One of thousand

Камера была темной и узкой, но с высоким потолком. Эбби была единственной заключенной, ей было не ясно сколько часов она здесь находилась. Временами она забывала, за что её сюда поместили. Разум был всё ещё затуманен от вина. Спустя немного времени она начала громко звать кого-то, охране показалось, что девушка не в себе и они просто ушли. Очередной пьяной жертве одиночества захотелось внимания. Самочувствие Эбби постепенно ухудшалось: она чувствовала слабость, головную боль, стоило ей подняться, её сразу же шатало по сторонам. В комнату заходит мужчина, который оставил Эбби сюда. Полицейского звали Алан, позже она узнает об этом. Он был на целую голову выше Эбби. Коротко подстриженные, каштановые волосы придавали ему мужественности. Такие мужчины чаще всего привлекают к себе своим характером, коим обусловлены многие парни с такой внешностью. Эбби удалось прочитать на его лице недоумение, но ей было все ровно и может быть это было не недоумение. Пока что он не видел в ней ничего особенного. Бывает так, что мысли стремятся до конечной станции в твоей голове. Сущность бытия часто может занимать нас. Что заставляет идти нас на некоторые поступки, не задумываясь о последствиях. Маленький рывок превращается в стремительный импульс, проносится сквозь нашу жизнь меняя её кардинально. Тоже произошло и с Эбби, ей не хватало чего-то, в то время, когда у нее было все, у нее не было ничего. Присутствие Алана казалось достаточным, чтобы не чувствовать одиночеств. Несколько часов, которые она провела в изоляторе, казались ей вечностью. Это была просторная комната с высокими потолками, часть комнаты была огорожена прутьями от пола до потолка, в самой камере была одна скамья, которая предназначалась одновременно для сидения и сна. Остальная комната была пустой, не считая письменного стола и стула из красного, а может быть еще из какого-то дерева. На столе одиноко расположилась стопка пустых листов вперемешку с бланками и пара карандашей. Широкие, окна находились слишком высоко, почти под самым потолком. Сейчас была ночь, поэтому освещение шло от трех электрических ламп сверху. Однако этого освещения недостаточно, в комнате все ровно было слишком мрачно. Все окна кроме одного были закрыты. Благодаря одному открытому окну можно было услышать несильный дождь. Помимо звука дождя по комнате гулял ветер. Холод заставлял леденеть не только тело, но и душу. Сквозняк моментально привел Эбби в чувство. Алан время от времени переводил взгляд на заключенную и когда, как он думал она понимала, что он на неё смотрит, сразу отводил свой взор. И вот ещё что, Алан не относился к тем, кто насиловал заключенных девушек, как это делают другие, хотя он знал одного парня, который использовал девушек для самоудовлетворения, в основном это были пьяные проститутки, но они не жаловались. Их знакомство началось с того что Эбби попросила закрыть окно, так как тонкая блуза не могла ее согреть, а шерстяной свитер, который кстати не колется, а напротив мягок как прикосновение младенца, был в конфискованной сумке. Эбби настолько долго, насколько могла набиралась храбрости, чтобы заговорить с охранником. С виду он казался замкнутым и только потом признался, что делал вид что заполнял бумаги только потому что боялся заговорить. Алан был, по мнению Эбби открытым, не содержащим в себе каких-либо тайн, головоломок, все казалось ясным по его поведению, написано на его лице. И несмотря на это, она все ровно находила его интересным человеком. - Я схожу за кофе. Тихо произнес Алан и направился к выходу. Во время отсутствия Алана она думала, когда она в последний раз так мило общалась с незнакомцем, или заводила новые знакомства. Семь лет назад, переехав в Нью-Бэрри, Эбби оставила в Америке всех своих друзей, однако всегда была на связи. Двум подругам Лили и Мэдисон, Дереку, с которым она училась, и своей сестре Джоан, она звонила раз в несколько дней. Переезд должен был изменить многое, но в случае Эбби произошла лишь смена локаций. Навещала родителей она три раза в год: в один из месяцев лета, на рождество, и на день рождения Джо (так она и родители называли Джоан). Родители в свою очередь тоже не забывали навещать Эбби. Два раза в год в точное время, как будто по расписанию прибывали её родители, первый раз это весна, отцу Эбби постоянно дают отпуск на Пасху. Второй раз приходится на октябрь, ибо от лета до рождества приходится долго ждать. Таким образом они не успевают друг по другу соскучится. Ведь свидания не обходятся парой дней или даже неделей, примерно две трети месяца длится каждый визит. Выстроив логическую цепочку, Эбби поняла, что меньше чем через месяц к ней должны приехать родители, также она вспомнила что они никогда не называли день своего приезда. Их приезд мог прийтись как на начало, так и на конец октября. В этот момент до Эбби дошло, что эта история, в которую она влипла, произошла с ней очень не вовремя. – Ты же любишь латте с сиропом? - Да, но откуда в участке сироп? - В участке дерьмовый кофе, пришлось сходить в круглосуточную кофейню. Эбби молча взяла свой стакан, ей не обязательно было благодарить, по улыбке можно было увидеть её признательность. На стакане было написано её имя, она была слегка поражена. - Как ты узнал моё имя? - Пробил по базе, а ты рассчитывала на более интригующий ответ? Эбби снова улыбнулась, и заметила надпись «Алан» на стакане в руках охранника. Кстати на улице перестал идти дождь, это Эбби поняла по сухой одежде Алана. Первый глоток слегка обжег горло, сладкий напиток приятно обволакивал горло. Четыре часа ночи. Кофейная беседа началась с того, они начали рассказывать друг другу забавные истории из прошлого. И «забавные» это далеко не детские, или лучше сказать, что чего-то невинного там было меньше чем вы думаете. Во время разговора Эбби многое узнала о прошлом Алана. Спустя не так много времени они думали, что знакомы долгое время. Он сидел рядом с ней до самого утра.