Армия.

       Как бы ни старался Чимин увильнуть от армии, злобная участь настигала парня. Он слишком нежный для армии, слишком чувствительный к боли. Пак ни за что не хотел туда попасть. Она испортит милое тело парня. А ещё у Чимина очень привлекательная пятая точка, за которую он боится не меньше, чем за всё своё тело. Вот уже он едет с какими-то пятью пацанами, абсолютно не зная направления своей поездки.       Прибыв в нужное место, ему выдали постельное белье, форму и номер домика и кровати, на которой он будет спать. — «Как в лагере…» — пронеслось в голове «рядового».       Найдя свой домик, он вошёл, постучавшись. Приоткрыл дверь и увидел небольшую комнатку с шестью двухъярусными кроватями, на трех из которых сидели парни устрашающего вида и играли в карты. — Здравствуйте, — чуть поклонился Чим и прошёл к своей кроватке.        Парни, не скрывая взгляда, пялились на зад Чимина, что смутило новенького. Да, армия! Да, возможно у них у всех спермотоксикоз! Но не стоит же так смотреть — это смущает! Как ни как Чимин-парень! Всё-таки разложив постельное бельё на нижней койке, что заставило несколько раз наклоняться, Пак чувствовал, что скоро в нём прожгут дыру. А зачем ему на заднице ещё одна дырка? Ему вполне и одной хватает…       Вообще Чимин очень закомплексованный парень из-за женственного тела: узкая талия, пухлые губы, плоский живот, упругие бёдра и очень большая попа, которой позавидует любая девушка.Он очень волновался из-за этого в подростковый период и надеялся, что с возрастом будет мужественнее… Нет, братан… Твоя судьба распорядилась по-другому. В итоге, когда Чим переодевался в военную форму, глазели уже не только на одно место. На животе ощущались жгучие взгляды.       Вдруг на улице прозвучал громкий крик, который созывал всех из домиков. Чимин наклонился к кровати, чтобы положить свои вещи, но чуть ли не упал, когда один из уходящих парней шлёпнул Пака по аппетитному месту. Чим подумал, что стоит смириться и выбежал из домика, поправляя шапку из грубой ткани.        Чимин встал в строй. Молодой полковник, который руководит тремя отрядами, раздал первым двум распоряжение и подошёл к последней: — Я ваш полковник — Чон Хосок, звать можете просто «Полковник-Чон». — громко объявил старший. — Все просыпаются в шесть утра, даётся полчаса на утренние процедуры, зарядка, потом завтрак, дальше тренировка, обед, работа, ужин и свободное время, которым вы можете распоряжаться, как хотите. В девять вечера отбой! А сейчас упор лёжа и тридцать отжиманий для начала. Потом семьдесят приседаний. Всем всё понятно? Я потом приду. — Так точно, Полковник-Чон! — дружно крикнули парни и стали отжиматься.       Чимин еле-еле отжался своими слабенькими ручонками тридцать раз и начал приседать. Задохнулся он уже где-то на двадцатом приседании. — Эй, ты чего не приседаешь? — вдруг услышал Чим властный голос полковника.       Отдышавшись, он только хотел что-то сказать, как его перебил какой-то больно весёлый голос: — А зачем ему приседать? Попа у него и так накачанная! — последовал смех, и Чимин залился краской от смущения, смотря в землю. — Отставить шуточки! Продолжайте тренировку! А тебе, шутник, ещё двадцать отжиманий добавлю. — рассерженно шикнул Чон. — Ладно, ладно… — послышался тихий голос и ещё кто-то хихикнул. — Отожмись ещё пять раз, — как-то ласково обратился старший, но младшему такая забота не очень понравилась и, нахмурившись, стал выполнять приказ, который больше похож на просьбу.       Целый день Пака преследовали шуточки в сторону его женственной привлекательности. Чимина это очень раздражало и он хотел ответить: « А чем лучше вы, которые, как две капли воды схожи с грязными гориллами? ». Но Чим этого не говорил, так как боялся боли, которая последует от ударов за эту дерзость. А полковник, словно не замечает этого и даёт Чимину больше нагрузки, чем остальным где-то на 10-15%. Но можно заметить, что повышает нагрузки с какой-то нежностью граничащей с жалостью, а с остальными общается в привычном приказном тоне. К концу дня он был выжат словно губка, а вода- его энергия. И вот он лежит сухой губкой и очень быстро проваливается в сон под болтовню окружающих.

