Пролог
2 августа 2017 г., 14:37
— Внимание! По команде! — громкий голос главного тренера разносится эхом по залу, он готовится дать свисток. Пятнадцать парней и восемь девушек находятся на стартовой полосе, в свою очередь готовясь сию же секунду сорваться с места и начать преодоление полосы препятствий. Они проделывали это так много раз, что не сосчитать. В просторном спортзале атмосфера накалилась до предела — все были напряжены, едва пар из ушей не шёл. Многие ученики тренируются тут с десяти лет, некоторые раньше, реже — позже. Но все они без исключения в идеальной физической форме. Свисток раздаётся, и все как один срываются с места, начиная гонку за первой строчкой со своим именем в рейтинге.
Полоса препятствий — это еженедельный ритуал, своеобразное оценочное испытание, контрольный тест, который проводится в целях проверки физической подготовки солдатов для составления рейтинговой таблицы. Занимаешь первое место — получаешь заслуженный выходной. Большинство учеников давно ходят сюда, как на работу, некоторых действительно отбирают в качестве телохранителей или военных служащих ещё на этапе обучения. Это считается очень престижным вообще, не говоря уже о самой школе. Быть замеченным и пробиться куда-то раньше, чем ты закончишь обучение и сам пойдёшь своей дорогой, дорогого стоит. Подобные случаи редки в целом, и в основном набор кадров проводится только в тщательно проверенных школах, специальных университетах или военных базах, куда попасть, как правило, очень трудно. Этим и объясняется то, что всякого рода «сброд» просто не имеет места быть в подобных заведениях, как, к примеру, школа Ким Вонга, где обучение проходят и впоследствии становятся прекрасными солдатами не многие ученики (вы попробуйте сначала сюда попасть), но шанс, что ты обустроишь себе хорошую жизнь, равен практически сотне.
А сами ученики в большинстве своём просто обычные подростки — опустим то, что они великолепно подготовленные юные солдаты, способные, если нужно, в любой момент отправиться на сложное задание, коих на так называемой «практике» было выполнено большое количество. Они любят погулять и часто нарываются на «приключения», но к своей работе относятся предельно серьёзно, зная, чего хотят от жизни. Это люди, у которых есть свои семьи, некоторые богаче, другие же принадлежат к среднему классу. Не обязательно быть привилегированным членом корейского общества и иметь большие связи, чтобы конкретно в этой отрасли чего-то достичь. Главное — работать, трудиться каждый божий день, чтобы достичь своей мечты.
— Активнее работаем, — выкрикивает тренер Ким, иногда жестикулируя и направляя учеников. Он человек строгий, но справедливый. Заслужить у него похвалу очень сложно, да и, в общем, не так и необходимо, потому что ученики уже давно понимают всё по его интонации, мол, справились или нет. — Сон Юнхен! Шевели булками! — а ещё не пренебрегает употреблением крепких словосочетаний. — Клянусь, если ты сейчас просчитаешься в траектории, я сам тебе зад надеру!
Парень, которого окликнул учитель, резко ускоряется, обгоняя товарищей, при этом тяжело дыша.
— Бля, это только бег на дистанцию, а я уже загибаюсь, — он бежит рядом со своим другом; тот ухмыляется и чуть поворачивает голову в его сторону, чтобы, в случае чего, тренер не заметил, что они общаются во время тренировки. Они бегут впереди всех, тем самым не оставляя сомнений.
— Чувак, ты когда-нибудь сможешь засунуть язык в зад и остаться в стороне, когда большие ребята спорят? — Ханбин подавляет смешок. — Ты вчера чуть Богу душу не отдал, пока длился их забег. Не жалуйся.
Они замолкают и сосредотачиваются на соревновании. Почти толкнув Чжису, Ханбин спешно извиняется и продолжает путь. Пробежав двадцать кругов по всему периметру главного зала тренировочного павильона, огибая и перепрыгивая через специальные шлагбаумы, ребята должны были пройти «красный коридор боли», — так они этот этап окрестили сами, — коридор длиной тридцать метров и в два шага шириной, из отверстий в стенах которого каждые несколько секунд вылетали различные травмоопасные предметы: боксерские перчатки, закреплённые на деревянных палках, дубинки, деревянные копья и другое. От них боец либо отбивается, либо уклоняется, либо падает, страдает от ушибов и снимается с соревнований, оказываясь на дне рейтинговой таблицы.
Юнхен там пару раз получает по голове, на автомате все же успевая отбивать чёткими поставленными движениями кистей рук. А вот Чхве Юне повезло меньше: она получила ушиб локтя и даже вскрикнула, хотя накануне поспорила с Ынхо, что ни разу не оступится на этом этапе; это было её больным местом — недостаточно быстрая реакция.
Сон Юнхен всегда был чуть более безответственным, чем его лучший друг Ханбин, поэтому они и дружили: мол, Ким когда-нибудь уже вольет в голову друга понятие об отвественности. Парень мечтал стать военным разведчиком, и в маскировке и скрытом нападении ему не было равных. Но он так же обожал искать всякого рода приключения на свой зад, когда выдавался выходной, поэтому часто это сказывалось на его состоянии и в последующие дни.
