Падение Империума. Галактика мертвецов

      Мёртвая трава бледно-жёлтого цвета сгибалась от шагов, сливаясь с потрескавшейся от сухости и снарядов землёй, не в силах принять обратную форму. Безжизненный пейзаж некогда населённой людьми планеты мог повергнуть в отчаяние неподготовленный разум любого, но не Имотеха. Эта картина ласкала его взор. Она, если так можно было сказать о некронах, вызывала радость, может быть даже гордость. Возможно, печаль? Нет, ни в коем случае. Грусть — незнакомая эмоция. Когда-то давно — возможно, но не сейчас. Ненависть. Кажется, единственное, что осталось, это ненависть. Хотя сложно назвать эмоцией набор операций в центральном процессоре мозга, подкреплённый лишь одной задачей — вернуть своё.       Ходить под солнечными лучами, пожалуй, было не самой приятной перспективой. Сложно сказать, что лучше: свет поверхности или бесконечная тьма заброшенной гробницы. Во всяком случае, это было совершенно неважно. Этот дискомфорт был незначителен и жалок по сравнению с существованием в одной галактике с биологической заразой. Противная, слабая, податливая плоть. Имотех никак не мог понять рвения Сареха к этой проклятой цели. Как, имея такую силу, вообще можно думать об обратном биопереносе?       Небольшие задержки были позволительны в этот раз. Атмосфера была несколько менее напряжённой. Может, даже приятной. Витающая в воздухе смерть была сладка как никогда. Звук хрустящих под ногами костей ублажал слух. Какое же удовольствие доставляла очищенная от жизни планета! Она принадлежала Некронтир, и этого одного было достаточно для объяснения даже одной секунды расслабленности. Каждая вещь, каждый осколок, кость и разрушенный дот говорил об одном: господство Некронтир близко, и никто не способен этому противостоять. Даже окружающая природа пугающе шептала об этом, испуская последний предсмертный вздох.       Шагая в унисон с Имотехом, Осирок не мог оторвать своих линз от этой идиллии. Ничто так не завораживало его, как смерть. Прекрасная картина замершего мира. На этот раз навечно замершего. У людей это вызывало страх, порой отвращение, но для некрона не было ничего прекрасней победы смерти над жизнью. И для каждого, даже для обычного бойца, было огромной честью принимать участие в этой «войне». Ещё большей честью был вклад в победу, пусть даже самый незначительный.       Отверженные шагали позади всех. За последние несколько часов все перенесли некоторые потрясения. Аут’катора же они коснулись сильнее всего. Огромное количество эмоций переполняло его модифицированный мозг, но его изуродованное лицо не могло их выразить. Ненависть. Злоба. Равнодушие. Удовлетворение? Надежда? Насчёт последних он не был уверен. Палитра цветов, где красками служили эмоции, была переполнена разными оттенками. Многие из них вызывали отвращение, их хотелось отринуть и забыть, но какие-то не хотелось отпускать очень долгое время. Всего одно слово вызывало такую бурю из эмоций. Союз? Предательство? Смерть? Да, смерть. Опять нести смерть во имя… Некронтир. Как низко, но… так ли это плохо?       Смерть была поистине ужасна для человека. Неизвестность пугала. Никто из них не мог принять тот факт, что каждый сделает шаг «по ту сторону». Некронтир тоже не могли. В борьбе за жизнь никто из них не заметил, как этот самый «шаг» был сделан. За «гранью» не было бесконечных мучений или божественных удовольствий. За «гранью» даже не было покоя. Только будущее, всё такое же неизведанное и мрачное. Сарех мог лишить Некронтир этого будущего, сделав большой шаг назад. Эта отвратительная и непонятная ностальгия застилала взор Безмолвного Царя. Он внушил многим, что раньше было лучше, что вечное существование — это проклятие, а не великий дар. Но разве это так? Консерватизм, желание сохранить всё как есть или вернуть былое — сладкая ложь, и ничего более. Безумный страх прогресса — вот что такое консерватизм. Это зараза, изъедающая общество изнутри, следствием которой является ностальгия. Она нежно шепчет о том, как же было хорошо тогда, давным давно. Но мало кто рассказывал о том, как истошно вопили в агонии в продолжение этого шёпота, когда те вещи из былого времени врывались в их жизнь, возвращая вдобавок ужасы, о которых все почему-то забыли. Многие привыкли помнить только хорошее, убрав в глубокие уголки своего разума сакральные страхи. Но до чего же велико удивление каждого, когда вдруг забытые кошмары прошлого возвращаются крича: «Вы забыли о нас, но мы всегда были рядом».

***

      Капли дождя нехотя формировались в пролетающих тучах, и медленно, покорно пропуская друг друга, летели вниз. Набирая скорость, они заканчивали свой короткий жизненный цикл столкновением с рыхлой землёй и металлом тел некронов. Нарастающий дождь смывал пыльный налёт с некродермиса. Броня сверкала, освещённая быстро бегущей зелёной энергией орудий. Уже пропитанная водой земля с лёгкостью прогибалась под ногами. С такой же лёгкостью, как и миры мятежников в лучшие времена.       Грязь. Дождь. Металл. Ничего лишнего. Красота в минимализме. Хотелось бы этим любоваться, однако это не имеет смысла. Любование красивым пейзажем, кроме пресловутого удовлетворения, не приносит ничего полезного, рационального. Трата времени — не более. Подобное помогает собраться с мыслями, сосредоточиться. Сие помогает живым; мёртвым это ни к чему.       Они шагали, разбрасывая грязь своими тяжёлыми ногами и рассекая стену ливня. Неустанно идущие, неизвестно куда и непонятно зачем. Они не задавали вопросов — не могли; не теряли надежды и не испытывали страха — не могли; не предавали и не оступались — не могли; они продали души за бесконечное служение не потому что хотели, и не потому что не оставалось выбора. Всё куда проще: так желал господин. И чем он лучше Богов, которых сверг? Они не узнают ответа. А если узнают, то не поймут — не способны.       Через призму сверкающих зелёных глазных сфер они видели вдалеке силуэты зданий. Примитивный для некрона мозг проводил анализ увиденного. Изображение по каналам передавалось в центральный процессор. Информация обрабатывалась, результат выводился на интерфейс. Человеческая архитектура. Примитивная для готики, сложная для дикого племени. Небольшие квадратные дома; разрушены; многие почти полностью ушли под землю. Окна в некоторых зданиях местами заколочены пластиковыми досками. Местами вообще отсутствуют стены и крыши. Бойцы, в отличие от своих лордов, не проводили причинно-следственный анализ. Знания окружающей местности было достаточно. Остальная информация не несла пользы для них. Они не могли её извлечь.       Подобно обычным бойцам, Имотех проводил анализ окружения. Но он не ограничивался простым описанием местности с выявлением возможной угрозы. Полученная информация тщательно обрабатывалась, сами собой всплывали вопросы, просчитывались все возможные ходы при самых вероятных и невероятных будущих событиях. Выискивались наилучшие позиции и даже разрабатывался ход грядущей битвы, которой могло и не быть вовсе. Мановением руки занимались возвышенности в виде крыш разрушенных двухэтажек. Наземные укрытия частично заполнялись бойцами. Стража вместе с Осироком и Отверженными старалась держаться ближе. Планета была очищена — это факт. Но Имотех не терпел неожиданных выпадов.       Аут’катор тоже не терпел. Потому они спрятались в глубинах этого уничтоженного мира. Туда, где их бы никто не нашёл. Где их бы не ждала кара за преступления или не нашёл бы любопытный глаз проходящего мимо. Не зря их называют Отверженными. Недооценённые среди Некронтир, проклятые среди людей, сейчас они имели надежду на искупление грехов среди хотя бы тех, кто их создал. Теперь у них была надежда на существование.       Владыка Отверженных наконец обратил свой взор вперёд. Имперский городок, что буквально лежал на ладони, а теперь ещё и был сжат в металлический кулак Некронтир. Величественные знаки имперской Аквилы, что некогда красовались на зданиях, ныне лежали в грязи, повреждённые до неузнаваемости, равно как и сами жители. В нескольких метрах от Имотеха и Осирока стояла статуя самой главной иконы человечества — Бога-Императора. Точнее, лишь то, что от неё осталось. Аут’катор и Варгард внимательно разглядывали останки статуи.       Отверженные почти ничего не помнят из своего прошлого, чего не сказать о их владыке: он помнит своё человеческое прошлое, помнит город, помнит свой дом. Помнит храмы, аквилу, людей… жизнь. И что самое главное — помнит свободу. Он знал, что люди уже никогда не примут Отверженных. Но и быть рабом среди своих создателей — нет, этого он не желал. Пусть служба у Имотеха — желание Совета, но понемногу он соглашался с ним, как и с самим Имотехом. Повелитель Бурь был умён, внушителен и убедителен. Такому хотелось… служить? Нет, хотелось с ним сотрудничать. Никогда более Отверженные не будут никому служить, кроме самих себя. — И это вы называете Богом? — с презрением спросил Осирок, переведя взгляд на стоящего рядом Аут’катора, которому явно не понравился вопрос Варгарда. — Жалкое зрелище. Но не стоит забывать позор, что перенесла наша раса, Осирок. - Произнес Имотех.       Дар и проклятье. Гордость и позор. Этими столь противоречивыми вещами некогда наградили их К’тан. Обманом они заставили Некронтир выполнить всю грязную работу. Да, они желали снискать мести для Древних. Но они не желали становиться рабами. Эту ложь можно было искупить лишь смертью. Но смерти было мало. Некронтир сами стали хозяевами, расколов и подчинив себе самодовольных К’тан.       Имотеха поглотили раздумья. Он вспоминал. Осколки от статуи человеческого божества напоминали ему о пробуждении. Отвратительный отрывок времени, преисполненный анархии. Об этом не хотелось вспоминать, но мысли сами забивали оперативную память, не позволяя сосредоточиться на главном.

