The Wolf and Little Red: A Hogwarts Love Story

      Гермиона оставалась в постели до конца дня, и ее не побеспокоили, когда она не спустилась на ужин. Она подозревала, что Грюм приложил руку к охранению ее спокойствия, так как он был единственным свидетелем ее эмоционального срыва. Тем не менее, девушка была благодарна за отсутствие своих назойливых друзей и приемной семьи, поскольку в одиночестве она позволила себе плакать до тех пор, пока слез совсем не осталось.       Гермиона знала, что ей вряд ли повезет так на следующее утро, если она не появится на завтраке, но непреодолимое желание закутаться в одеяло и оставаться там, пока Ремус не вернется, пересилило ее лучшие намерения. Однако ее не удивило, когда раздался мягкий стук в дверь.       — Гермиона? — тихо сказала миссис Уизли. Гермиона ненадолго задумалась, может ли она притвориться спящей, но она знала миссис Уизли достаточно хорошо, чтобы понимать, что даже если она крайне натурально потеряет сознание, женщина разбудит ее.       Вместо этого Гермиона посмотрела на обложки, чтобы увидеть обеспокоенную женщину в дверном проеме. Она знала, что, должно быть, была довольно жалкой, лежащей запутанной в простынях, почти полностью одетой в одежду, которую носила накануне. Она знала, что ее глаза были красными и, вероятно, опухли, а из носа постоянно текло.       «Жалкая», — прорычала внутри нее сильная сторона Гермионы. «Насколько же ты жалкая».       — Я принесла тебе завтрак, — сказала Молли, войдя в комнату и закрыв за собой дверь.       — Спасибо, миссис Уизли, но я не очень голодна, — сказала Гермиона, стараясь быть настолько вежливой, насколько могла.       Миссис Уизли слегка улыбнулась.       — Я знаю, дорогая. Честно говоря, еда на самом деле только для отвлечения внимания. Грюм заподозрил бы неладное, если бы я пришла сюда с пустыми руками.       Гермиона слегка нахмурилась и немного сжалась от неприятного чувства страха. Миссис Уизли не собирается же читать ей сейчас лекции, не так ли?       Пожилая женщина снова улыбнулась, заправила одну из выпавших прядей волос Гермионы ей за ухо утешительным, материнским жестом.       — Я говорила с Джинни вчера вечером, — сказала миссис Уизли. — Мне пришлось вытаскивать из нее информацию клещами, но как мне показалось, она пыталась донести до меня, что ты и Ремус не были… — она слегка дрогнула, но решила, что ее слова слишком важны, чтобы остановиться. — Что вы двое не были близки до двух последних ночей.       Гермиона моргнула. Она не была полностью уверена, что понимает то, что слышит. Действительно ли миссис Уизли пришла к ней в комнату, чтобы обсудить ее жизнь с Ремусом?       — Я должна сказать, что была несколько удивлена, — продолжила Молли. — В конце концов, когда Джинни и Гарри, Рон и Тонкс бегали по дому как будто это их собственный частный бордель, я предположила, что ты и Ремус были… ну… — она оставила фразу многозначительно недосказанной, за что Гермиона была ей безмерно благодарна.       — Я думаю, — сказала Гермиона, обретя вновь способность говорить, — большинство людей предполагало то же самое, когда мы вернулись из Хогвартса.       Миссис Уизли кивнула.       — Мне нужно… извинится… перед тобой, Гермиона. Когда Кингсли сказал, что ты и Ремус встречаетесь… Ну… Я не думаю, что я действительно осознала это в полной мере.       Гермиона слегка улыбнулась.       — Могу себе представить, что это могло вызвать что-то вроде разочарования или тревоги, — сказала она.       Миссис Уизли рассмеялась.       — Мягко говоря, — она вздохнула, взяв Гермиону за руку. — Ты для меня как дочь, Миона, и мысль о том, что ты начинаешь отношения с человеком, который на двадцать лет старше тебя, и к тому же оборотень, была невероятно пугающей для меня.       