— За Ким Хесона и двор стреляю в упор, — на следующем этапе Юнхен собирает и разбирает пистолет за десять секунд и попадает по всем мишеням, только в конце немного отклонившись влево — пуля приходится практически в десяточку. Ханбин ржёт, но вовремя одергивает себя и думает, что уже с закрытыми глазами может проделать все эти манипуляции с оружием.
Они метают ножи, стреляют из лука, проходят комнату с инфракрасными лучами, проплывают несколько раз дистанцию в бассейне. Ученики привыкли к такому темпу и режиму, что спокойно все преодолевают, даже Юна, которая с больной рукой должна была быть снята с соревнований, но Ынхо сам вызвался помочь ей, так что они показали хороший результат.
Последним был рукопашный бой, где Ханбин впервые за долгое время уделал Юнхена, ибо тот уже слегка сдавал позиции.
Тренер остался доволен почти всеми, кроме сами знаете кого.
— Ну что, сладенькие мои, я тут примерно прикинул, — ребята дружно смеются, сидя на скамейках в обычном тренировочном зале, потому что тренер многозначительно смотрит на Юнхена. От этого человека очень трудно что-либо скрыть. — Но результаты завтра. Юна, — девушка вскидывает голову; она сидит рядом с Джереми, мальчиком из Великобритании, попавшим сюда по программе по обмену, который что-то ей бормочет, — зайдёшь в медпункт, а дальше посмотрим. Ынхо, ты поступил достойно, — тренер расхаживает взад-вперёд перед скамейками. — Ёнджэ, правый хук очень хромает, как и стрельба. Но мы с этим разберёмся.
Ребята уже думают было, что можно смело расходиться по домам, либо остаться на ночь в школьном общежитии. Так оно и есть, да только тренер одёргивает Ханбина на выходе из зала:
— Зайди в мой кабинет, для тебя кое-какие новости.
И у Ханбина душа в пятки уходит. Вернее, пяток она не достигает, так как где-то у желудка парень её останавливает и с большим трудом возвращает обратно. Он, черт возьми, многое прошел, чтобы сейчас так банально испугаться. Но подобного правда почти никогда не было. Исключение ему точно не светит, так что… что?
Но он спокоен, спокоен и неподвижен. Заходит в кабинет тренера и садится на предложенное место — на стул перед небольшим дубовым столом. Тренеру многого не нужно, шикарного интерьера здесь нет — он не директор. Да, личный Бог всех и каждого ученика, его наставления иногда приходится как мантру запоминать, уже промолчав о послушании, но мужик он простой.
— Сразу говорю, — начинает мужчина, сидя по другую сторону и сложив перед собой руки, — никто тебя не исключает и не ругает, — выдох облегчения. — Да, я бы тебе выговорил, но это касается только тренировок. Здесь и сейчас я хочу с тобой поговорить о другом.
Ханбин сглатывает, но пребывает теперь в более спокойном настроении.
— Да, Ким-сонсэнним?
— Недавно нам поступило предложение. Вернее, просьба. Да что б его… Поступил приказ. Ханбин, я ненавижу подобного рода вещи, — тренер вздыхает, — как будто мы здесь свиней на убой выращиваем, ей-Богу. Но мы все ещё одно из лучших учебных заведений по подготовке солдат, поэтому эти люди выбрали именно нас. А я в свою очередь выбираю тебя. Понаблюдав за вами некоторое время, я выношу свой окончательный вердикт.
Ханбин же ни черта пока не понимает, но делает вид, что наоборот.
— Ты, наверное, слышал в новостях о недавнем нападении на семью Ким? Семья советника губернатора Кима, — парень кивает. — Так вот, теперь им нужна ещё более подготовленная «защита». Мы им нужны, как теперь известно. Директор любезно меня попросил выбрать одного из вас и любезно предоставить в качестве телохранителя для семьи Ким. Пацан, я не хочу тебя с этим поздравлять, — честно признается тренер Ким, а Ханбину как-то подозрительно кажется, что если уж это говорит сам учитель, то его явно ждёт какой-нибудь изощрённый пиздец. — Вы уже готовы к этому, но о семье советника ходит множество слухов. Очень большое множество. Возможно, ты уже там в люди выбьешься, но дай Бог хотя бы продержаться там дольше месяца. Они ведь затребовали лучшего — я дам им лучшего.
— Я-ясно, — полушепотом произносит Ханбин, — т-тогда я должен буду приступить…
— Должен будешь. Прямо завтра с утра. То есть считай, что твоя беззаботная жизнь закончилась уже сейчас, — мужчина смотрит как-то по-доброму и как будто сочувствует. — Ты, главное, тренируйся почаще и, надеюсь, вернёшься в школу. Сынок, эта работа тебя не достойна.
Эта фраза выливается ушатом ледяной воды на голову Ким Ханбина. Он ведь должен радоваться и ликовать, что появилась возможность засветиться, причём работая на одну из самых уважаемых и богатых семей этого города, но почему-то этого совершенно не хочется делать.
Он благодарит тренера, — они даже пожимают друг другу руки, — и решает пойти домой. Сообщить маме радостную новость. Вот только как бы притвориться, что это на самом деле так? Как в глаза ей это сказать?
Ханбин думает, что он где-то очень сильно проебался в этой жизни.