***

       Каждый день! Каждый день превышенные нагрузки! Чимин уже начал ненавидеть Чона. Да он и в общем-то ненавидит эту чертову армию с этими пидорами — рядовыми! Каждое утро он просыпается с мольбой оказаться в своей уютной двушке в Пусане, но, открывая глаза, видит это ненавистное место. Ночью ему снятся повседневные деньки в родном городе, вечера с мамой, братьями и даже то, как он клеит какую-то девушку в магазине одежды. Он словно живёт двойной жизнью: сном и явью. И Чимин выбирает сон. ИБО ЭТО ВСЁ ЗАДОЛБАЛО ЕЩЁ СПУСТЯ НЕДЕЛЮ, А ЕМУ ТУТ ГОД ТОРЧАТЬ!       Однажды ночью Чимин спал и видел сон о своей второй жизни, но его сон нарушили чьи-то руки. Он чуть приоткрыл глаза и увидел огромные руки (и не одни), которые разгуливали по всему телу и сильно сжимали бёдра. Чимин со страхом привстал с кровати, чтобы вылезти из плена похотливых рук, и отбивался от них. Но руки были настойчивее и уже стягивали одежду с тела. Чимин вскрикнул, но его рот мгновенно закрыли потной ладонью. Еще несколько секунд эти извращенцы с каменными стояками лапали Пака, пока не открылась дверь домика и в ночном свете появился силуэт полковника. — Быстро легли в свои кровати! Рядовой Пак, иди в сарай и принеси мне дрова! — Но сейчас же ночь… — промямлил Чим, попутно одеваясь. — Это приказ! — рыкнул Чон, с раздражительностью осмотрев приставающих.       Чимин вышел из домика по направлению к сараю с дровами, что накололи сегодня днём. Рядовой теперь даже спать не хочет из-за испуга. Быстро набрав дрова, он пошёл в домик полковника. — Полковник Чон, приказ исполнен! — сказал ЧимЧим, войдя в домик, оставив дрова у камина, и уже собирался уходить… — Стой! — окликнул его старший. — Подойди сюда. — Что-то ещё? — спросил Пак. — Сядь, — сказал Чон, указывая на кресло рядом и смотря четко на огонь в камине, и Чим сел. — Почему ты меня ненавидишь? — как-то по-дружески спросил полковник. — Н-ну, — замешкался Чима, — Вы даёте мне больше всех нагрузок, работы… — Во-первых, называй меня Хосок, во-вторых, я делаю только лучше для тебя… — И чем это будет лучше для меня? — Ты думаешь, я не вижу? — сердито спросил Хосок, подойдя к креслу Чимы и облокотившись на подлокотники, — Ты думаешь, я настолько черствый, что не вижу, как над тобой издеваются? Я специально так делал, чтобы ты быстрее накачался и мог дать отпор этим дебилам! Чимин сидел в шоке. Но ведь над многими в армии издеваются. Почему он помог именно ему? Или он чего-то не знает. Тогда какое здесь управление, если бы он помогал почти каждому? — Д-да? — спросил Чимин, выслушав старшего, и встал с кресла, чтобы уже вернуться спать. — Конечно, Чимини ~ — полковник-Чон успокаивающе обнял рядового и поглаживал по спине. — Спасибо, — промолвил Чим куда-то в грудь, ибо маленький рост давал о себе знать. — «Спасибо» на хлеб не намажешь, — ответил Хосок, ухмыляясь и приближая донсена ближе, — Но ты можешь отблагодарить меня по-другому… — Что? — настороженно воскликнул Пак, но мягкий голос не был долго на свободе, так как полковник взял его за подбородок и заткнул поцелуем. Поцелуй получился смазанным, потому что Чимин пытался вырваться из сильных накачанных рук. — Не дергайся, рядовой-Пак! —  строго сказал Чон и улыбнулся, видя такого напуганного новенького.       Чимин впервые увидел, как старший улыбается. Его улыбка такая солнечная и широкая, что настроение заметно поднимается. Обычно Хосок серьёзный и не проявляет никакие эмоции, кроме раздражительности, а тут… Под большими руками было очень тепло. Это как-то успокаивало, словно обнимает отец. Правда, у Чимина папа умер два года назад и парень долго не мог смириться с этим. Все три дня, что стоял гроб в зале, он плакал, не переставая, в бежевый строгий костюм. На Чимина нахлынули воспоминания, на глазах появились первые капли слёз и неожиданно для себя прошептал: — Папочка… — Ты любишь называть партнёров «папочкой»? — вернул в реальность его Хосок. — У тебя были парни? — Ч-что? — очнулся Чим. — Нет, нет, нет! У меня и