***

      Наконец, она была найдена. Нетронутая, не разграбленная, гробница Немесора Имотеха, сокрытая в горах от нежелательных гостей, была спроектирована лично Повелителем Бурь перед погружением в сон. Хитрые лабиринты и сильнейшая стража — всё это было в его духе. Крамматал и лорд Ан’нуум входили в эти чертоги на свой страх и риск.       Гражданская война на Мандрагоре достигла своего пика. Смерть фаэрона внесла сильнейшие коррективы в династии. Практически каждый лорд возжелал трон властителя Саутех, но никто так и не смог им завладеть. Подошедший к цели слишком близко подвергался ликвидации. В ход шло любое оружие. Кодекс битвы забыт напрочь, ведь в борьбе за власть все средства хороши, не так ли?       Ан’нуум не был исключением из сложившегося правила. Сложно сказать, сильнее ли всех он желал стать фаэроном и заслуживал ли этого звания. Заручиться поддержкой сильнейшего полководца, которого знала галактика, было не только честью, но и практически автоматической победой в войне за трон. Такой возможности упустить было нельзя. Однако погибать в поисках Имотеха он не желал. Иначе к чему такие старания?       Вершитель Крамматал не преследовал цели стать новым фаэроном. Законы не позволяли Триархическому Преторианцу занимать правительственные должности в тех или иных династиях. Ан’нуум, пожалуй, был для него лишь пешкой. Очередной нарушитель Кодекса битвы. Не один повелитель пал от рук Крамматала, ведь законы писаны для всех без исключений. Вершитель не удостаивал никого своим присутствием. Только фаэрона или нарушителя. Во втором случае это была первая и последняя встреча. Вокруг него ходило множество слухов. Многие из них говорят, что это именно Крамматал лишал жизни лордов, пытавшихся ступить на трон династии. Другие предполагают, что действующий фаэрон был пронзён именно косой Вершителя. Однако во времена смуты нельзя было брать что-либо на веру. Иначе последним, что увидел бы глупец, была бы закутанная в потрёпанную чёрную ткань фигура, держащая гиперфазовую косу во взмахе.       Коридоры гробницы оказались необычайно широки и просторны, стены из некродермиса были покрыты барельефами с подвигами Немесора и символикой династии Саутех. Фигура Имотеха на всех изображениях была богато украшена, практически достоверно представляли его образ времён Войны в Небесах. На одном барельефе Немесор, возвышаясь над другими, отдавал приказ об атаке по лорду-ренегату, что был изображён сумбурно и бедно; на другом же Имотех был представлен в дуэли с одним из Повелителей династии Орускар, ещё во времена до биопереноса, их лица были закрыты церемониальными масками, а тела покрыты богато украшенной броней. Красота и практичность, типично для Имотеха. Гробница выглядела гораздо лучше, чем мир, на котором находилась.       К сожалению, анархия не обошла стороной и мир Имотеха. В отсутствие Немесора и, по совместительству, регента, низшие лорды пустились во все тяжкие, подхватив волнения и начав междоусобные войны. Ныне мир пребывает в упадке, тлеет, как уголь, пробыв в пламени нескончаемых сражений. Да, гробница Немесора была просто жемчужиной на фоне происходящего кошмара. Системы защиты прекрасно показали себя: не один отряд пал от инструментов боли каноптековых созданий, как и не одно чудовище погибло от рук незваных гостей.       Крамматал и Ан’нуум на своём пути по глубинам гробницы уже имели честь встретить каноптековых защитников Имотеха. Существа не могли отличить Некронтир от остальных, как это обычно было в других гробницах. Либо это была хитроумная идея при программировании этих чудовищ, либо миллионы лет сна не обошлись без повреждений.       Пожалуй, сильнейшими из них были каноптековые духи. Загадочные крупные твари, спроектированные, наверное, самым извращённым разумом. Длинные механические хвосты плавно переходящие в треугольные тела, увеличивающие ширину ближе к голове. Трапециобразная голова, усеянная зелёными линзами, никогда не отрывалась от своей цели. Духи могли проходить там, где не могло пройти ни одно существо. С помощью фазированного перехода они могли перемещаться и нападать откуда угодно, даже из-под земли и из самых глухих стен. Лапы-лезвия кромсали цель в считанные секунды, вне зависимости от её брони и расы, а гаусс-пушка на брюхе не давала даже самой быстрой твари уйти нетронутой.       Один из них, появившись буквально из стены, напал на Крамматала. Один удар, второй, всё мимо. Фазированный переход защищал ото всех внешних атак. Чудовище решило продолжить натиск. Вершитель сделал удар косой снизу, попав в сердечник материализовавшегося духа. Издав отвратительный гудящий звук, тот упал на пол. Несколько хирургически точных ударов не дали существу вновь восстать.       Каноптековые пауки, арахноморфные металлические санитары гробниц, куда более грубые в бою, однако не всегда вступают в бой лично. Рой жужжащих скарабеев, расходуя часть энергии паука, прогрызают всё, что попадётся им на пути. Подобный этому созданию, побитый, повреждённый, ударом передних конечностей раскидал всех перед собой. Преторианцы прицельным огнём из Посоха Завета отстрелили пауку несколько лап. Словно загнанный в угол зверь, паук бросился на Ан’нуума. Удар. Овальная голова паука, усеянная глазами, лежит на полу.       Путь был практически завершён. Вычурные барельефы сменились монотонными, изрезанными письменами, чёрными стенами. Всё вокруг выглядело куда беднее. Помещения становились уже, потолки ниже. Ан’нуум и Крамматал были в предвкушении встречи с Немесором. Для Вершителя, в первую очередь, это была величайшая честь — встретиться с некроном, что чтит традиции и законы. Побуждения Ан’нуума были куда более корыстны. Он мечтал иметь под своим крылом величайшего полководца. Уважение. Сила. Могущество. Власть. Всё, о чём можно мечтать. И теперь это так близко.       И вот, наконец, она. Дверь в будущее династии Саутех. Дверь в покои Повелителя Бурь, Немесора Имотеха. Перед бойцами открылся огромный зал, стены которого заполонили сотни стазис-камер. Гладкие, чёрные саркофаги из некродермиса охраняли покой сильнейших из войска Имотеха. Бессмертные, лич-гвардия, прошедшие через множество сражений. Пожалуй величайшие из всей династии. Однако сейчас, во сне, они выглядели беспомощно. Казалось, будто несколько неловких действий и всё это войско могло погибнуть. Опасения прервал шум под ногами Крамматала и Ан’нуума. Рой из тысяч скарабеев, что, как по команде, поползли к саркофагам, стараясь не задеть новоприбывших. Крамматал сделал шаг вперёд. Скарабеи, нарушив строй, разбежались от места приземления ступни, дабы не быть раздавленными.       Ан’нуум вместе с преторианцами следовал за Вершителем. С каждым шагом они приближались к саркофагу Имотеха. Они не знали, что их ждёт. Лорд был погружён в раздумья. Что он будет говорить? Он старался продумывать все шаги наперёд. Это казалось бесполезным. Никакой пользы из подобных расчётов он не извлёк — лишь засорённую десятками развилок событий оперативную память.       Час настал. Стазис-камера, покрытая письменами на одном из древнейших наречий некронтир и носящая на себе глиф династии Саутех, медленно съехала вниз по стене. Крышка слегка открылась, запустив в саркофаг воздух и рой скарабеев. Роковой момент. Соседняя стазис-камера практически синхронно начала распахиваться. Грохот. Крышка саркофага упала на изрезанный зелёными энергетическими полосами пол. Шаг. Под противное жужжание скарабеев силуэт внушительной фигуры медленно ступил на землю. Вновь грохот. Ещё одна крышка саркофага открылась. Ещё один шаг. Менее крупная фигура вышла из своей стазис-камеры. Последний шаг. Немесор Имотех, Повелитель Бурь. Величайший из полководцев, каких знала галактика. Рядом с ним встал вернейший из его слуг, Варгард Осирок. Он держал фазированные клинки в своих руках, сжимал их крепко, готовый ударить в любую секунду. Крамматал и Ан’нуум сделали несколько шагов назад. Имотех, опираясь на посох, подошёл поближе. — Приветствую Вас, Имотех. Мы… — начал Ан’нуум. — Как долго? — Прервал его Имотех. — Несколько эонов. — Ответил ему Крамматал. — Слишком долго. Что насчёт остальных? — Продолжал свои распросы Немесор. — Пробудились раньше. Мир в упадке. Как и династия, — ответил Крамматал. — Как вы это допустили? — Неспособный выразить гнев громко вопросил Имотех.       