Падение Империума. Галактика мертвецов

      Пустота. Он не знал, как долго здесь пробыл. Даже не помнил, как здесь оказался. Возможно там, откуда пришёл, прошла всего пара секунд, минут или часов… может, даже лет. Всё вокруг напоминало Ему великую тьму, что была ещё до появления времени и мироздания. Лишь однажды Он видел её, но никогда не чувствовал… так близко. Он не видел своих рук, своего тела. Ничего не видел. Словно и Его не существовало. Оставалось лишь внимать голосу, что доносился из ниоткуда и одновременно отовсюду. Тот всё говорил и говорил. Вещал о силе, о прошлом, о настоящем. Но Ему не были интересны эти слова. Они мало о чём говорили. Но голос не замолкал. Говорил, словно обращался к кому-то конкретному и одновременно ко всем. Это было странно, даже иррационально.       И вдруг, голос всё-таки умолк. Вокруг загорелись огоньки. Они появлялись попарно, как будто открывались чьи-то глаза. И вот они запылали; и голос зазвучал. Он больше не был похож на сладкий заманчивый шёпот. Теперь это был громкий, властный тон.       «Освободи свой разум!» — гремел голос.       Освободить от чего? От мыслей? На это способны лишь живые. Но голос всё повторял и повторял, с каждым разом всё настойчивее. Это начинало раздражать. И Он решил задать вопрос. Но ничего не вышло. Или Он был нем, или же пустота разъедала всё, что исходило от Него. Но всё же казалось, что голос понял Его, а потому замолк, и молчал он достаточно долго, пока перед Ним не появилось два огромных огня. И пока не раздался сотрясший пустоту рёв: «Освободи!»

***

Вновь мёртвые поля бывших человеческих владений сменились монотонной и мрачной архитектурой Некронтир. В молчаливых стенах корабля мыслительные процессы работали лучше. Имотеху и его свите требовалось некоторое время на реабилитацию после влияния загадочного артефакта. Центральные механизмы подверглись страшной нагрузке. Всего секунда, небольшое усилие — и победа могла оказаться в руках обезумевших зверей. Имотех не терпел ошибки, особенно когда сам совершал их. В какой-то степени он понимал иррациональность своих действий, но редко когда придавал этому значение. Это ставило под сомнение его компетентность: чтобы величайший полководец, возвысившийся до полубога… допустил ошибку? Сама мысль подобного рода пугала, но, увы, таковой была жестокая реальность. И в этой реальности Имотеху скоро придётся что-то делать с собой, иначе провал будет ждать его на каждом шагу. Повелитель Бурь почти не отрывал взгляда от осколка К’тан. Анализ и рассуждения о могущественной находке занимали львиную долю оперативной памяти. Идеально отполированный чёрный камень, что прекрасно сидел в руке и имел силы, способные уничтожить изнутри даже самые дорогие и искусно сделанные тела некронов. Коварное оружие, подчиняющее своей воле машины или разрушающее их изнутри… Оно требовало свою цену. Фаэрон был истощён; сердечник, что некогда ярко светился из-под грудной пластины, тускло поблескивал. Осколок убивал изнутри и своего владыку. Подло. И недаром это качество было главным козырем К’тан. Пустота витала вокруг осколка. Ткань мироздания рвалась в руке Имотеха. Потрясающе, изумительно и завораживающе. «Грис’Инан» — промелькнуло в голове Имотеха. Кристалл Пустоты, да! Подходящее название для осколка, несущего силу Магла’дрота, силу повелителя материального мира, силу Бога-машины. Варгард подвергся не меньшим мукам — впрочем, как и остальные — его центральный процессор был сильно повреждён; модуль памяти, кажется, тоже. Он перебирал воспоминания и заметил утрату некоторых фрагментов. Вероятнее всего, то были незначительные вещи, вроде каких-то стычек из прошлого или дуэлей. Но вот что действительно волновало: Осирок не понимал, что именно было забыто. Ни одни цепочки воспоминаний не вели к потере. Может, ошибка крылась в расчётах? Но чего-то точно не хватало. Быть может, чего-то очень важного… Или же всё-таки это лишь следствие повреждённой в бою системы? Точно может сказать только углублённый