Гермиона вдруг поняла, что миссис Уизли никогда раньше не называла ее уменьшительным именем.       — Но когда я увидела тебя и Ремуса вместе, все кусочки головоломки медленно начали собираться вместе. Вы оба бесконечно более зрелые, чем ваши друзья, и вы оба склонны руководствоваться голосом разума, когда дело доходит до… ну, назовем их опрометчивыми… Известно, что Гарри, Рон и Сириус принимают именно такие решения.       Гермиона слегка улыбнулась, когда Молли продолжила.       — Но есть кое-что еще. Ты и Ремус умные, добрые и щедрые души, и тот факт, что он старше тебя, только заставляет меня понять, насколько глупо было бы, если бы ты стала встречаться с кем-то своего возраста, — миссис Уизли усмехнулась про себя. — Ты слишком взрослая для любого из моих сыновей, даже считая Билла.       Миссис Уизли вздохнула.       — Я могу только представить, через что ты сейчас проходишь, дорогая. Но я знаю, что я чувствую каждый раз, когда мне приходится смотреть, как Артур отправляется на очередную миссию, а я провела с ним гораздо дольше, чем ты и Ремус. Это страшно.       — Да, — сказала Гермиона. — Каждый раз, когда я думаю об этом, мне просто хочется свернуться калачиком и плакать.       Миссис Уизли сочувственно улыбнулась.       — Я знаю, дорогая, — она любовно погладила волосы Гермионы. — Но ты должна знать, что он обязательно вернется.       Гермиона покачала головой.       — Вы знаете так же, как и я, что никто не может гарантировать это мне.       — Нет, — мягко согласилась миссис Уизли. — Я полагаю, что нет.       Гермиона вздохнула.       — Это просто… будет так трудно вернуться в Хогвартс без него.       Миссис Уизли кивнула.       — Я знаю. Но у тебя будут друзья. И Сириус станет вашим новым учителем Защиты. Я знаю, что вы все очень любите его.       Гермиона слегка напряглась. Она почти забыла, что Сириус заменит Ремуса в качестве ее учителя защиты. Она задавалась вопросом, заставит ли их Дамблдор продолжать частные уроки обороны для обучения новых членов Ордена.       Миссис Уизли отметила изменения в лице Гермионы.       — Ты в порядке, дорогая? Что-то не так?       Гермиона посмотрела в мягкие карие глаза своей приемной матери и боролась с собой, чтобы не рассказать всю историю миссис Уизли. Ей нужен был кто-то старше и мудрее, чем Джинни или мальчики, но она не была полностью уверена, что того уровня доверия, которого они смогли достичь, было достаточно, чтобы миссис Уизли помогла ей в этой ситуации.       — Честно говоря, я не знаю, стоит ли рассказывать вам, миссис Уизли, — медленно начала Гермиона и сразу же увидела боль в глазах женщины.       — Дело не в том, что я не хочу вам говорить, — продолжила Гермиона. — Это просто… это включает в себя много вещей, которыми я не особенно горжусь, и боюсь, что вы можете начать думать обо мне хуже из-за этого.       Миссис Уизли слегка успокоилась.       — Я не думаю, что есть что-то, что ты могла бы сказать мне, и это заставило бы меня разочароваться в тебе.       Гермиона глубоко вздохнула.       — До того, как мы с Ремусом начали встречаться, — тихо сказала она, — я спала с Сириусом.       Она всматривалась в лицо миссис Уизли, ища какие-либо признаки неодобрения или разочарования, но не смогла найти ни того, ни другого. Вместо этого Молли лишь слегка улыбнулась.       — Я полагаю, что это не должно так уж меня удивить.       Гермиона, должно быть, выглядела слегка возмущенной, потому что миссис Уизли усмехнулась.       — Сириус может быть очень обходительным человеком, когда он чего-то хочет, моя дорогая, и я уже давно знаю, что он положил на тебя глаз.       