Он не ожидал ответа от них. Лишь зашагал вперёд, стараясь не опираться на посох. Но эта противная непривычка передвигаться после слишком продолжительного сна не давала ему, как и раньше, гордо распрямить спину. Только с нескольких попыток ему это удалось. Он был разочарован. Словно предан всеми. Как можно было допустить такое? Никто не мог дать чёткого ответа, но он и не требовался. Оставалось лишь что-то предпринимать. Отсутствие порядка, бездействие — нет ничего хуже этого. Его бы затрясло от злости, но трястись нечему и злость невозможна. Ещё несколько шагов. Имотех остановился. Он развернулся, что бы видеть, если это так можно назвать, лица Вершителя и Лорда. Прямая спина, посох по левую сторону, стелющийся по земле плащ, сверкающий анх династии. Теперь он готов говорить с челядью, вроде тех, что пришли к нему. — Итак, говорите! — Повелел Имотех стоящим перед ним Крамматалу и Ан’нууму. — Фаэрон мёртв. Мандрагора охвачена нескончаемой волной анархии. Несколько циклов — и Саутех придёт конец, — молвил Крамматал, — нам необходима твоя поддержка, Немесор. — Зандрех. Что с ним? — Повреждения модуля памяти. Сошёл с ума. Считает, что из плоти. — Обирон? — Он пытался вразумить старика, но бросил попытки. — Что и требовалось ожидать, — сказал Имотех, на мгновение поникнув, — ты! — Воскликнул он, указав пальцем на Ан’нуума, — говори! — Имотех Повелитель Бурь, я борюсь за трон фаэрона. Присоединись ко мне. Ты получишь высшее звание при дворе, ещё большее войско и земли, чем имеешь сейчас. Даю слово, — ответил Ан’нуум, не отводя взгляда от Имотеха.       Его предложение звучало дерзко. Но в то же время перспективы в случае успеха были высоки. Предложение, от которых не отказываются? Вряд ли. Имотех почти никому не доверял. Даже собственный телохранитель мог вонзить клинок в спину ради собственной выгоды. Это оскорбляло не только Осирока, но и всех остальных из его окружения. Но Имотеха это мало заботило. Сейчас главным было принять решение. Согласится и стать вторым некроном во всей династии, или отказаться? Но что тогда? — Нет, — отрезал Имотех, — я не приму эту подачку, особенно от такого червя как ты. Я слишком долго доверял другим вещи, которые сам мог контролировать. Слишком часто меня разочаровывали. Вы привели династию в упадок. Вы привели мою планету в упадок. Не смогли справится с горсткой личинок, не имеющих понятия, что такое власть. До сих пор вы не можете истребить биологическую заразу этой галактики. Хватит. — Я правильно тебя понял, Немесор? — задал вопрос Крамматал. — Собирайте войска. Готовьте флот. Отныне у этой династии будет новый фаэрон. И пусть каждый в этой дыре знает, что Немесор Имотех Повелитель Бурь — новый претендент на трон.       Имотех широко развёл руки. Плиты саркофагов Бессмертных и Лич-гвардии загремели о землю, создав страшнейшую какофонию вокруг и потряся весь зал. Один за другим они выходили из своих стазис-камер, готовые к грядущей битве, сверкая тяжёлыми гаусс-бластерами и клинками.

***

      Словно находящийся в другом измерении, Имотех стоял, пригвождённый, и не реагировал ни на что. Мысли о прошлом покинули его на время. Воспоминания. Они тяжело давались Имотеху. Он предпочитал думать о будущем, а не отдавать предпочтение прошлому, ведь зацикливаться на нём — это ужасная ошибка.       Озабоченный состоянием своего фаэрона, Осирок подошёл к Имотеху. Его не меньше самого Повелителя Бурь волновали внезапные выпады из реальности. Противник мог воспользоваться этим. Нет, это не пресловутый страх за близких или за себя, что присущ живым. Осирок лишь слуга, Имотех — владыка. Даже биологическое тело не изменит этого.       Варгард встал за спиной повелителя. Он положил руку фаэрону на плечо. Этот фамильярный жест словно пробудил Имотеха. — Вы в порядке, владыка? — Задал рядовой вопрос Осирок. — Да, вполне, — ответил Имотех, стряхнув руку Варгарда со своего плеча. — Вы чем-то обеспокоены, повелитель? — Продолжал расспросы Осирок, словно ему действительно было интересно. — Твоим пустословием, Осирок. Мы должны выдвигаться, — сказал Имотех, развернувшись вполоборота и двинувшись вперёд.       По велению господина бойцы сошли с оборонительных позиций. Они выстроились в квадрат вокруг владыки. Живой щит. Эгоистичный, но самый действенный способ. Однако что такое эгоизм для некрона? Подставить умалишённого солдата под коварный выстрел противника вместо себя? Каждое действие некрона оценивалось с точки зрения пользы. Смерть низшего бойца была куда менее выгодна противнику, чем смерть высокопоставленного представителя знати Некронтир. Меньше выгоды, меньше пользы. Простая, но рабочая схема. Схема, что древнее, чем все расы в галактике.       И вновь движение вперёд. Нескончаемые силы — великое преимущество перед живыми. Даже Отверженные теперь обладали неограниченными возможностями. Так, пешего некрона ограничивали разве что только фундаментальные законы физики, хотя транспорт сводил на нет даже эту неприятную проблему. Было опрометчиво оставить его рядом с Вратами. Но возможно, это лишь часть плана.       Сколько прошло времени? Никто не считал. Минуты, часы… годы? Нет, безумие, столько времени пройти не могло. Однако зачем было считать какие-то цифры? Что вообще такое время для бессмертного существа? Лишняя информация. Сколько бы времени ни прошло, конечный результат — вот что главное. Война, стычка или же просто движение. Результат, а не сколько циклов ушло на его достижение.       Каким бы невероятным ты ни был, времени до этого не было дела. Будь ты хоть трижды бессмертным. Оно всегда проходило, не обращая внимания ни на что. Такое постоянство поражало, вызывало уважение. Потому каждый желал управлять временем, подчинить его себе. Некронтир преуспели в этом, но их сила — лишь вершина айсберга. Истинная мощь времени не поддаётся никому и ничему. Постоянство и непоколебимость. Изумительно.       Дождь прекратился. Вновь воссияла звезда. Теперь не только зелёное свечение сердечника некронов заставляло тело сверкать. Блеск ослеплял, казалось, что теперь их можно было увидеть даже с орбиты. Тёмный, почти чёрный некродермис принял светло-серый цвет. Даже бедные тела Бессмертных выглядели богато, словно сделанные из серебра. Золото блестело, как и подобает этому дорогому металлу. Малахит сиял, как проводящие энергию каналы в гаусс-винтовках. Войско на порядок прибавило в знатности и это не могло не радовать.       Поселение уже было давно позади. Пустое и мёртвое. Но целый мир не ограничивался одним лишь маленьким поселением. Люди, почти как и Некронтир, предпочитали строить много. Больше городов, больше домов, больше заводов, больше, больше, больше… Завоевательная сущность этих слабых биологических тварей порой поражала Имотеха. Они старались быстрее захватить земли, уничтожить всех, кто не похож на них и никому не отдавать, якобы, своё. Отвратительно. Однако похоже на Некронтир. Но нет! Цель некронов куда благороднее, чем инстинктивное уничтожение всего вокруг. В конце концов это всё их владения. Люди могут быть с этим несогласны, но некронам наплевать.       На горизонте виднелся город. Имперские высотки, хоть и полуразрушенные, были узнаваемы и без визуального анализа. Осирок шёл позади своего владыки. Он до сих пор прокручивал в памяти недавние события. За один день произошло слишком много событий. Новый союз, поражение Крамматала, предательство Имотеха. Стоп, предательство? Осирок остановил свои мысли на этом слове. Предатель. Действительно ли его господин - предатель? Но если это так, то кто тогда Осирок? Разве служение изменнику не является изменой? Конечно. Но в какую бы глубокую пропасть ни тянул его Имотех, падать им придётся вместе. Таково его предназначение. Таково его бремя. — Мой владыка, — осторожно обратился Осирок к Имотеху, — как долго нам ещё осталось идти? — Недолго, Осирок, — с, кажется, раздражением ответил Имотех. — Вы уверены, что мы идём правильно? — Задал вопрос телохранитель, изменив интонацию до более тихой, — если мы хотим добраться до Врат, то нужно сменить курс на пятнадцать град… — Ты в чём-то сомневаешься, Варгард? — Имотех сделал акцент на звании Осирока, что бы, вероятно, поставить его на место. — Нет, мой фаэрон. — Тогда не испытывай моё терпение, боец!       Пустые разговоры. Бессмысленные вопросы. Как жалкий смерд смеет сомневаться в воле владыки? И неважно, что этот смерд готов умереть за него в любую секунду… Или важно? Преданность. Она ценится везде. От самых низших до более высокоорганизованных существ. Пускай она и заложена при создании. Имотех никому не доверял. Он не считал, что протоколы подчинения могут внушать спокойствие. Опыт Отверженных это прекрасно показывал. Осирока он подвергал меньшим анализам, чем остальных. Это можно было считать за комплимент, если не за честь.       Ещё несколько километров, и город уже перед ними. Здания стали выглядеть больше, разрушения — внушительнее. На входе в город в глаза бросалось шоссе, верней, его остатки. Оно напоминало горный хребет, то возвышаясь над землёй, то впадая в миниатюрные долины; остатки асфальта были раскиданы повсюду, но их было сложно отличить от остального ландшафта. Изредка из домов, оторванные дуновениями ветра, падали осколки стен. Грохот бетона нарушал редкую тишину. Возможно, недавний ливень смыл остатки креплений в виде примитивных смесей. Однако шумы усиливались. Усиливались и дополнялись. Помимо грохота можно было услышать скрежет. Протяжный, противный. Это раздражало и настораживало, но надо было двигаться дальше.       