование. Без соблюдения нового протокола безопасности. И ввела неразрешенный вами препарат старшему. Ривайен медленно отложил статданные в сторону. Снял очки. Положил в карман. Холодно посмотрел Кариму прямо в глаза: — Почему ты ей позволил? Тебя наняли, чтобы ты и твои подчиненные предотвращали такие вот выходки сотрудников. Ты же знаешь, что я против испытаний BDNF на детях. Они не заключенные и не скот. — Мадам показала решение Совета Фонда о новом изменении протокола безопасности. Она сказала, что он начинает действовать с сегодняшнего дня, месье. Вы знали? — Нет. Но сейчас узнаю. — Ривайен чувствовал, как в нем поднимается ярость, и постарался скрыть ее даже от себя. — Пошли. Остальное доложишь по дороге. — Да, месье. Легко поспевая за Ривайеном, Карим продолжил в коридоре: — Никто из Йорты ей не ассистирует, месье. Она сказала, что прекрасно контролирует ситуацию. — Сука. Видеонаблюдение включено? — Да, месье. — У Ривайена мелькнула мысль, что «да, месье» относится не только к видеонаблюдению. Он невольно ухмыльнулся. Приятно находиться с подчиненными, набранными на службу твоим врагом, на одной волне.

***

Когда Карим ногой выбил дверь в лабораторию, Ривайен увидел лежащего на полу старшего мальчика. Из его шеи торчало что-то похожее на самодельную заточку. Кровь была повсюду. Младший, лет шести, бился головой о стену и ревел «ко-о-ля-я-я!». Так наверное ревут смертельно раненные звери. Карим бросился к нему и обездвижил. Ривайен схватил со стола файл с документами, пробежал глазами. Место изъятия: Брест. Имя: Николай. Фактор Ано: 86. Место изъятия: Брест. Имя: Юрий. Фактор Ано: 80. Редкие по силе дети. Черт. Ривайен шагнул к стене, склонился над младшим. — Юра? Ты слышишь меня? Юра? — заговорил на Ано, проникая в мозг, успокаивая активированные инъекцией зоны, хотел дотронуться до руки мальца, но тот замолотил ей с такой недетской силой, что вырвался из крепкой хватки Карима и чуть было не достал Ривайена. Тот еле успел уклониться. — Код зеро! — рявкнул Ривайен на Карима. Тот включил рацию, передал сообщение, тут же подскочил к мальчонке, вколол одну из доз, подхватил вмиг ослабевшее тело на руки. В дверях столкнулся с прибывшими по вызову оперативным отрядом и доком. Ривайен не удостоил их даже словом — они и без него знают, что делать. Склонился над телом. Осмотрел. Все было более или менее понятно. Мальчика не обыскивали перед тестированием, не дали привыкнуть к новой обстановке, ввели вещество, которое даже Ривайена могло дезориентировать, в нестабильном состоянии заставили повторять на Ано формулы, вызывающие многочисленные дисфункции в организме. — Вы проверяли его на суицидальные наклонности? Сопровождали при переходе? — спросил Ривайен Мэри Гийот. Сосредоточил на ней все свое внимание. Та отрицательно покачала головой: — Цель тестирования — проверить совместимость подопытного с Непространством, а не сюсюканье. — Ее чистые блестящие волосы были идеально уложены, но на худощавом лице не осталось ничего живого, оно превратилось в кукольную маску с пустыми глазами. Ноль сочувствия. Ни намека на раскаяние. Этой женщине удалось провести в своей голове четкую линию между изъятыми детьми и ее собственными. Ривайен цокнул языком: — Старший подавал большие надежды. Мне придется доложить в Совет Фонда о порче генетического материала, мадам Гийот. — Я просто хотела устранить из их мозга посторонние сигналы. Это очень хороший, очень эффективный прием. — С вашими сыновьями — возможно, — ответил Ривайен как можно тише, стараясь не поддаваться гневу и сохранять максимальную лояльность. — Я приложу все усилия, чтобы случившееся прошло лично для вас без последствий, но надеюсь и на ответную услугу, когда придет время.

***

После инцидента Ривайен не мог успокоиться. Ярость и еще какое-то темное чувство, которому пока не было названия, мешали оценить ситуацию. Да, он предпочел своего ребенка чужим. Да, он пошел на сделку с Мэри. Да он закрыл глаза на то, что жестокий, потенциально опасный человек останется рядом с детьми. Справедливо ли это? Нет. Но Ривайен уже смирился с тем, что в жизни нет справедливости. Чтобы успокоить совесть, он провел сутки в тренировочном зале, разбил руки о грушу, представляя перед собой спокойное лицо Мэри Гийот. Агрессия вышла наружу с теплой кровью. Вечером Тоби бережно нанес ему на костяшки мазь, наложил компрессы. Казался совершенно спокойным, хотя пальцы у него слегка подрагивали, а лицо в косом свете настольной лампы казалось почти прозрачным. Спросил: — И что теперь? Свет лампы очерчивал его отросшие волосы, светлые ресницы, нос и верхнюю губу. Как у Лиззи. Ривайен ответил: — Теперь постараемся быть умнее. Утром он доложил об инциденте наверх, но про абсурдность новых методик и нарушение его запрета на препараты не упомянул. Решил, что услуга Гийотам сейчас — обернется пользой для Тоби после сдачи анализа на фактор Ано. Решил, что пора превратить Мэри Гийот из противника, в заложника.