Гермиона моргнула.       — Что?       — С прошлого лета, когда ты вернулись на площадь Гриммо, ты выглядела уже как настоящая женщина и, наконец, достигла совершеннолетия… Ну… В конце концов Сириус всего лишь человек. Я не была уверена, что он все-таки затащит тебя в свою постель, но я полагаю, что даже у сильных женщин есть слабости.       Гермиона была ошеломлена, и миссис Уизли продолжила мысль.       — Но, конечно, ты не волнуешься о том, что что-то произойдет, пока Ремуса нет, не так ли?        — Нет, конечно, нет, — быстро сказала Гермиона. — Но… и это еще не все.       Миссис Уизли выгнула бровь, а Гермиона отвела взгляд.       — Сириус и я… Мы не были осторожны, потому что это произошло так внезапно… и мы немного испугались, когда я приехал сюда… все хорошо, — быстро заверила Гермиона, увидев, как во взгляде миссис Уизли нарастает паника. — Но это доказало тот факт, что чувства Сириуса… Ну… Я не думаю, что они настолько случайны, как можно было бы подумать.       — Ты имеешь в виду, что он… хочет серьезных отношений?       — Я так думаю. Но он знает, что я с Ремусом, и, конечно, он слишком заботится о своем друге, чтобы делать что-либо, кроме… Ну… А я не могу не думать об этом, особенно если Ремуса не будет так долго… Я беспокоюсь о его самоконтроле.       Миссис Уизли слегка улыбнулась.       — Сириус — хороший человек. Как бы я иногда не одобряла его вспыльчивость или его безрассудное отношение в жизни, я знаю, что он хороший человек. И я знаю, что ты хорошая девочка. Я полностью верю, что вы оба будете самим образцом верности.       — Но понимаете… Вот в чем дело. Все, что было между Сириусом и мной, началось из-за наших совместных уроков Защиты. Острые ощущения, чувство опасности… это усилило все. Полагаю, я была… эм… — Гермиона слегка покраснела, — была немного расстроена из-за Ремуса, а Сириус был готов, и… что, если это случится снова?       Миссис Уизли взяла ее за руку.       — Тот факт, что ты беспокоишься об этом, означает, что этого не произойдет. Ты защищена от того, что может произойти, потому что ты знаешь, как это было раньше. Ты должна доверять себе, Гермиона, чтобы поступать правильно. Я никогда бы не подумала, что ты колеблешься, когда дело доходит до правильных поступков, а я знаю тебя — и я верю в то, что говорю сейчас, больше, чем когда-либо — и я знаю, что ты любишь Ремуса достаточно, чтобы оставаться верной ему, несмотря ни на что.       — Да, — сказала Гермиона, по ее щекам вновь потекли слезы. — Я люблю его. И я не знаю, как я смогу справиться с тем, чтобы быть отдельно от него, не зная больно ли ему, или если он будет…       Она собиралась сказать «мертв», но она не могла заставить себя даже представить это.       — Он любит тебя, Гермиона. Я знаю, что это так, потому что Ремус ничего не делает наполовину. И то, что я увидела в его глазах, когда он смотрел на тебя в тот день, когда он уходил, было не чем иным, как чудесным взглядом бесконечной преданности. Так что сосредоточься на нем и на хороших вещах, и знай, что он тоже думает о тебе. Сосредоточьтесь на учебе, если ты поймешь, что слишком трудно думать о Ремусе. У вас есть будущее, о котором нужно думать, ты же знаешь.       Гермиона улыбнулась и впервые за долгое время вспомнила, каково это иметь сильную материнскую поддержку. Ей не хватало этого в последние нескольких лет ей, а ее собственная мать становилась все более отдаленной из-за ее непонимания волшебного мира. Теперь она может поговорить с миссис Уизли о чем угодно.       — Спасибо, — тихо сказала Гермиона, прежде чем окончательно рухнула в распростертые объятия Молли.       — Всегда пожалуйста, моя дорогая, — прошептала миссис Уизли. — В любое время.