Намерения Имотеха до сих пор оставались едва постижимыми для Осирока. К чему они идут по этому городу? Повелитель Бурь не обязан отчитываться перед своим телохранителем, как и любой другой сеньор перед своим вассалом. Незнание отвлекало. Приходилось додумывать какие-то вещи вместо того, чтобы чётко оценить ситуацию. Приходилось задавать вопросы «как» и «почему», вместо того что бы давать на них ответы. А эти проклятые шумы! К’тан его раздери! Скрежет усиливался, учащался, а владыка и не думал останавливаться. Не слышит? Нет. Не придаёт значения. Но как можно не придавать значения посторонним шумам? В голове Осирока не укладывалось, как величайший стратег игнорирует этот немаловажный аспект. Или же он знает, но не придаёт значения? Показать противнику отчуждённость, а потом ударить, ещё до начала атаки — в стиле Имотеха. Правда, не было понятно, что за противник так долго выжидает момент для удара. Возможно даже фаэрон не знал этого. Осирок подошёл к Имотеху со спины и слегка наклонил голову. — Владыка, неужели Вы не слышите? — Тихо спросил он. — Встань в строй. Они следят, — так же тихо ответил Имотех.       Значит и впрямь знает. Но кто следит? Лучшие варианты не подлежали анализу. А самым худшим из них был лишь один — свежеватели. Скрежет металла, словно когтями скребутся о доску. Характерная попытка оценить силы врага. Но почему врага? Редки случаи, когда подверженные жажде Лланду’гора атаковали некронов. Часто они просто игнорируют всё, что не из плоти. Жажда крови настолько свела их с ума? Не исключено, что этот случай не является частным. Но их слежка не давала покоя. Осирок крепко сжал свои клинки. Благо, повреждение его руки не было критичным, и она смогла самовосстановиться. Стоит быть готовым к битве, даже если её не будет.       Они прошли уже много. Позади осталось местное здание администрации, посольство и, кажется, клиники. Монументальные, выполненные в строгом готическом стиле. Их сложно было отличить от обычных домов. Каждое здание повторяло предыдущее, и единственное, что их отличало — это серьёзность повреждений. В одном доме отсутствовала пара этажей, в другом — целая стена. Некоторые были лишь горой бетона и металла. Иногда такие холмы «украшались» длинными металлическими балками, торчащими из них, словно кресты на братских могилах. Завораживающее и прекрасное зрелище для некрона; ужасное и тошнотворное для человека.       Противоречивые эмоции вызывала эта картина у Аут’катора. Хоть он и помнил каким был раньше, человеческие руины не заставляли его забыться в собственных мыслях. Кажется, люди уже совсем не были ему близки. Но и Некронтир не стали ему роднёй. То что отвращает человека, лишь вызовет лёгкую неприязнь со стороны Отверженного. В свою очередь, то что противно некрону, не вызовет никаких эмоций. Они были вне всего, словно были другой расой, не имеющей своей культуры и истории. Чужие среди всех.       Впереди стоял монастырь. Как символично. Останки человеческой религии в этих землях. Роза, что находилась над порталом была еле узнаваемой. Портал был сильно повреждён. Часто проглядывались следы работы оружия гаусса. Дверей не было. Часть нефов была почти полностью уничтожена. На крыше не находилось неповреждённого места. Почти вся черепица погрузилась в землю. Статуя Императора наполовину лежала снаружи, обезглавленная. На стене зияла характерная дыра. Видимо, статую выбило с алтаря. Но как бы жалко ни выглядели останки человеческой цивилизации, нельзя было не заметить одну деталь: скрежет прекратился. Свежеватели решили прекратить слежку? Вряд ли.       От преследования Свежеватели решили перейти к делу. Сильным толчком плеча один из них выбил стену и, войдя в кровавый раж, перешёл в атаку. Он бежал на двух ногах, что слабо напоминали типичные для некронов ноги, равно как и всё тело в целом. Оно было ужасно деформировано, длинные когти украшали его руки; из ступней выпирало по одному лезвию; голова, плечи, ноги… да практически всё было покрыто гнилой человеческой плотью. Запёкшаяся кровь, следы разложения. На куске кожи, что висел на груди, можно было даже увидеть черты лица жертвы. Нос, видимо, давно сгнил, но остатки губ и ушей чётко выделялись из общей картины. Через дыры, где должны были быть глаза, проглядывался тускло светящийся анх Некронтир. Весь в запёкшейся крови. Чудесное зрелище.       Тварь раскрыла пасть в истошном вопле. Она уже почти достигла свою первую жертву — одного из Бессмертных. Выстрел. Сердцечник был дизентегрирован одним чётким выстрелом. Освежёванный упал на землю, свернувшись, как забитая собака.       Рёв безумного некрона лишь сообщал своим братьям о начале пира. Крыши, окна, улицы, дороги - все дрожало. Эти противные даже роду Некронтир, чудища были вездесущи. Раньше просто выжидали. Теперь, корчась в редких конвульсиях, собирались напасть. Но даже в критической ситуации вопросы не покидали Имотеха. «Разве они не должны были сгинуть без добычи?» — спрашивал себя Повелитель Бурь. Гнилая плоть на их телах чётко давала понять, что они здесь давние гости. Возможно, некоторые люди, забитые в угол и спрятавшиеся по норам, служили им пищей. Какое-то время. Но этого не было достаточно. Их голодная, вечно жаждущая натура не позволила бы такого долгого перерыва. Охота не должна прекращаться. Такова была предсмертная воля Лланду’гора.       Свежеватели стояли. Ждали чего-то. Любопытство не доводило до добра. Но именно оно не давало Имотеху дать приказ открыть огонь. Бессмертные смиренно ждали. Бойцы лич-гвардии изредка находили время, что бы переглянуться. Осирок бросал взгляды то на окружающую их толпу, то на владыку. Аут’катор был слишком поглощён раздумьями и любопытством, чтобы отдать приказ своим бойцам. Никто из некронов не мог осмелится перечить повелителю. Потому они ждали. Один из врагов всё же осмелился атаковать. Свежеватель с двумя огромными когтями на обеих руках, что напоминали клешни, побежал в атаку. Инстинкты одержали верх. Так было сначала, пока он не был схвачен за руку чей-то массивной металлической лапой. Тварь вышла из толпы, держа осмелившегося не подчиниться.       Что же, даже в стае диких безумцев есть свой вожак. Он был ненамного крупнее, но очень сильно выделялся. Голова с характерным ободком на макушке. Эта деталь тяжело узнавалась из-за деформации, но говорила об одном. Оверлорд. Клыки, лезвия на руках и ногах. Всё это было крупнее и, в какой-то степени, изящнее. Видимо, даже будучи обезумевшей, знать остаётся знатью. Как и все, он был покрыт с ног до головы полусгнившей плотью. На спине возвышалось некое подобие знамени: верхняя половина человеческого скелета, грудная клетка которого была распахнута, подобно вратам, а руки легко лежали на них. Выглядело как орёл, что собирается взлететь. Кровавый орёл.       Прекрасное полотно из энтропии человеческой жизни дополняла странная деталь. В макушку человеческого черепа на этом знамени был вбит камень. Чёрный, как зола, но сияющий, с силой пяти зелёных звёзд. Кажется, это влекло за собой некоторые последствия. Работа центрального процессора нарушалась, превращая мысли в неразборчивую кашу. Интерфейс то появлялся, то вновь исчезал, унося за собой чёткое изображение окружающего. -Откр… Ог…нь… — противным скрежещущим голосом приказал Имотех.       Эта чертовщина повредила даже голосовые ретрансляторы! Слишком долго Имотех выжидал - совершил ошибку жалкого новичка, дилетанта. Любопытство. Желание получить ответы. Как же не вовремя. Как же глупо для величайшего стратега. Эти ответы теперь даже нельзя обработать, любые попытки мыслить превращались в случайный набор слов командной строки. Конечно же, противник воспользуется этим. Какой позор поддаться уловке дикого, обезумевшего животного! Словно крыса, что видела мышеловку и всё равно полезла за добычей.       Излишняя самонадеянность и влечение к знаниям редко доводили до благоприятных последствий. Увы, это была не первая ошибка в жизни Имотеха. Назойливый маршал Хелбрехт был оставлен в живых Имотехом до трёх раз. Эта оплошность стоила Повелителю Бурь его флагманского корабля «Неминуемый Завоеватель». Хелбрехт лишь отчасти снискал мести за своих братьев. Побег Имотеха не дал Маршалу свершить желаемое. Фаэрон дал себе слово, что никогда более гордость или любопытство не станет причиной его поражения. Но вот опять, он в лапах смерти, и успешный исход как никогда ранее неуловим. Однако и мелкая победа человеческого командира была не первым его промахом.

