Падение Империума. Галактика мертвецов

      Тускло светящиеся зелёные иероглифы Некронтир, расположенные на стенах тёмного, обсидианового цвета, освещали путь перед Имотехом и его телохранителями. С каждым шагом Повелителя Бурь, его плащ, состоящий из пластин ценных металлов, собирал плотные слои пыли, что стелились по всему полу гробницы. Всё окружающее их помещение выглядело заброшенным. Даже слишком… Лишь изредка можно было увидеть проползающих мимо крошечных скарабеев. Но ни одна гробница, даже самого бедного дворянского рода, не ограничивалась одними лишь скарабеями. Здесь же не было даже намёка на хоть какую-нибудь стражу. Эти детали не давали покоя совершенному мозгу Имотеха. Неужели вокруг владений фаэрона, одной из самых величайших династий, появился конкурент? Впрочем, это не имело особого значения. Нет такой силы в галактике, что смогла бы противостоять как Некронтир в целом, так и Повелителю Бурь в частности.         Каждый шаг, поворот и смещение в сторону сопровождался звуком гремящего металла. В ответ на эту какофонию из лязга и треска гаусс-орудий бессмертных приходило лишь эхо, таящее в себе странную и тревожную загадочность. Напряжение росло с каждой секундой нахождения в запустелой гробнице. Варгард Осирок старался держаться ближе своего владыки, дабы первым вступить в бой и принять на себя коварный удар возможного противника. К сожалению для него самого, владыка предпочитал сражаться с бросившим ему вызов глупцом лично. Осирока это всегда злило, ибо что это за телохранитель, который не может вступить в бой за своего повелителя? Плохой, некомпетентный, недостойный… Но он не мог возразить своему господину, а потому оставалось лишь смиренно молчать. Молчать и наблюдать за тем, как в неравной для оппонента битве побеждает Повелитель Бурь.         Бесцельное блуждание по тёмным коридорам гробницы раздражало Имотеха. По его мнению, было бы лучше попасть в засаду и пробираться в таинственные глубины с боем, нежели, подобно смертным, растрачивать своё время попусту. Казалось, что это будет длиться вечно, и лучшим вариантом будет развернуться и уйти, признав, что гробница была просто разграблена. Можно было бы, если бы не Осирок, внезапно остановивший рукой Имотеха, сделав попутно несколько широких шагов вперёд. Повелителя Бурь несомненно удивил и возмутил такой жест варгарда. — Немедленно назови причину остановки! — прервал продолжительную тишину Имотех.   — Там, впереди, — спешно сказал Осирок, указывая вперёд.         Обломки Могильного Паука. Старые. Забытые. Это говорило лишь об одном: в гробнице кто-то есть… Или был. Во всяком случае, вопросов становилось всё больше, а ответов на них так и не следовало. Почему гробница была заброшена? Заброшена ли она в действительности? Стал ли предсмертный крик Лланду’гора причиной произошедшего здесь? Неизвестно. Неизвестность раздражала Имотеха. Она всегда означала нестабильность. Нестабильность, в свою очередь, редко приводила к успеху. Держать всё под контролем — вот что любил больше всего Повелитель Бурь. За это он и снискал уважение у Крамматала, верховного исполнителя Кодекса Битвы, наместника Безмолвного Царя в этих краях. Как бы часто действия Имотеха ни шли в разрез с Кодексом, они всегда приводили к увеличению влияния империи Некронтир, а так же к той самой стабильности. Даже вероломный захват власти в династии Саутех, спустя какое-то время, пришёлся по душе Крамматалу. По крайней мере это смогло уберечь самый, ныне, большой дворянский род от длительной гражданской войны. И даже по сей день, благодаря власти Имотеха и его, в какой-то степени, радикальным мерам, не было даже намёка на восстания.         Крамматал всегда считал, что оставить Мандрагору было опрометчивым решением. Он понимал, что попытка завоевать новые земли и снискать себе славы может привести к потерям уже имевшихся. Но Имотеха не смогли остановить ни слова преторианца, ни советники, ни личный телохранитель. Ведь что может быть важнее, чем боевая слава? Повелитель Бурь старался вести преимущественно психологическую войну с противником, особенно, когда биологическая зараза разрослась до таких масштабов. Однако медаль имела и обратную сторону. Слава непременно может привести к нежелательному вниманию со стороны противника. Но внимание не пугало Имотеха. Напротив, внимание — это то, чего он добивался прежде всего.         