девушек-то не очень много было. — Мм… — как-то недоверчиво осмотрел младшего Чон. — А почему тогда ты это сказал? — Просто… — опустив голову начал Чимин, — в Ваших объятьях я почувствовал себя в объятьях отца… — долгое молчание,  — Который умер два года назад. — Оу, — сразу погрустнел Хосок,  — Сочувствую… Может чаю выпьешь, чтобы успокоиться? А то там расплачешься ещё, над тобой ещё издеваться будут. — Д-да, пожалуйста… — всхлипнул младший. Чон Хосок пошёл на кухню заваривать зелёный чай с мятой, которая успокоит парня. А Чимин сел обратно на кресло и пристально следил за потрескивающим огнём в кирпичном камине. Вообще домик был такой же как и у всех, но для одного полковника. На стенах спокойный изумрудный, помогающий думать о смысле жизни. Помимо камина, на стенах есть лампы, но видимо Чон не очень любит ими пользоваться. Из окна веяла августовская прохлада. Посередине комнаты стоит поблёскивающий от огня кофейный столик небольших размеров, на котором лежат какие-то бумаги. Пак взял один из листов и увидел зарисовки: цветы, животные, пейзажи, вазы, силуэты людей и портрет… Чимина? Когда он успел его нарисовать? Было словно в живую. И проводя пальцами по листку, было ощущение, будто это реальный человек, лица которого он сейчас прикасается. Услышав шаги Чим положил листки на своё место. — Я принёс чай. — полковник поставил две кружки на бумаги. — Ты уже успокоился? — Да, немного. Спасибо. — Чимин выпил полкружки, потому что почувствовал, что лучше возвращаться домой. — Спасибо ещё раз. Позвольте отклониться. — Чимин, — сказал Хосок, облокотившись на подлокотник и смотря на младшего. — перестань говорить в стиле «рядовой-полковник». Мне не нравится так с тобой разговаривать. — Чон подмигнул.        Чимин смутился, сказал: «Хорошо» и развернулся, но сильно ударился ногой об ножку кресла. — Айщ, — воскликнул Чимин, когда ударился больно коленками об пол. — Ох, чёрт! — подорвался Хосок с места и подошёл к младшему. — Не очень больно? — Н-нет, терпимо. — Ладно, поднимайся… — Чон помог встать.        Из окна пробрался ветер, который смахнул со стола одну из бумаг. Чим только встал, а Хосок начал убирать руки, как рядовой наступил на рисунок на мягком ковре и поскользнулся. Чимин больно ударился поясницей о столик, а Хосок стоял в шоке от произошедшего. — Аай! — крикнул Пак. — Ты всегда такой неудачливый? — спросил Хосок, снова помогая встать и усадил «мелкого неудачника».        Чимин помотал головой, потирая больную поясницу. Хосок позвонил в госпиталь. В скором времени Чим уже лежал на больничной койке, где обследовали его поясницу и он должен полежать хотя бы день в госпитале.        На следующее утро Хосок случайно услышал разговор парней, которые живут в домике с Паком: — И вот зашёл он к полковнику, они о чём-то поговорили, тут подул ветер, я ничего не услышал, а потом болезненный стон Жопастого. И ещё один. Даже грохот какой-то был! А сегодня он лежит и отдыхает в госпитале с больной поясницей. Я ещё слыхал, что у него синяки на коленях. Делайте выводы. Шлюха всегда найдёт способ, чтобы не работать.        Все согласились с этим, а Чона это очень рассердило. Он подошёл с пустой кружкой из-под выпитого компота и прошипел: — Он просто поскользнулся на листке и ударился об столешницу, теперь лежит в госпитале и восстанавливается. — и ушёл из столовки. — Ага, ага, оправдывается… — продолжали шептаться между собой парни, как сплетницы.        Хосок в бешенстве. Он конечно знал, что ни к чему хорошему его любовь к рядовому не приведёт.        Зайдя в свой домик, Чон поднял рисунок, на котором Чимин вчера поскользнулся: — Чимин поскользнулся на Чимине, забавно… А почему бы не навестить больного? — Хосок направился в госпиталь.       Он вошёл в палату, пока Чимин уже собирался уходить. — Ээй, быстро ложись обратно! Ты ещё не выздоровел. — Здравствуйте, полковник-Чон. — ответил Пак, улыбнувшись. — Я в порядке, спина уже не болит. — Айщ, я же просил называть меня Хосоком. Быстро переодевайся в больничную одежду! — Н-но… — Хосок заткнул Чимина поцелуем. Чим от неожиданности пошатнулся, и Чон повалил телом его на кровать, попутно раздевая.        