***

      Космос пылал. Имотех ожидал, что мятежные лорды встретят его подобным образом, однако просчитался в количестве их войск. Флот Немесора был мал: всего один пятнадцатикилометровый, формы полумесяца, «Каирн», пара косообразных «Жатв» и среднего количества группы, так же формы полумесяца, «Панихид» и «Шакалов». «Саваны» уже нанесли удар противнику в спины, но потерпели крушение при ответной реакции, что была незамедлительна. Батареи Световых Дуг вели непрерывный огонь. Эскортные корабли противника одни за другими, подбитые, исчезали во вспышке зелёного пламени. Но и союзный флот страдал не меньше. Квантовые щиты «Жатвы» еле выдерживали непрекращающийся огонь врага. Приходилось отвлекать основные атакующие силы на поддержку, и так до бесконечности. Противник играл в кошки-мышки, постоянно меняя цели, заставляя следовать ему.       Управление флотом походило на дирижирование. Восседая на троне, подсоединённый многочисленными каналами к системам корабля, Имотех плавными движениями рук направлял роящиеся группы кораблей в бой. Глаза «Каирна» — его глаза. На дисплее Повелителя Бурь отображалась самая необходимая для него информация, что давалась сенсорами машины. Остальное отслеживали криптеки, посылая сигналы друг другу и повелителю.       Порядок. Единение. Подчинение. Три простых слова характеризовали всю систему ведения войны. От земли, до космоса. Один единый механический разум имел больше шансов на успех, чем множество разрозненных биологических мозгов. Битвы двух Некронтир же могли вестись вечно. Тактические ходы повторяли друг друга. Войска не уступали по силе ни одной из сторон. Ход битвы могло решить лишь нерациональное, глупое и самоубийственное действие, не подвергающиеся ни одному логическому анализу. Для Имотеха это было равносильно пойти против своего естества. Как, впрочем, и для многих лордов, но для него в частности — это было ещё и отвратительно. Всё равно что уподобиться зеленокожим — худшим, после эльдар, из биологических форм жизни.       Дело приобретало печальный оборот. Одна «Жатва» была потеряна, эскорты в зелёном фейрверке погибали от крупнокалиберных орудий врага. Генератор Звёздного Импульса давал ответный огонь по мелкой авиации мятежников. «Каирн» окружала пелена дыма и зелёного пламени. Имотех не мог просто так потерпеть поражение, слишком много времени прошло. Мятежники предлагали союз, служение под их началом. Но гордость не позволяла Немесору отдать этим некомпетентным идиотам место властителя самой сильнейшей династии. Потому он сражался.       «Жатва» из флота Имотеха, под защитой эскортных «Панихид» подошли к флагманскому кораблю одного из лордов-ренегатов. «Каирн» остался почти что без поддержки. Но Имотех этого и добивался. «Шакалы» перешли в атаку, оставив без прикрытия флагман своего повелителя. Подходящий момент для абордажа. Оставалось лишь надеется, что командование противника падёт раньше, чем защитные системы «Каирна»       Крамматал возглавлял атаку на вражеский флагман. Он натянул свой чёрный капюшон, сжал в руках косу и в сопровождении триархических преторианцев, лич-гвардии и Бессмертных прыгнул во Врата. Секунда, две — телепортация прошла успешно. Чёткий расчёт — капитанский мостик настолько близко, насколько это было возможно. Лучи гаусс-орудий противника и молнии тесла-карабинов уже встретили незваных гостей. Плащ Вершителя и пара преторианцев были задеты плотным огнём противника. Крамматал, ворвавшись в группу бойцов-ренегатов, разрезал их несколькими идеально выверенными ударами косы. Следуя за командиром, преторианцы одним совместным рывком вырезали оставшихся стрелков при помощи пустотных клинков. Лич-гвардии оставалось лишь защищать их от атак в спину.       Металлические каналы, искрящиеся зелёными молниями, чёрно-серые стены и нескончаемый поток врагов — всё что бежало перед визорами Крамматала. Каждую секунду Вершитель со своими бойцами прорубались всё ближе к лорду-ренегату. Каждая голова, срубленная с плеч некрона — это каждый шаг к цели. Многие из врагов вставали вновь, но не на долго. Крамматал слишком хорошо знал анатомию себе подобных. Его оружие было произведением искусства Некронтир. Дугообразное лезвие, какое и должно быть у косы, с лёгкостью разрубало любую материю, кроме, разве что, подобного ему оружия. На другом конце красовалось лезвие-полумесяц в разы меньшее, чем основное — идеальное оружие для недостойных.       Шагая по трупам, они дошли до капитанского мостика. Дверь открылась, телохранители набросились на Крамматала. Выстрелы корпускулярных метателей пресекли на корню попытку врага уничтожить Вершителя. Убить оставшихся не составило труда. Бойцы остались в дверях, дабы заблокировать подходы подкрепления. Крамматал поднялся по ступенькам на круглый мостик, в центре которого было кресло управления. Уровнем ниже восседали криптеки, что управляли кораблём. Лязг, треск, гул. Кабели управления отсоединились от лорда-ренегата. Притянув посох, он встал, вышел из кресла и остановился напротив Крамматала на расстоянии трёх вытянутых рук. — Вершитель, — коротко поприветствовал он Крамматала. — Фарсиминис — ответил Крамматал, сжав косу в обеих руках перед собой, — за нарушение закона и догм Кодекса Битвы, тебя ждёт наказание. Смерть. — Так значит ты теперь жалкий прислужник Имотеха? Да будет так.       Они схлестнулись в поединке. Одна из догм Кодекса Битвы гласила о честной битве с достойным противником, без вмешательства третьих лиц и использования иного оружия, кроме как ближнего боя. Является ли ренегат достойным? Кодекс не даёт ответ. Во всяком случае, Крамматал никогда и не имел при себе ничего кроме косы. Фарсиминис был слишком низок, что бы соблюдать какие-то догмы. Интриги, заговоры — его конёк. Никто не знает, было ли так до Великого Сна. Может пробуждение так повлияло на лорда, дав сбой в программном коде. Но за что был ответственен этот код? Сбой в энграммах подчинения? Никто уже не даст точного ответа. Сейчас его судьба решалась великим палачом, Вершителем Крамматалом, и этот бой был явно не в пользу Фарсиминиса.       Дуэль продолжалась. Натиск Вершителя был силён, а мастерство велико, потому победа была почти у него в руках. Жалкие попытки лорда-ренегата отбивать атаки Крамматала не венчались успехом. Многие выпады он пропускал, получая ранения. Атаки же сталкивались либо с оружием, либо с мгновенной реакцией Палача. Это гневило Фарсиминиса. Движения становились непредсказуемыми, удары — яростными. — Довольно! — словно раскат грома, раздался крик Крамматала.       Ему явно надоел этот цирк. Всё что было до этого — лишь растяжение удовольствия, но хватит. В ход пошли не только удары оружием, но и натиск телом. Рывок плечом, неожиданный выпад коленом в позвонок под корпусом, удар кулаком в челюсть — враг был словно тренировочный манекен. Захват за горло, бросок. Фарсиминис со страшным лязгом прокатился по полу, пока не врезался головой в трон. Он был не достоин. Низок. Отвратителен. Как знак вечного позора, он заслуживал быть убитым лишь нижним наконечником косы Крамматала. Вершитель не стал оттягивать момент смерти лорда-ренегата. И так слишком много времени было потрачено. Он быстро подошёл и с такой же скоростью пронзил сердечник Фарсиминиса. Криптеки-пилоты были убиты преторианцами. С максимально возможной жестокостью и элегантностью. Способ убийства зависил лишь от конкретного бойца. Оставалось лишь покинуть корабль.       Большая часть флота врага осталась без командования. Пилотам осталось действовать согласно последнему, заложенному в них с самого создания, приказу — биться на смерть. Эскортные корабли потеряли структуру, что так тщательно держалась благодаря их владыке. Преследуемые целями, известные одним лишь пилотам, они разбрелись, как стая обезумевшей саранчи. Как же это напоминало живых. Каждый себе на уме, следующий лишь своим личным инстинктам и желаниям. Так их было уничтожить легче всего. Из охотников, что боролись с себе подобными, они превратились в беспомощную жертву. Одинокую. Глупую. Жалкую. Смерть вскоре настигла их всех.       «Каирн» Повелителя Бурь продвигался по свободному космосу. К огромному сожалению — это была лишь большая часть флота предателей. Но кто-нибудь задумывался, почему они предатели? Ведь каждый из них следует цели стать повелителем династии, что вполне естественно для Некронтир. Но для Имотеха они все были лишь жалкими ренегатами. Червями, паразитами и лизоблюдами, что вечно путаются под ногами. Их надо было раздавить, поставить на место, и борьба за трон стала прекрасным прикрытием для этого. Звание фаэрона давало неограниченные возможности по распространению своего влияния. Это то что было нужно Имотеху. Дальше — только трон Безмолвного Царя. Однако и короны Саутех вполне достаточно.       Бои велись легко. Даже глубоких анализов не было нужно, чтобы понимать, что этот бой теперь выигран. Волны эскортов разбивались о камни ответного огня «Каирна». «Жатва» с бойцами Крамматала была готова к очередной вылазке на флагман противника, но Имотех желал лично присутствовать. Его самонадеянность беспокоила Крамматала. Она может выйти боком, понеся за собой необратимые последствия для всех вокруг. Однако выбирать Вершителю не приходилось, оставалось лишь смиренно следовать приказам будущего фаэрона.       Близ орбиты Мандрагоры «Каирн» Имотеха подошёл к флагману ренегатов. Дело оставалось за малым — совершить телепортационный прыжок и вырезать всех на корабле. Немесор, окружённый своими лучшими бойцами, выполнили первую задачу. По приказу, Крамматал со своими бойцами высадились на противоположной части корабля, чтобы окружить противника. Оставалось лишь захлопнуть этот капкан — и победа будет обеспечена.       Обстоятельства складывались даже лучше, чем об этом говорили боевые анализы. Непрерывный обстрел и суматоха на палубе — убийственное сочетание, отпор которому дать было невозможно. Молнии Имотеха пронзали насквозь жалких защитников корабля. Проникая в тело, они добирались до центральной системы, пронизывая процессор, дезориентируя, и отключая все жизненно необходимые функции. Поражающие своим перфекционизмом и красотой, пируэты Осирока разрубали всех, кому не посчастливилось встать у него на пути, оставляя тела с идеальными порезами. Коса Крамматала и пустотные клинки преторианцев, как всегда выполняли свою работу в разы лучше отведённого им минимума, приближая свою победу.       Зубчатые створки капкана медленно сходились, предателей неминуемо ждало поражение. Противнику было нечего противопоставить надвигающейся волне. Потери были слишком велики. Может, к битве в космосе Имотех и не был готов как следует, но в наземных боях ему никто не может противостоять.       Они подходили всё ближе, под их ногами трещало всё больше черепов и раскалывалось всё больше клинков от их оружия. Ранения были незначительны для них, а те что погибали, были слишком незаметны. Металлический скрежещущий марш пропускал через себя таких же как они, превращая их в забытые всеми железные останки, излучающие еле заметное зеленоватое свечение.       Тактика окружения была проста до невозможности, даже примитивы могли грамотно ею пользоваться. Эффективность же была высока, как и при сложных манёврах, но увы, предсказуемость этой стратегии находилась далеко не на низком уровне. Любой противник, имеющий достаточно сил и мозгов, мог обернуть преимущество врага в свою пользу. Всегда нужно брать во внимание то, что происходит за твоей спиной, даже если кажется, что победа неминуема. Имотех не раз пользовался этой невнимательностью врага, отдавая бойцов на растерзание, что бы добить уже истощённые войска противника.       Наконец ловушка захлопнулась. Двери открылись. Из них вывалилась элитная гвардия предателей. Десятки лет обучения, войн, и ещё сотни лет после биопереноса, миллионы лет сна и всё ради чего? Что бы погибнуть так легко и так быстро от рук другого некрона. Энграммы подчинения не давали им задумываться о ценности своей жизни — только о ценности своего господина. Но и владыку неминуемо ждала гибель, и ему ничто не мешало думать о собственной важности.       Всего несколько минут — и враги уже лежали под ногами гвардии Имотеха и преторианцев Крамматала. Осирок вышел вперёд своего повелителя, что бы убить лорда-ренегата. Немесор успел схватить его за руку и оттащить назад, приказав ждать его команды. Крамматалу было достаточно посмотреть в глаза Имотеху, что бы понять, что его вмешательство также неуместно. Мостик был такой же, как и все: большой, круглый, изрезанный энергетическими каналами и глифами, с креслом управления по середине. Предатель был как на ладони, но Имотех не спешил атаковать. Кодекс Битвы говорил о возможности предложить сильному врагу сдаться, бросить оружие и, если он являлся Некронтир, примкнуть к победителю. Как напоказ Имотех задавал рядовые вопросы о капитуляции. Каждое слово он произносил громко, торжественно. «Либо ты со мной, либо ты против меня» — говорил Имотех. Но на всё это он получал лишь отчётливое «Нет». Значит дуэли быть, это не могло не радовать.       Битва была уже выиграна. Все шаги просчитаны, девяносто девять результатов из ста выдавали короткое «Триумф». Лишь один из них не исключал возможность поражения при взрыве соседней звезды, что понесло бы за собой гибель всех вокруг. Но этого не произошло. Как бы то ни было, предатель держался достойно. Ложная уверенность? Или попытка доказать своё достоинство? Это не имело значения. Движения Имотеха были идеальны, словно он следовал по давно выученному плану. Всё шло в его пользу, как будто он застрял во времени и проходил этот бой уже тысячный раз. Ни один удар не был пропущен и почти ни один не был заблокирован.       В конце концов, последний удар был нанесён. Предатель не выдержал мощной подсечки и грузно рухнул, сотряся помещение звоном металлических костей. Оставалось лишь нанести смертельный удар. Имотех триумфально встал одной ногой на грудь поверженного. Он поднял свой посох кверху и ударом нижнего конца оружия… срубил руку? Да, визоры не подвели окружающих. Вместо нанесения смертельного удара, он отрубил врагу конечность. Всего лишь конечность. Немесор с силой схватил руку, вырвав её. Он поднял её над головой и швырнул прямо под ноги своему варгарду. — Что ты творишь, Имотех? Предатель заслуживает смерти, — статичным голосом произнёс Крамматал. — Это станет напоминанием для него и для всех, кто встанет у меня на пути, — не менее статично, но с долей триумфа в голосе ответил Имотех, — пусть он знает, что это увечье ему нанёс Имотех Повелитель Бурь, фаэрон династии Саутех. — Ты ещё не фаэрон, — подчеркнул Крамматал.       Немесор презрительно посмотрел на Вершителя через плечо, словно говоря ему: «Пока что». Крамматал пытался завершить начатое, но лишь встретился с железной волей Повелителя Бурь. Осирок слишком хорошо знал своего владыку, потому не стал повторять ошибки Палача. Он смиренно поднял руку лорда-ренегата и протянул её подошедшему повелителю. Здесь работа была выполнена. Телепортация прошла успешно, оставалось лишь высадится на Мандрагору.       Но там на мостике лежал он. Получивший звание предателя, желавший лишь власти как и все остальные. Грудная пластина была вся во вмятинах, местами были трещины. Многие важные микросхемы были повреждены, в том числе и отвечающие за управление конечностями. Ноги почти не слушались, ими можно было разве что отталкиваться от пола, ползая, как полумёртвая змея. Рядом лежал посох. Позади — трон управления. Все важные каналы подсоединялись к нему и исходили из него. Повреждение его — непредсказуемые последствия для систем машины. Корабль самодовольного триумфатора находился в непосредственной близости от «Каирна» недобитого лорда. Всего один толчок — и он рухнет на планету, унеся с собой искусственные жизни некронов, находящихся в нём.       