Пустые размышления — та немногая часть, что осталась у некронов от их биологической оболочки. О, как же много из них мечтало вновь обрести тело из плоти и крови! Однако не так уж и мало некронов не понимало, к чему, получив совершенные металлические тела, возвращать отвратительную гниющую оболочку. Конечно, подобные мыслительные операции могли выполнять лишь те, кто не повредился рассудком при пробуждении, или хотя бы те, кто вообще умел мыслить.         К сожалению, а может, к счастью, мир не останавливается во время размышлений. Так и не останавливались Имотех со своей свитой. Не прошло и нескольких минут, как впереди их ждал тупик. Высокая стена, покрытая огромным количеством прорезей и глифов. Посреди этого архитектурного чуда красовался большой глиф неизвестной династии. — Криптек! — окликнул позади стоящего слугу Имотех. — Да, повелитель? — покорно спросил криптек, подходя к Повелителю Бурь, опираясь на свой Посох Света. — Проверь, — коротко ответил Имотех.         Неторопливыми шагами криптек начал приближаться к стене. Каждое его движение отражало мудрость тысячелетий. Каждая его мыслительная операция являла собой величие древней империи. А каждое знание — совершенство научного гиганта Некронтир. Но это не останавливало их врагов. Все противники были упрямы и стояли на пути, как эта проклятая стена. — Это не просто стена, владыка, — проговорил криптек, приблизившись, — это дверь. В стазис-камеру. — Открой, — Коротко отдал приказ Имотех.         Неподчинение наказуемо. Провал — тем более. Какой бы невыполнимой задача ни являлась — она должна быть выполнена. Будь то открытие двери, за которой могло ожидать что угодно, или нечто более серьёзное. Приказы лорда, а уж тем более фаэрона, не подлежат рассмотрению. Любой ценой. Любыми способами. Выполнить.         Открытие двери не было чем-то сверхъестественным. Особенно для криптека. Даже несмотря на то, что принадлежала она неизвестной династии. Прочная. Монолитная. Несокрушимая. Дверь ничем не отличалась от прочей архитектуры Некронтир. Всё те же идентификационные глифы. Всё тот же материал. Открыть её не составляло труда. Особенно для техноманта.         Несколько ухищрений заставили дверь засиять тёмно-зелёным цветом и с ужасающим грохотом разделиться на четыре части. Несколько мгновений — и она открыта. Не тратя ни секунды попусту, группа последовала внутрь. За порогом их ожидала… пустота. Огромное помещение. Пустое. В нём не было даже той пародии на жизнь, каковой являлись некроны в своих механических телах. — Их нет. Свежеватель? — проговорил Осирок, обращаясь к своему владыке. — Вероятно. Оружие наизготовку.         Вопросы, вопросы, вопросы. Одни предположения, и ни одного ответа. Почему стазис-камера пуста? Чьих рук это дело? И вновь эта противная, отвратительная неизвестность. Гадкая неизвестность, таящая в себе бесконечную опасность или спасение. Лишь за одно в такие моменты Имотех благодарил К’тан: за отсутствие боевого духа в принципе. Как же прекрасно, когда в такие стрессовые для обычного биологического существа моменты нет необходимости произносить длинные речи, чтобы успокоить нежный разум своих воинов. Ведь, когда у большинства бойцов твоей армии вообще нет разума, — не говоря уже о личности — это плюс.         Новое окружение таило в себе опасности в разы большие, чем предыдущее. Стазис-камера обладала такими размерами, что невооружённым взглядом практически невозможно было увидеть конца помещения. И тишина. Зловещая тишина. Многие уже давно пожалели, что отправились в эту экспедицию. Посчитали, что лучше оставить эту работу Странственнику. Но рвение Имотеха было велико. С несвойственным для неживого юношеским пылом он обследовал эту гробницу. Непонятно, почему он посчитал это хорошей идеей. Здесь не было ровным счётом ничего. Как, впрочем, и на поверхности. Одни лишь останки цивилизаций: человеческой и Некронтир. Но Повелитель Бурь считал, что найдёт здесь то, что привнесёт ценный вклад в его новую экспансию. Быть может, мозговой процессор не подводил его. А, возможно, болезнь Свежевателя уже добралась до него и медленно пожирала его разум.         