Хорошо, что в палату ещё никто, кроме Пака, не было и никто не мог их увидеть. ЧимЧим отбивался от старшего маленькими кулачками, но это не помогало. Когда Чимин уже оставался в трусах, Хосок отстранился и посмотрел на младшего: смущающийся своего внешнего вида, податливый и такой милый… Напряжение внизу живота было всё гуще. — А теперь переодевайся в больничную одежду. — вернулся в реальность Чон и встал рядом с койкой. — Ты же её ещё не сдал? — Н-нет, — ответил Пак с красными и пухлыми губами от поцелуя. — она под подушкой.       Хосок кивнул и наблюдал за парнем, который наклонился, чтобы взять одежду. Белые боксёры обтягивали аппетитную попу младшего, а Чон и не заметил как начал пялиться на неё. Чимин переоделся и лёг в постель. Хосок сел рядом. Вошла мед-сестра и сказала: — Пак Чимин, ты выписываешься сегодня вечером, но если ты себя плохо чувствуешь, можешь остаться ещё на день. — и ушла. — Слышал? Тебе тут ещё до вечера лежать. — сказал Хосок, а Чимин от смущения спрятался под одеяло. — Ты чего от меня прячешься? А?        Полковник начал щекотать младшего. Чимин звонко смеялся и извивался под ловкими пальцами Чона. Хосок тоже смеялся. Давно он так не веселился. За эти пять лет работы он ни разу не улыбнулся, а тут… Распрощавшись, он вышел из палаты с идиотской улыбкой. Все на него странно косились. С чего это вдруг он такой весёлый?        Позже появился слух о том, что Хосок не просто так навещал рядового и не просто так ходил с этой улыбкой. Кто-то видел в окно, как Чон раздевал Чимина. «И пошли слухи О Чимине шлюхе: Что он полковникам даёт, А иногда и в рот берёт. » -говорили о рядовом остальные.        Чимин, когда вышел из госпиталя, не сразу понял, почему на него все так смотрят. Потом какой-то паренёк рассказал ему о сложившейся ситуации. Чимин был в шоке. Первую неделю он ходил взволнованный своим положением и думал, как это исправить. Вторую неделю с этим смирился и не обращал внимания на обзывательства. На третью неделю подумал: «А почему бы не воспользоваться ситуацией?» и стал вести себя как шлюха, но ни с кем не спал. Пример ситуации, которая происходит ежедневно: — Хей, шлюшка трахнишься со мной вечерком? — кричал какой-то парень. — Конечно, дорогой, приходи в мой домик! — отвечал с блядской улыбочкой Чимин и подмигивал ему. Но Пак Чимин ни с кем так и не «трахнулся». Хотя все ребята, которые приходили к домику, ждали до отбоя, когда придёт Чимин, и так и уходили ни с чем, рассказывали, «Как же круто я поимел эту блядь!». А Пак усмехался на подобные словечки, потому что только он знал, что все они врут.       До Чона тоже доходили подобные сплетни и он крайне раздражался из-за этого. На Чимина он стал смотреть не с заботой, как раньше, а с презрением.        Однажды вечером, Пак прогуливался рядом со своим домиком. Из-ниоткуда появился полковник и, взяв за руку, отвёл в свой домик, быстро шагая и рвано дыша от злости. Чимин с удивлёнными глазами лишь следовал за старшим. Хосок дома усадил рядового на кресло и около минуты просто смотрел на него, будто разыскивая истину, в этих глазах. Пак вжался в мягкую обивку. — Т-ты… — прошипел Чон. — правда спишь со всеми, кому не лень предложить?        В воздухе повисла напряжённая тишина. Чимин нахмурил брови и ответил: — А я думал, ты не будешь верить этой ерунде. Думал, ты умнее. — Что? — Я не шлюха. И мой зад девственный. Со мной никто здесь не спал. — Правда? — Чимин кивнул, и Хосок обнял его. — Спасибо… — За что? — За то, что ты не блядь. — сказал Хосок с еле выступившими слезами на глазах. — Я думал, я ошибся. — В чём? — В том, что ты мне нравишься. — Чимин обнял Чона в ответ, вдыхая полной грудью приятный одеколон смешанный с настоящим ароматом.        