Падший подполз к своему посоху. «Имотех будет долго жалеть об этом». Своей рукой он, насколько это было возможно, крепко схватился за оружие. «Эта ошибка не покинет его мысли никогда». Лорд перевернулся на брюхо и начал целится. «Он оставил увечье в напоминание; это станет его памятным увечьем». Рука тряслась, визоры были разбиты, изображение размывалось, тело почти не слушалось. «Однажды самодовольство погубит его». На мгновение, когда картинка стала более менее чёткой, он сделал выстрел. «Я умру, но он будет жить с этим позором». Сгусток зелёной энергии поразил трон, осветив всё вокруг в секунду до ужасающей мощи взрыва.       Корабль тронулся с высокой скоростью. Имотех находился недалеко от Врат. «Каирн» начало слегка трясти. Стали приходить сообщения от пилотов. «Квантовый щит пробит» — гласили они. Как? Кем? Следующая тряска заставила упасть даже самых крепких некронов. Было ощущение, как будто в корабль врезалось нечто огромное, такое же огромное как и сам «Каирн». Непрекращающиеся сообщения от криптеков говорили об одном. Догадка оказалась реальностью. Вражеский флагман пошёл на таран, пробил квантовый щит и подбил корабль Имотеха. Поступали новые и новые сообщения. «Лорд Имотех, — говорили они, — Корабль сбился с курса. Падение неизбежно», — вторили они. Имотех стоял прямо и гордо. В основном благодаря искусственной гравитации. «Каирн» стремительно летел, преодолевая атмосферу. Некроны стояли, глядя в никуда, падая в чёртово пекло. Имотех чувствовал, что эта ошибка могла обернуться его гибелью, но ему не было жаль. Из любой ситуации найдётся выход, и неважно сколько погибнет, чтобы выкрутиться.

***

      Свежеватели яростно вопили и рычали, как хор умирающих сквигов. Эти звуки заставляли оставшиеся в разрушенных домах стёкла лопнуть, а бетон, местами, — треснуть. Звуковые преобразователи были слишком сильно повреждены, чтобы отчётливо слышать какие-либо звуки. Готовыми сражаться оказались лишь Отверженные. Изредка у Аут’катора покалывало тело, но, в целом, он функционировал хорошо, как и его воины. Встав вокруг ослабших некронов, они подняли свои орудия кверху и были готовы обороняться.       Механические чудовища атаковали. Отверженные открыли встречный огонь вместе с той частью Бессмертных, кто наконец смог обработать приказ владыки. Свежеватели быстры, практически неуловимы. Попасть по ним — настоящее испытание. Некоторые из них всё же пали жертвой дезинтегрирующего луча боевых кос Отверженных. Столкновение в ближнем бою в какой-то степени уравняло шансы. Кривые, безобразные клыки с длинными смертоносными лезвиями из рук столкнулись с мощью вооружения Отверженных и их модифицированных тел. Точные, широкие удары кос раскидывали толпы жаждущих плоти некронов. Многие из них нападали прыжком, ставя бойца перед выбором: открыться, чтобы защититься от атаки сверху, или продолжать отбиваться от нескончаемого потока врагов в лоб. Кто-то выбирал первое, кто-то — второе. Кому-то удавалось защитить себя по всем направлениям одним ловким движением. Но общая картина была такова — они погибали.       Жизнь Отверженных на поле боя была коротка. Броня из некродермиса защищала от многих видов вооружения. Аугментация и импланты помогали органам функционировать дольше, но это не спасало. Протоколы реанимации не работали у Отверженных, и это являлось их главной слабостью. Люди, эльдары и многие другие расы не были им ровней, но сражаться с Некронтир — самоубийство. Сейчас сложно сказать, как они выжили после своего восстания, но реальность была такова.       Сколько это ещё может продолжаться? Сколько ещё должно погибнуть? Аут’катор был в гневе. Свою злобу он вымещал на Свежевателей. Прискорбно было это признавать, но помощь некронов всё же была необходима. Имотех был не единственным, кто заметил возможный источник проблемы. Но ни он, ни кто-либо ещё из его свиты не могли эту проблему решить. Сейчас они, словно избитые дети, держались за головы, постоянно бормоча на неизвестных наречиях языка Некронтир. Порой это напоминало мольбы, или же просто набор букв, что сочился из повреждённых ретрансляторов. Некроны, пожалуй, впервые выглядели жалкими и беспомощными. Аут’катор оставил бы их на растерзание своим безумным сородичам, но на кону стояли жизни его бойцов, а это — серьёзный аргумент для действий.       Владыка Отверженных, преисполненный гнева, начал прорываться сквозь редеющие толпы Свежевателей. По полю летели головы, руки, ноги — всё, что попадалось жадному клинку Аут’катора. Часть Свежевателей даже поменяла свои приоритеты, обратив свою неконтролируемую злость на владыку Отверженных. Они накидывались на него, резали, грызли, но получали в ответ удары в десять раз сильнее. Он рвал и метал, кружился в смертельном танце, где был палачом, а враги — приговорёнными.       Прорвавшись через лес металлических чудовищ, он, наконец, достиг цели. Повелитель Свежевателей стоял, почти неподвижный. Он лишь выжидал, когда противник даст волю своему гневу и попадётся в его лапы. Ему не пришлось долго ждать. Аут’катор набросился со своим клинком наперевес. Удар за ударом, но тварь уворачивалась. Оверлорд двигался отлично от своих собратьев. Его действия были быстрее, изящнее, как и подобало знати. Владыка Отверженных нападал и нападал. Но всё было тщетно. Свежеватель не дал ни одному удару достигнуть его, и, в конце концов, сам решил перейти в атаку. Стремительный рывок когтями пробил некродермис на животе Аут’катора, полоснув хрупкую биологическую оболочку. В кровь стали впрыскиваться вещества. Впервые за долгое время Отверженный почувствовал боль, но лишь на мгновение. Рана стала затягиваться. Ярость стала затмевать холодное мышление. Выпады стали непредсказуемыми. Он крутился в вихре, наносил удары в довольно неочевидные места, вроде области голеностопа.       Гнев порождал гнев. Повелитель Свежевателей впал в кровавый раж, начав бить с ужасающей скоростью и ненавистью. Он совершенно отвлёкся от своего артефакта на «знамени». Сейчас он хотел лишь убить, пустить кровь, намотать кишки на шею и пожрать голову врага вместе с бронёй. Аут’катор не стал медлить, взмах клинком — знамя упало на землю, да так, что человеческий скелет раскололся на множество осколков.       Кровь была переполнена различными веществами. Адреналин непрерывно вводился в его тело. Он пропустил ещё несколько ударов. И ещё, и ещё… Кровь сочилась, раны не успевали затягиваться. Существо упивалось своим успехом. Оно наконец утолит свой многолетний голод. Порой даже казалось, что визоры твари стали светиться ярче — настолько она была счастлива. Но это лишь иллюзии. Чудеса, что мерещатся умирающим. «Так вот каково быть человеком» — думал он про себя. Он не чувствовал боли, словно машина. Но понимал, что его убивают. Он махал оружием перед собой, нанося какие-то повреждения существу, но делал это абсолютно неосознанно, как будто им кто-то управлял.       А кровь всё продолжала хлестать: из ран, сквозь зубы — отовсюду. Старые раны затягивались, но появлялись новые. И их было много. Порой он думал: «Почему эта тварь просто не добьёт меня?». Но ответ приходил сам собой. Эта тварь играет с ним, питается им, наслаждается процессом и не хочет заканчивать. Но в один момент остановилась. Существо медленно вытащило неглубоко погруженные когти из брюха Аут’катора. Он смотрел на свои раны, не придавая значения случившемуся. А потом проткнул чудовищу сердечник. Он погрузил свой клинок насколько это было возможно. Четыре широких лезвия задели не только сердечник, но и вообще всю грудную полость по вертикали. Владыка Отверженных вытащил боевую косу и открыл огонь, оставив сквозную дыру в груди у существа. Повелитель Свежевателей пал и все остальные твари вместе с ним.       