Вдруг раздался шум. За ним - свечение. Быстро приближающийся луч пролетел мимо Имотеха. Попадание. Бессмертный из личной гвардии пал. Протоколы реанимации успешно сработали. С частично дезинтегрированным нагрудным панцирем, гордый Бессмертный восстал. — Открыть огонь! — Отдал приказ своим Бессмертным Имотех, — Лич-гвардия — строй щитов.         Лич-гвардия, как можно быстрее, выстроились стеной щитов перед повелителем и его свитой. Бессмертные, стоящие по правую сторону, незамедлительно открыли огонь во тьму. Ответные меры не заставили себя долго ждать. Несколько лучей полетело в ответ, попав по щитам лич-гвардии, и задев пару Бессмертных скользящими попаданиями. Ещё несколько залпов двойных гаусс-орудий — и противник пал. Должно быть, пал. Здесь ничему нельзя было доверять, и потому, несомненно, стоило убедиться в полном успехе этой схватки.         Двигаясь ровным строем, топча по пути останки былых защитников этого места, они приблизились к нарушителям спокойствия. Уже мёртвым. Это были обыкновенные воины. Дезитегрированные до такой степени, что опознать их было тяжело. — Не подходить, — раздался властный голос Повелителя Бурь, — они могут быть заражены.         Не было хуже проклятия для некрона, чем Свежеватель. Месть Лланду’гора стала особенно ощутима сквозь миллионы лет сна. Его крик мог превратить и без того эхо былой мощи Некронтир в истошный вопль безумной твари, желающей лишь одного — крови.         Крамматал был немало удивлён произошедшим. Атака себе подобных, да ещё и без предупреждения, сама по себе являлась прямым нарушением Кодекса Битвы. Но ни один воин не станет атаковать без приказа своего лорда. Значит кто-то ими управляет. Но кто? Лорд-ренегат? Или уже поражённый Свежевателем? Опять вопросы. Ответы порождали десятки новых вопросов. И даже вопросы превращались в целые цепочки противоречий. Если это Свежеватель, то почему они сидят в гробнице, а не рыщут на поверхности, в поиске пищи? И если то, что случилось с людскими городами наверху — их дело, то почему нет явных следов мутаций? — Проклятье! — Вдруг воскликнул Крамматал и, сам от себя не ожидая такого, опешил, — мои мыслительные процессы сбиваются и заходят в тупик, Имотех. — Терпение. Скоро мы всё узнаем. — Важно ответил Имотех, взбираясь по ступенькам большой твердокаменной лестницы.         И вновь дверь. Богато украшенная, с росписью, которая рассказывала о подвигах лорда — владельца этого мира и о его званиях. Регент Дрекка. Лорд династии Матарон. Эта информация мало о чём говорила. Точнее сказать, вообще ни о чём. Очередной лорд очередной забытой и уничтоженной временем династии — вот единственное, что можно было сказать.         Имотех бросил взгляд на криптека и властно указал на дверь. Объяснять дважды не пришлось. Вновь та же самая задача. И вновь она успешно выполнена. Гул волной разнёсся по залу. Дверь одной монолитной плитой начала медленно опускаться. Криптек чуть-чуть отошёл от неё. Через некоторое время дверь опустилась до половины. Техномант увидел силуэты по ту сторону проёма. Он немного отступил и в шоке схватился двумя руками за посох. — О, нет… — тихо протянул старый криптек и получил несколько зарядов гаусс-огня в голову и торс.         Тело криптека, сделанное из качественного живого металла, грузно упало на пол, звеня оставшимися от него украшениями. Имотех успел скомандовать лич-гвардии выстроиться в формацию «квадрат», до того как сам разделил бы участь старого техноманта.         Дверь раскрылась и ничего больше не оставалось, кроме как идти вперёд. В своё время отражающие щиты лич-стражи прекрасно показывали себя в бою против собратьев, вооружённых гаусс-пушками. Имотех знал, что даже с его немногочисленными силами можно отражать шквальный огонь, и дать достойный отпор противнику. За широкими телами и щитами лич-гвардии невозможно было разглядеть, кто ведёт огонь. Бессмертные стреляли в ответ, но их было слишком мало. Они падали, вставали и вновь падали. Однако и ряды противника редели, но как-то несвойственно для некронов. С каждой убитой целью, хоть и на немного, но обстрел ослабевал. Словно протоколы реанимации не работали вовсе.         