Молчание. Вновь напряжённая тишина. Но слов и не нужно. На улице объявили отбой. — Оставайся у меня… — прошептал Чон в плечо младшему. — А нас не раскроют? — Я скажу, что мне для моего хобби нужна натура. — Натура? — Ты не видел мои рисунки? Хочешь поработать натурщиком? — Видел. Я не против. — Хорошо. Тогда я пойду и скажу, чтобы тебя не ждали. А ты пока располагайся. — Чон вышел из домика.        Чимин пошёл рассматривать домик и зашёл в спальню. Она маленькая. Там всего лишь кровать с тумбочкой и шкаф. Кровать чуть больше одноместной, но и не двуместная… Такая… Полторашка. Чим пошёл на кухню. Там небольшая плита и небольшой холодильник. Ест он видимо в столовой со всеми. Обойдя весь дом, Чимин пошёл обратно в зал и зажёг камин. С кровати он взял плед и, укрывшись, сел ждать старшего, но, незаметно для себя, уснул под звук трещащих полен в огне. Когда Пак проснулся, увидел перед собой Чона, который рисовал спящего Чимина. — Хосок? — поднял голову с плеча рядовой. — Не двигайся! Положи голову назад! — воскликнул Чон, сосредоточенно смотря в бумагу.        Чимин удивлённо подчинился. Через несколько минут рисунок был готов. Чиме очень понравился набросок, потому что ну оочень похож. — А нарисуешь меня ещё? — воодушевлённо спросил Пак, отдавая лист. — Ну, кхм, кхм… А могу я нарисовать твоё обнаженное тело? — смутившись, спросил Чон. — Эмм, ладно, но нарисуй меня в образе какого-нибудь героя! — Например, Геракла? — Например, Геракла. — с улыбкой произнёс Пак. — Тогда раздевайся, а я пока за красками схожу. — сказал Хосок и ушёл в спальню.       Чимин пару секунд смущённо посидел, а потом разделся и прикрылся одним пледом так, чтобы это выглядело чертовски сексуально. Пак выглядел уверенным, но его выдавали с потрохами алые щёки. — Чим, ты готов? — Ага! — Тогда сиди и не шевелись!        Так Чимин просидел около получаса. Зад уже онемел от этой сидячей работы. Хосок уже давно что-то калякал на полотне. Вдруг он с непонятливым лицом посмотрел на младшего: — Нужно кое-что поправить… — и подошёл к Чимину. — А что? — Сейчас увидишь…        Чон провёл руками по плечам, как бы изучающе разглядывая Пака и запоминая каждую деталь. Кожа на груди немного испачкалась краской, когда Хосок дотрагивался. От этого по спине Чимина пробежали щекотливые мурашки, и Пак вздрогнул. Руки опустились ниже. Они тактично изучали накачанное тело. Пройдя по прессу, руки коснулись до немного возбуждённой плоти. Чим рвано выдохнул. Хосок ухмыльнулся и, во всех смыслах, взял ситуацию в руки. Одной оперевшись о подлокотник, а другой надрачивая Чимину. Потные чёлки смешались друг с другом, когда Чон коснулся лбами. Из пухлых губ срывались приглушённые стоны и опаляющее губы дыхание, Хосок, не выдержав эстетического наслаждения от вида, поцеловал Пака, чуть ли не прокусывая до крови. Он хотел бы продлить этот момент на вечность. Чимин схватился коротенькими пальчиками за огромные плечи Хосока и сжал зелёную ткань, откинув голову на спинку кресла. Плед уже давно лежал где-то на полу. Чон целовал ухо Пака, шею, и чуть прикусывая кадык, надрачивал всё быстрее и быстрее. Вскоре Чимин почувствовал разрядку и простонал, не волнуясь о последствиях и, что их кто-то может услышать. Пока Чим лежал в послеоргазменном состоянии, Хосок откуда-то достал салфетки и вытер себя и партнера. — Как на счёт того, чтобы ты своё отслужил и я ушёл от сюда? — предложил Хосок. — Что? — Ну, у меня вообще-то высшее юридическое образование. Я вполне могу работать не полковником, а юристом. — А я доктор. — О! Какой специальности? — Педи… — Чимин зевнул. -.атр. — Ахаха, — засмеялся Чон. — я подумал «Педи…к». — Дурак ты, Хосок. — Чимини пабо ~ — по-детски передразнил старший. — Ну что, решено? После того, как отслужишь будем встречаться. Ты же не против? — Нет, Хосок… — Против? — испуганно спросил Хосок. — Хосок, идём спать. Почти три утра уже. — Так мы будем встречаться? — не унимался Чон. — Будем, будем! — раздражённо ответил Пак и поплёлся с пледом в спальню. — Идём спать! — Ура! — подпрыгнул старший, как будто и не он старший, и пошёл за своим парнем в припрыжку.