анализ головного процессора у криптека. Отверженные тоже пострадали. Многие погибли. Оставшиеся же несли на себе тяжёлые раны. Аут’Катору как никому другому было тяжело переносить потерю своих бойцов. Самовлюблённость Имотеха злила его. Порой ему хотелось одним резким выпадом пронзить спину Повелителя Бурь. Это бы сполна утолило его жажду мести и ненависть. И когда-то давно он так и сделал: пронзил ненавистного ему лорда. Он тогда не думал о последствиях, злоба сожрала рациональное мышление, как К’тан, пожирающий звёзды. Последствия, ответственность — такие простые понятия. Нельзя было сделать что-либо не обдумав, ибо это влекло за собой ужасные последствия. И тогда приходилось нести за это ответственность, которой так боится каждый. Имотех заметил отчуждённость Осирока после резни. В какой-то степени его заботило состояние телохранителя, но главным мотивом была безопасность. Казалось, что сейчас Варгард может пропустить любого врага у себя под носом, а это не могло не беспокоить. Приказ о явке к криптеку последовал незамедлительно на ближайшей развилке. Осирок не мог перечить владыке, но явно не был доволен. — Мой повелитель, я не хочу поставить под сомнение правильность Вашего решения, но… — начал издалека Осирок. — Выполняй. Твои услуги мне не понадобятся в ближайший отрезок времени, — прервал его Имотех. Их пути разошлись. Осирок направился вглубь корабля, а Имотех и остальные продолжили путь к капитанскому мостику. Криптеки и элитные бойцы, что встречались на пути, отдавали честь своему фаэрону. Обычные воины покорно шли позади, склонив головы при виде владыки. Через пару мгновений перед Имотехом предстали стражи мостика. Их не было вместе с владыкой на планете, потому новые союзники вызывали опасение. Стражи дали понять это Имотеху при помощи простых сигналов. В ответ Имотех языком жестов убедил их в частичном отсутствии опасности. За дверьми был небольшой широкий коридор, оснащённый продвинутой автоматической системой обороны. Сложные сканеры и всё та же монументальная мрачная архитектура… Имотех предпочитал большее количество украшений и барельефов, указывающих на его неоспоримое величие, но после потери «Неминуемого Завоевателя» выбор оставался невелик. Повелитель Бурь недооценил безумие и слепое рвение людей, и поплатился за это одним из величайших кораблей, что видел флот его расы. Воссоздать его было невозможно — проектировщики и создатели канули во тьме времён. Никто даже не помнит их имён и званий. Или не хотят помнить. Впрочем, это уже не важно. Перед тем как сесть за управление кораблём, Имотех дал Грис’Инан владыке Отверженных. Нельзя было сказать, что он доверил этот предмет ему. Несомненно в его руках была сила, повергающая в лёгкое беспокойство даже Повелителя Бурь. Но, очевидно, что осколок питался только энергией некронского тела. В имплатнах не было даже десятой части необходимого ресурса. Этой энергии хватило б, разве что, на секундный импульс в очень малом радиусе. Оставалось только с не меньшим интересом разглядывать осколок пугающей красоты. Курс был неизвестен. Почти неизвестен. Имотех собирался найти Иллюминора Сзераса, хотя его местоположение не было установлено. Вот уже несколько десятков звёздных циклов он скрывался не понятно для чего, где и от кого. Данные разведки были смутны. Немесор Зандрех, посланный под предлогом расширения границ Империи, не выходил на связь. Возможно, кампания затянулась. Может, старика окончательно поглотило безумие, или же сейчас глубоко в его груди сидит клинок, не важно, чей — предательский или вражеский. Смерть Немесора была маловероятна, но Имотех точно помнил о координатах соседнего сектора. То была одна из слабых точек человеческой Империи. Живые, в виде людей и эльдар, грызли друг другу глотки, впрочем, как и всегда. Они слишком поглощены собственной войной. Из тех туманных доносов разведки было известно лишь о лёгкой панике в станах врага. Их бойцы пропадали бесследно, и скорее это было лишь одним из следствий безумия