Это было лишь началом череды неожиданных происшествий. Вмиг шквальный огонь прекратился. Кратчайший миг тишины — и раздались удары невероятной мощи по щитам лич-стражей. Некоторые бойцы даже оступались при таком натиске. Но и это не сломило строй личной охраны Имотеха. Осирок, не желавший стоять на месте, как забитый в угол пугливый зверёк, бросился в атаку. Повелитель Бурь не стал его останавливать. Тем временем противник на мгновение остановил натиск. Но лишь для того, чтобы броситься в ещё одну атаку, более жестокую. Лязг клинков о некродермис охватил весь зал и каждую секунду раздавался эхом. Стояло ощущение, что Имотеха окружает многотысячное войско.         Удар.         Противник неумолимо продолжал бить лич-стражей, словно считал, что сможет пробить нерушимый строй телохранителей.         Удар.         Конечности врагов разлетались в разные стороны. Каждый удар лич-стража возвращался десятками ударов врагов.         Удар.         Голова с плеч. Один из лич-стражей пал. На колени. Обезглавленный. Как низко, как позорно пасть на колени, даже в смерти.         Удар.         На этот раз противник явил себя. Гуманоидное телосложение. Покрытый с ног до головы бронёй из некродермиса, со шлемом что закрывал практически всё. Всё, кроме этого отвратительного оскала из человеческих зубов. Имотех узнал это существо. Забытые во времени. Он думал, что они исчезли окончательно. Но нет. Отверженные. Всё это время скрывались тут, как противные лабораторные крысы, что вдруг решили восстать против своих создателей. Ненавидимые всеми и каждым. Вся их боль и злость в этих ужасных ухмылках. Как же гадко. Низко. Противно. Мерко осознание того, что эти выродки живут с тобой в одной вселенной. За спиной. Всегда готовые воткнуть боевые косы в спину.         Взмах.         Отверженный занёс свою косу, чтобы нанести удар по Имотеху. Крамматал успел нанести чёткий удар и срубил противнику руки. Повелитель Бурь в свою очередь воспользовался Рукавицей Пламени. Сгусток зелёного огня плавно сполз с пальцев и стремительно полетел в Отверженного, нанес ему непоправимый ущерб и швырнул назад. Бой тем временем так и не желал закончиться. Отверженные падали один за другим. Победа была в руках Повелителя Бурь. С каждой секундой боя ответы сами собой влетали в голову. И состояли они всего лишь из одного слова. Кто? Как? Почему? Отверженные. Всё это время. Наконец, никаких больше вопросов. Никакой больше неизвестности. Стабильность. Приятное чувство для того, кто уже ничего не чувствует.         Однако Имотех опередил события. Было слишком рано предаваться праздности. И когда ты считаешь, что нашёл ответы на все вопросы, судьба даёт тебе пощёчину за невежество. Этой пощёчиной был властный крик, что раздался из-за спины. — Прекратить! — крикнул некто со странным акцентом, несвойственным для тех, у кого язык Некронтир родной.         Отверженные, которых всё же было немало, разошлись по сторонам. Бой мгновенно прервался. По крайней мере, на какое-то время. Существо, чей приказ смиренно выполнили Отверженные, приближалось. Медленными, человечески неуклюжими, но властными шагами. В руках оно несло своё оружие, что походило на боевую косу, но более совершенную. Четыре прекрасно заточенных лезвия. Два — большие, как у секиры, параллельны друг другу и направлены остриями кверху. Другая пара подобна предыдущим, но гораздо меньше и остриями книзу. Подобно боевой косе, они крепились к пушке Гаусса. Он нёс это орудие величаво, как знамя, чуть приподняв над землёй.         Отверженный приблизился к Имотеху. Он поднял свою косу и преподнёс её лезвие к горлу Повелителя Бурь. Фаэрон стоял прямо и гордо. Он держал посох по правую сторону от себя и смотрел прямо в уродливые красные глазницы Отверженного. — Имотех, Повелитель… Бурь. Что ты забыл… в моих… покоях? — Начал разговор Владыка Отверженных, делая паузы между некоторыми словами, словно задыхаясь.   — Этот мир теперь во власти династии Саутех. Как и всё, что на нём находится. Ты знаешь законы, Аут’катор.         