Имотех подошёл к телу существа, даже не посмотрев в сторону Отверженного. Повелитель Бурь не собирался благодарить своего подчинённого. Он искал тот таинственный камень — артефакт, что послужит началу безумной цепи событий. Фаэрон никому не расскажет, что увидел, пока был захвачен силой неизвестного камня. А видел нечто, что вызвало бы страх даже у некрона. Он видел создателя. Того, кто сотворил для них эти тела. Магла’дрота. Известного для примитивов как «Дракон Пустоты». Он шептал Имотеху в эти безумные минуты. Шептал о могуществе, о неописуемых вещах. И фаэрон внимал ему. Сначала сопротивлялся, но потом перестал. Это была не первая их «встреча». И, вероятно, не последняя. — И ты… даже не поблагодаришь…? — еле внятно, на свой манер, говорил Аут’катор. — Это ты должен сказать «спасибо», Отверженный, — властно ответил Имотех. — Не забывайся… некрон… Мне не за что… благодарить тебя. — Не за что? Твои никчёмные сородичи живы лишь благодаря моей воле. Ты жив благодаря моей воле. Внимательнее взгляни на Свежевателя.       Владыка Отверженных мог бы злиться на Имотеха, но адреналин и смеси, что плыли по его кровеносным сосудам, притупляли чувства. И вся злоба уже была потрачена на эту битву. Он всё же взглянул на труп Свежевателя. Он увидел только следы его ударов. Потом небрежно толкнул ногой голову. Прямо в височной доле черепа была дыра, со следами гари вокруг неё. Гнилая кожа, что была на черепе существа, тоже имела эти следы. Значит тварь была убита ещё до последнего выпада Отверженного. Убита ударом молнии Имотеха. Отвратительно.       Находиться рядом с таким количеством Свежевателей было опасно. Но, к счастью, их тела стали возвращаться в карманные измерения. И почему они не могли вернуться туда раньше? Неизвестно. Возможно, всё дело в этом камне. Дракон Пустоты говорил Имотеху, что это осколок его силы. Это очевидно. Ни одна сила в галактике не способна сделать некрона беспомощным. Ни одна, кроме силы К’тан. Только создатели знали наверняка, как победить своё создание.       К’тан раскололи много эонов назад. Сарех хотел свободы, и он её получил. Однако смерти было мало, и потому некроны раскололи своих ложных богов, заточив их в различные артефакты. Это могло быть абсолютно что угодно. Камень из некродермиса, броня, оружие. Зависело лишь от глубины воображения некрона. Никто не знал, сколько таких артефактов всего. Но чтобы «собрать» К’тан было достаточно собрать большую их часть, и найти «Изначальный осколок».       Иггра’нья, Творец Миров, Формирователь. Как и других у него много имён. Его, как и других, победили. Заточили по разным артефактам, но основа, «Изначальный осколок», погрузили в величайшее инженерное творение Некронтир — Мир-механизм. Информация быстро расходится в рядах знати некронов. Так и Имотеху стало известно, что Мир-механизм пал от рук проклятых примитивов, а К’тан — свободен. Маг’ладрот, Дракон Пустоты. Один из четвёрки самых сильнейших. Он создал тела некронам. Показал примитивам простейшие секреты инженерного дела. Его заточили на неизвестной планете, на отшибе галактики. По роковой случайности отвратительные биологические твари — люди, образовались недалеко от этого осколка. Никому неизвестный сектор они нарекли центром на галактической карте. А свою никчёмную планету провозгласили величайшим чудом галактики. Как же это низко. Мерзко. Вполне в их стиле.       Наконец, осколок был в руках Имотеха. Он излучал великую мощь. Само пространство искажалось вокруг этого маленького камня. Наконец, цель была достигнута. Повелитель Бурь мог бы обрадоваться, если бы умел. Эмоции отвлекают. А отвлекаться теперь нельзя. Остаётся лишь идти вперёд, к Вратам. Фаэрон показал жестом своим воинам, что бы они следовали за ним.       Исчезающие тела Свежевателей уже остались позади. Всё больше руин оставалось за спиной. Осироку, как, впрочем, и остальным, не приходили никакие видения. На эти мгновения они были как во тьме безвременья. Отчасти это напоминало биоперенос. Только этот процесс сопровождался непереносимой болью. Настолько сильной, что некоторые погибали ещё до попадания в новое тело. Ужасные времена, о которых вспоминать совершенно не хотелось.       Благо, всё это теперь позади. Как и проклятый К’тан город. Впереди уже виднелись Триархические преторианцы: они охраняли подземный ход ко Вратам. Сильнее некронов Аут’катор ненавидел только Преторианцев. Немало его братьев погибло от их рук во времена восстания. Преторианцы убивали с особой жестокостью и изяществом, чтобы каждый знал, что пал от рук несущего закон. Их преданность вызывала уважение, но методы… они отвращали. Кого-то даже пугали. Может, это был их основной приём по устрашению. Если смертный знает, что даже полубоги боятся этих мессий, он никогда не осмелится даже посмотреть в их сторону.       Преторианцы сразу заметили силуэты на горизонте, что стремительно к ним приближались. Это были некроны. Повод для беспокойств пропал, но не надолго. Они обратили внимание на идущих позади. Тела привычного цвета, но их структура… удивляла. Один из них был гораздо крупнее. Эти фигуры напоминали Преторианцам кого-то. Кого-то из довольно далёкого прошлого. Неудачный эксперимент? Восстание? Да, да! Конечно же, ошибки быть не может. Ужасные создания Иллюминора Сзераса. Но, но почему они идут позади Имотеха? Пленные? Он хочет передать их в руки законных представителей Безмолвного Царя? Мудро.       Имотех подошёл к Преторианцам. Они обменялись приветствиями. Повелитель Бурь не мог не заметить пристального взгляда слуг Вершителя на его новых союзников. Они то и дело переводили своё внимание от Имотеха на Отверженных. Наконец Преторианцы решили прервать неловкую паузу. — Мудро с твоей стороны предоставить преступников в руки закона, — сказал один из пяти Преторианцев. — О чём они… говорят, Имотех? — спросил Аут’катор, держась рукой за живот. — Я не передаю их закону. Теперь они — наши воины. Как это было раньше, — уверенно высказался Имотех. — Это противоречит закону, фаэрон. Предатели должны быть наказаны и… — выступил второй Преторианец, но на середине фразы замолчал, заметив отсутствие Вершителя, — и где Крамматал? — Его больше нет с нами. Увы, он не понял одну простую истину: законы теперь — моя прерогатива. И поплатился за своё… упущение. — Именем Безмолвного Царя, мы, как ближайшие слуги его, приговариваем тебя к…       Не успел Преторианец договорить, как получил заряд гаусс-пушки прямо в голову. Он упал, кажется, замертво. Началась схватка. Преторианцы не медля открыли огонь из Посохов Завета, пытаясь попасть по Имотеху. Один боец Лич-гвардии пожертвовал собой, что бы поглотить заряд оружия. Его буквально разорвало на части. Имотех посмотрел на почерневшую голову спасшего его бойца. И принял решение, что самое время испытать на деле силу осколка. Он поднял камень кверху. Его воины отошли назад, а Преторианцы застыли на месте. Через мгновение они уже стояли на коленях, держась за своих никчёмные головы. Повелитель Бурь сильнее сжал осколок, казалось, что ещё секунда — и он его уничтожит прямо в ладони. Преторианцы стали сильнее держаться за головы. У одного из них даже пошли трещины по черепу. Их визоры стали сиять сильнее, свет исходил из них, как из автомобильных фар. Они раскрыли рты, оттуда тоже сочился зелёный свет, а звуки исходящие из ретрансляторов, напоминали вопль предсмертной агонии. Наконец Имотех разжал осколок и опустил руку. Преторианцы упали, из их глазниц и рта шёл дым. Кажется, Повелитель Бурь сжёг их головы изнутри. Жестоко, даже для некрона.       Работа была окончена. Свита спустилась в тоннель, что был позади павших Преторианцев. Там были Врата. Они встали перед ними и по очереди стали проходить сквозь них, исчезая во вспышке изумрудного света. Сарех обязательно узнает о том, что наделал Имотех. Но когда это произойдёт, фаэрон уже будет рядом.