Зандреха: захват «славных» противников в плен. Участь их была не завидна. Здравомыслящий Варгард Обирон жестоко расправлялся с пленными. Зандрех же забывал о них, либо выслушивал лживые доклады о таинственной пропаже захваченного врага. Двигатели засияли, криптеки зашевелили руками по загадочным мрачным панелям, визоры Имотеха сверкнули, а по полу побежала изумрудная энергия. Корабль двинулся, разогняясь с феноменальной скоростью. Вереница из «Шакалов» и «Жатв» по одному сигналу последовали за флагманом. Технология безынерционного привода невероятно эффективна. Скорость достигается в кратчайшие сроки, манёвренность феноменальна — никто не мог противостоять подобному. Варп — главная слабость некронов. Не имея души, они не только не имели связи с ним, но и не могли пользоваться его могуществом. К’тан всем своим существом ненавидели Варп и его порождения. Хаотичная энергия оного могла с лёгкостью погубить звёздного бога. Они предпочли покорить все секреты материального мира, и им это удалось, но от влияния Варпа было невозможно избавиться, а потому К’тан разработали Сеп’Ор — Разделитель Миров, систему пилонов, что должна была разорвать связь Варпа с этим миром. Но им не было суждено закончить эту работу. Потому Варп всё ещё существует, а Некронтир вполне можно объявить виновниками этого. При всех феноменальных возможностях технологий Некронтир, межзвёздные перелёты проходили медленнее, чем это можно было сделать при помощи Варпа. Дольменских Врат, увы, не было поблизости. Впрочем, Имотех никуда не спешил. Время было на его стороне. С каждой секундой враг терял всё больше и больше своих бойцов, в то время как некроны только наращивали могущество. Они ложились своими телами, образуя горы, по которым Некронтир взберутся в целях достичь вершины величия. Они стелились своими костями, словно ковровые дорожки, по которым некроны придут к победе. «Когда пушки сломаются, а техника заглохнет, останется одно оружие — время. Мы можем подождать, пока „живые“ сгниют и вернём галактику себе» — часто говорил себе Имотех и многие приверженцы его идеи о тотальной аннигиляции. Идея была проста: ни одно живое существо не заслуживало право существовать, пока был работоспособен хотя бы один некрон. Мало кто гласно поддерживал Имотеха. Триарх и Безмолвный Царь уже давно смотрели на него с недоверием. Им хотелось поймать его, заткнуть. Но, как это ни прискорбно, он приносил пользу. Фаэрону же осточертело быть пешкой. Пришлось всё взять в свои руки, как и всегда. Хочешь добиться желаемого результата — сделай всё сам. Прошло ещё какое-то количество времени. Аут’Катору надоело стоять на месте под неотрывными взорами стражей. Он развернулся, приказав паре бойцов следовать за ними. Стражи с недоверием пропустили нежеланных союзников. Владыка Отверженных желал пройтись по кораблю, узнать его получше, изучить. Он ходил по запутанным коридорам, укутанным полутьмой. Вокруг постоянно кипела работа. Наноскарабеи бегали по стенам, роясь в некоторых местах, дабы залатать даже самые мелкие и незаметные трещины или зазоры. Воины неустанно патрулировали палубы, ожидая нападения в любую секунду. Лич-гвардия охраняла особо важные объекты вроде центрального генератора, а так же основные и вспомогательные двигатели или Врата. Архитектура утомляла Аут’Катора. Всё тот же некродермис, всё те же, ещё не до конца понятные ему глифы изумрудного цвета. Человеческая архитектура, впрочем, была не намного интереснее. Но выбирать ему не приходилось. Варгард тем временем уже практически выполнил приказ своего владыки. Он лежал на неком некронском аналоге медицинского стола, подсоединённый к нему небольшими проводами. Старый криптек своими четырьмя руками вращал голову Осирока. Его имя было Сифалтум, «Смотрящий вглубь». Потрёпанный временем, носящий на своём сером нагруднике глиф Плазмансера; с чёрного цвета головой и руками, криптек почти никогда не покидал этот корабль. Что-то связывало его с этим местом, и потому он нес здесь вечную службу, следя