Он знал законы. Но кто захочет отдавать свои собственные владения тем, кто держал тебя в рабстве? Аут’катор всем своим существом ненавидел Некронтир. Он был первым среди Отверженных. Был сильнее прочих, являлся совершенным созданием Сзераса. Иллюминор вложил в него весь свой энтузиазм, все самые лучшие материалы. Остальные не были ему ровней. Теперь же он простой предатель, ренегат, один из множества. Грязное пятно на карте великой истории некронов. Аут’катор, Изгой — с языка Некронтир. Такое имя закрепилось за ним после печально известного восстания. Сам ли он себя так назвал или кто-то другой — это было не важно. Главное, что, казалось бы, канувший в Лету мятежник стоит здесь, живой, и гордо держит клинок у горла Имотеха.         Вдалеке раздался шум. Скрежет металла о камень. Потом шаги. Это был Осирок. Варгард приблизился к своему владыке, весь побитый и держащий свою отрубленную левую руку. Он встал по левую сторону от Имотеха. Гордо подняв голову, Осирок начал сверлить взглядом Аут’катора, изредка поворачиваясь в сторону Повелителя Бурь. — Убери оружие, отродье, иначе познаешь гнев всей династии Саутех, — презрительно обратился к Отверженному Осирок. — Убери. Оружие. Аут’катор. Не зли их, — раздалось четыре голоса вдали помещения.         Отверженный медленно убрал свою косу от горла Имотеха. Осирок посмотрел за спину Аут’катора. В конце зала, по правую и левую сторону от стазис-трона лорда, стояли Отверженные. Они были почти так же богато украшены, как и сам Изгой, но их вооружение было скромнее, так же как и размер наплечников. За столько времени в рядах ренегатов образовалась своя иерхархия. Все они управлялись Советом Фах’т. Пять самых сильных Отверженных, главный из которых был сам Аут’катор. Но в решении вопросов последнее слово оставалось за большинством голосов совета. — Совет желает. Выслушать вас. Некронтир. Говорите, — вновь раздались голоса членов Совета. — Как я уже говорил, — начал Имотех, — этот мир теперь принадлежит династии Саутех. Покиньте его, или умрите. — Мы не можем. Отдать свой мир. Имотех. Иначе мы сгинем. — Ваша смерть неизбежна в любом случае. Такова участь всякого, кто предал своих владык, — встрял в разговор Крамматал.         И он был прав. Такова участь всех предателей. Смерть, и ничего более. Все те года, всё то время, что прошло с начала восстания, Крамматал сильнее всех желал найти их и лично лишить жизни каждую тварь, что посягнула на власть Некронтир. Особенно сейчас он еле сдерживал себя, что бы не поднять свою косу и не разрубить на тысячи кусков каждого Отверженного. Энграммы подчинения дают о себе знать. Как бы велико ни было желание, действовать без приказа владыки нельзя. Ослушаться — не позволительно. Отверженным сложно это понять. Как сейчас, так и тогда.         Дерзость Крамматала удивила Имотеха и выбесила Аут’катора. Напряжение было высоко. Любое неосторожное слово и действие могло бы с лёгкостью нарушить хрупкое перемирие. И привести к очередной бойне. Аут’катор нагнулся и поднял голову падшего лич-стража. — Как же вы мне… противны, — произнёс Отверженный, сжимая голову лич-стража с такой силой, что по ней пошли небольшие трещины. — Каждый из вас.         Силы Отверженного были поистине велики. А их психические способности поражали. Охотники на псайкеров — вот какими их создавал Иллюминор Сзерас. Когда не хватает ресурсов или же попросту невозможно использовать матрицу нуль-поля, в бой выходили они. Отверженные. Мобильные, сильные, неустрашимые. Обычные биологические твари бежали в страхе, движимые неизвестными силами. Головы пскайкеров сгорали изнутри, испуская из окровавленных глазниц неестественный дым. Эта сила привлекала Имотеха. Он понимал, что уничтожить их всех — значит лишить свою армию необходимого ему преимущества. Во времена, когда владеющих таинственными силами варпа становится всё больше — бойцы, такие как Отверженные, нужны как никогда раньше. Пусть их наполовину биологические тела уступали в обычном бою полностью состоящим из некродермиса бойцам армии Некронтир, но их удивительные способности ещё могут послужить Имотеху и его династии.         Мысли роились по центральному процессору в голове Имотеха. Он рассматривал все возможные развития диалога. В том числе и те, что заканчивались боем. Но одна из мыслей не давала ему покоя. Союз. Что если заключить союз с предателями? Не станет ли он сам предателем? Не начнут ли на него охоту союзники? Подчинённые? Или даже Триарх? Впрочем, Сарех не пугал его. Тот был слишком занят богомерзкими играми с живыми. И этими бесполезными попытками вернуть биологическую оболочку. Противно даже думать об этом. Но кажется, решение уже было принято. Анализ возможного развития событий проведён. Роковой момент настал. — В таком случае… — начал Имотех, стараясь подобрать нужные слова. — У меня к вам другое предложение. Присоединитесь ко мне. И я дарую вам защиту и прощение среди членов моей династии. — Нет! — Выкрикнули одновременно Аут’катор и Крамматал.         Верховный лорд-вершитель не ожидал такого вероломства от Имотеха. Предложить союз гадким ренегатам? Даровать им прощение?! Мыслительные процессы сбивались в голове Крамматала. Он не мог понять: хитрый ли это план Имотеха по внедрению в доверие или же он всерьёз решил принять предателей в свои ряды? — Именем Триарха, объяснись, Повелитель Бурь! — поднял голос на фаэрона Крамматал. — Что за дерзость? — удивлённо задал вопрос Имотех. — У меня тот же вопрос. — Я не обязан отчитываться перед тобой или перед Триархом, — грубо и властно ответил Имотех.         Спор был прерван. Совет Фах’т был не меньше удивлён предложением Повелителя Бурь. Они не могли так просто довериться Некронтир. Даже отсюда они наслышаны о стратегическом гении фаэрона династии Саутех. Принять его предложение — страшный риск, ведь нет гарантии, что это не очередная уловка. Отклонить — неминуемая гибель. Согласиться — получить прощение и защиту. Отказаться — сгинуть во тьме времени… на этот раз навсегда. В любом случае принять решение нужно сейчас. При любом раскладе — решится дальнейшая судьба Отверженных. — Я отказываюсь… Принимать твоё предложение… Некрон, — высказался Аут’катор с характерной для него манерой речи. — Твоё слово. Будет. Учтено. Владыка.         На мгновение в зале повисла тишина. Аут’катор, переполненный ненависти не желал принимать ничего от некрона. Каким бы высокопоставленным и честным он ни был. Все некроны для него — мерзкие уроды, превратившие его в себе подобного. Неизвестно, было ли это роковой случайностью или же чётко продуманным планом — Сзерас не стёр его личность. Отверженный помнил всё. От его человеческого прошлого до деяний, что он совершал, будучи телохранителем своего лорда. Он видел и осознавал всё, что делал. Но не мог управлять собой. Раб. Угнетённый. Глупо, в его положении. Однако он считал себя таковым. Дальнейшая судьба Аут’катора и всех Отверженных лежала в руках остальных членов Совета. Их слову он не мог противиться. — Мы. Вынесли. Решение. Внемли, — прервали тишину четверо из Совета, — Мы. Согласны. Примкнуть к тебе. Но… — Но, что? — Властно, но с нескрываемым интересом спросил Имотех. — У нас. Есть. Условие. И не одно, — ответил Совет. — Я слушаю, — сказал Имотех, ожидая, что ещё можно потребовать. — Даруй нам. Этот мир. Приведи. Подобных нам.         Даровать планету не представляло проблем. Всё равно она будет принадлежать Саутех, вне зависимости от того, кто за ней приглядывает. Но привести «подобных им». Это означало лишь одно — возобновление Отверженных. Совсем немногие криптеки знали, как их создавать, и лишь единицы среди них умели сделать полностью функционирующего бойца. И только Сзерас мог сделать по настоящему идеального Отверженного. Найти великого Иллюминора Сзераса — задача не из лёгких. Уговорить его возобновить запрещённую технологию — практически невозможно. Цена наверняка будет неподъёмной. Имотех начал размышления по этому поводу, как вдруг к нему подошёл Крамматал. — Я больше не в силах смотреть на то, как мой владыка становится предателем, очерняя честь династии и своих поданных, — важно провозгласил Крамматал. — Ты бросаешь мне вызов, преторианец? — Без толики удивления спросил Имотех, крепко сжав посох. — Именно так. Я предпочту погибнуть в этой дуэли с честью, чем жить в бесчестии, под твоим началом, Имотех, — ответил Крамматал, — Именем Триарха и Безмолвного Царя, я, Крамматал, Лорд-вершитель и верховный исполнитель Кодекса Битвы, приговариваю тебя к смерти, за предательство. Приговор привести к выполнению. — Да будет так, — смиренно сказал Имотех, приготовившись к бою.         