за состоянием систем и бойцов, что населяли машину. Теперь и Осирок попал под его сверхсильные сканеры. — Обнаружены повреждения в задней части центральной головной системы. Модуль номер 137867-1, «Память», — быстро проговорил криптек, почти «проглотив» сложные числительные языка Некронтир. — Подлежит восстановлению? — поинтересовался Осирок, но его вопрос был проигнорирован. Сифалтум не был разговорчив. На вопросы «пациентов» никогда не отвечал, а результаты сканирования предпочитал не проговаривать. Почти любые повреждения он мог устранить, установив где именно они находятся. Сейчас же он замешкался, даже засуетился. Он провёл сканирование ещё раз и вручную осмотрел голову Варгарда. Случай показался ему… необычным. В какой-то степени схожим с безумием Зандреха, но в более лёгкой форме. В его голове просматривались все возможные варианты «лечения», но ничего рационального найдено не было. Кажется, вот уже третий раз криптек осознаёт свою беспомощность. Превышенная мания величия Имотеха, потеря во времени Зандреха, и вот теперь Осирок. Все эти повреждения не подлежали восстановлению. Первые два случая были ошибками совместимости с стазис-камерой, но последний отличался иной формой приобретённости. Может, всё-таки подобное возможно починить? — Ничем помочь не могу, — отвернувшись сказал Сифалтум. — Кто может? — в ответ задал вопрос Осирок, но вновь был проигнорирован. В этот раз ответ не поступил не из-за странности криптека. Он не знал ответа. Знал только о своей недееспособности, беспомощности, и, в какой-то степени, некомпетентности — одной из тех немногих вещей, что могли заставить некрона обеспокоиться, было осознание неспособности выполнить свою работу. Бессмертие не оставляло ничего, кроме предписанных при жизни обязанностей. Если ты не можешь сделать свою работу, а она — это всё что у тебя осталось, это гложет, ввергает в отчаяние. Сканер отдалился от лежащего Осирока. Слегка искрясь, провода отсоединились от него, скрывшись внутри «стола». Он медленно встал и, бросив взгляд на обеспокоенного криптека, ушёл. Осирок был разочарован, как в себе, так и в Сифалтуме. Он не получил никаких ответов. Только вопросы. Неизвестно ни кто способен ему помочь, ни что за воспоминание было утеряно. Возможно, ничего важного, иначе последствия были бы видны уже сейчас. Может он забыл кого-то или что-то, может это было давно и не имеет значения. В конце концов, как можно понять, что ты забыл, когда не помнишь этого? Владыку Отверженных не пускали никуда. Ни в один хоть сколько-нибудь важный отсек. Это было вполне очевидно. Если бы не приказ фаэрона, то за их любопытство они бы поплатились жизнью. Но, благо, они обошлись лишь ограничением доступа. Правильно это или нет — сложно сказать. Им никто не доверял, и, в какой-то степени, это было оправдано. Какой глупец будет доверять даже взглянуть на стратегически важные объекты потенциальным предателям? Однако Имотех сам был таким. Но для его бойцов он всегда будет владыкой, чьей воле они будут следовать, вне зависимости от мнения других. Одна планета позади, вторая третья. Вот и звезда позади. Вторая… третья. Время за работой шло быстро, так же как и за размышлениями. Так, разочарованный Осирок уже стоял по правую руку от своего господина, раздумывая о состоянии своего модуля памяти. Озлобленный дотошностью и недоверием некронов, Аут’Катор стоял неподалеку, обдумывая будущее, как своё, так и своих братьев. Лич-гвардия почти ни о чём не думала, только несла службу на важных позициях или патрулировала с остальными воинами. Криптеки были погружены в работу, следя за галактической картой, корректируя курс корабля и просматривая его показатели. Имотех, как всегда, занимал центральную позицию. Трон — его любимое место после передовой на поле брани. Руки неподвижно, как и всё тело, покоились на спинках трона. Голова была в статичном положении, глаза направлены вперёд, в пустоту. И так уже не одну минуту… или час? За такое время что-то должно было