Два некрона схлестнулись в битве. Лязг косы Крамматала о посох Имотеха пронзал воздух вокруг. Лорд-вершитель, с присущем ему праведным рвением, атаковал Повелителя Бурь. Каждый удар был изящнее предыдущего. Но как бы искусны ни были выпады, они так и не достигали цели и бились об оружие оппонента. Ни Имотех, ни тем более Крамматал, не собирались уступать в этой схватке. Удар за ударом, и ни один из них так и не становился смертельным. Казалось, что эта дуэль будет длится вечно. Ни одной ошибки. Ни одной погрешности. Максимальная решимость. Несомненные плюсы механического существа некронов. Но в битве с себе подобными они приносили мало пользы. Дуэли лордов проходили неимоверно долго. Идеальный процессор в голове полководца просчитывал действия противника на несколько шагов вперёд. Но есть ли смысл от этого, если твой оппонент способен на то же самое? Так было и в этом сражении. На рассекающий удар косы Крамматала следовал мгновенный прямой выпад в грудь. В свою очередь, на взмах посоха шёл контрудар древком косы. И так до бесконечности. Даже, казалось бы, самые неожиданные броски, незамедлительно отражались. Осирок наблюдал за этим действом. Он не мог встрять в битву без приказа. Но опасность была слишком велика. Можно ли ослушаться приказа? Что будет настоящим проявлением верности? Смиренно стоять и наблюдать или же схлестнуться в битве вместе со своим владыкой? Ответ последовал сам собой. Бросив отсечённую руку, Осирок ворвался, нанеся резкий удар фазовым клинком. Враг был обезоружен. Механическая кисть, вооружённая косой, слетела с руки и грузно упала на пол. — Осирок… — промолвил Крамматал, как в ту же секунду получил сгусток зелёного пламени в лицо.         Этот бросок оказался настолько силён, что повалил Крамматала на пол. Без возможности что-либо сделать он лежал и ждал, когда Имотех свершит своё правосудие. Правосудие предателя. Имотех, в сопровождении своего телохранителя, подошёл к лежащему Крамматалу. — Безмолвный царь узнает о твоём вероломстве, Имотех, — медленно сказал Верховный вершитель. — Если ты увидишь его, передай, что на его останках будет построена новая империя. Империя, о которой мы мечтали после пробуждения. Моя империя.         Имотех, Повелитель Бурь. Фаэрон династии Саутех. Величайший полководец. Все эти звания прекрасно ему подходили. Но можно ли его назвать предателем? Сложно сказать. Было ли поражение Крамматала отступничеством или необходимой жертвой — непонятно. Решительность Имотеха в деле возвращения величия империи Некронтир могла привести его к великой победе или же к величайшему краху в истории его расы. Но он знал, что эта галактика принадлежала и принадлежит Некронтир. И никто не может помешать ему. Даже свои собственные подчинённые.         Осирок подобрал свою руку и, смотря вперёд, шёл за своим владыкой. Он сделал свой выбор. Был ли он правильным или нет, это не важно. Ведь что бы ни произошло, как бы силён ни был его повелитель, ему была необходима помощь варгарда. Как бы далеко не зашёл Имотех, Осирок всегда будет смиренно следовать за ним, ходя по растоптанным костям как биологических существ, так и по механическим останкам несогласных некронов. Он не знал, какая участь ждёт его в будущем: забвение или слава в тени господина, но твёрдо верил, что он будет рядом.         Имотех со своей свитой направились обратно в пустоту проклятой гробницы, оставив позади новых, неожиданных союзников, и некогда верных бойцов. Впереди их ждала неизвестность. И сложно было сказать, принесёт ли она стабильность, о которой так грезил ныне падший Крамматал — неизвестно. Единственное, что было точно известно для Имотеха изучало его, ожидало и окружало. То, что заняло галактику, что принадлежала его расе. Те, кто дышат желанием стереть с лица вселенной всех, кто не похож на них. И он знал, что они падут. Как сухая трава под его ногами. Он знал, что Империум падёт.