произойти. Вот криптеки стали двигаться быстрее обычного, бегая взглядом и руками по панелям. Даже Имотех начал подавать признаки активности. Они достигли искомого сектора. Оставалось узнать одно: где именно Зандрех? Фаэрон отдал приказ «Саванам» распределиться по системам в поисках союзников или врагов. Вход первую звёздную систему данного сектора давало прекрасно понять: Немесор прекрасно справляется со своей задачей. Или уже справился? Он так давно не выходил на связь. Ожидать можно было чего угодно, начиная с подлой и быстрой атаки эльдар, и заканчивая самоубийственным и варварским натиском в лоб в исполнении людей. «Дар’Кхос» — идеальная формация. Она была схожа с излюбленным некронами «живым щитом». Слабые корабли окружали флагман. Так человеческий натиск разобьётся о слабые корабли и будет встречен усиленной агрессией, а эльдарская атака получит мгновенный встречный огонь, неважно откуда совершилось бы нападение. Флот медленно, для некрона, продвигался по очищенной звёздной системе. Конечно, даже крайне быстрые и незаметные «Саваны» не могли в столь короткий срок дать полный отчёт о проделанной наблюдательной работе. Однако нетерпеливость брала верх. Незначительное отклонение, что с лёгкостью подавлялось. Нетерпеливость. Противное чувство, когда на руках вся необходимая информация, но ты всё равно ожидаешь чего-то большего, чего-то лучшего. Когда требуешь выполнить работу быстрее, чем это вообще возможно. Наверное, нетерпение тоже являлось одной из причин заинтересованности в области хрономансии, причём не только со стороны Некронтир, но и другого биологического мусора. Время шло, космические тела медленно вращались вокруг собственной оси, поглощая звёздную радиацию и лучи света, как пролетающие корабли некронов. Планеты — безжизненные камни, окрашенные мертвенно-бледными цветами — услада для взора Некронтир. Зандрех очень хорошо справлялся со своей задачей. Хоть он и считал, что всё вокруг — это прекрасные миры некронов, осаждённые проклятыми ренегатами — это не мешало ему выполнять свою задачу с феноменальным успехом. Вообще его забвение было крайне интересным феноменом. Он не только считал себя «живым», вся былая мощь Империи строилась перед его глазами. Величественные обелиски, монолиты, пирамиды и причудливые столбы. Подобное как вводило в ступор врагов из-за необъяснимых тактических ходов, так и создавало крайне неприятные ситуации для самих некронов. Потому Обирон взял на себя командование значительными силами армии своего владыки. Он атаковал в тыл, разрушая строй врага, пока Немесор слепо пытался обходить невидимые ландшафты, запутывая как себя, так и противника. Долгожданные результаты разведки! Сообщения пришли по удалённым каналам связи. Имотех перебирал одно за другим, стремительно читая короткие послания, где большую часть текста занимали хвалебные приветствия. Давно придуманный алгоритм, который сначала повышал чувство собственного величия, но потом стал раздражать. Это было не важно, главное — содержание. Многое разочаровывало. Либо ещё неочищенные, незатронутые миры, либо погрязшие в войне, но без участия Некронтир. Впрочем, хорошие новости редко когда обходили стороной Повелителя Бурь. В соседней звёздной системе было замечено серьёзное столкновение. Вовлечено три стороны: люди, эльдары и, предположительно, некроны. Действительно ли там были некроны или нет, покажет практика. Даже разведке нельзя полностью доверять. Может это неправильно, но Имотеха не волнует. Во всём необходимо убеждаться лично — таково его жизненное кредо. Даже если Некронтир там не окажется, отказаться от битвы непростительно. Иначе к чему было преодолевать столь огромное расстояние? Кто-то должен был расплатиться за затраченное фаэроном время. И на этот раз его гневная рука коснётся неотёсанных людей и высокомерных эльдар.

***

Длинноухие твари, словно рой голодных насекомых, летали вокруг «Жатвы», пытаясь пробить «панцирь» добычи. Их эсминцы стремительно подходили в упор, выпуская залп торпед, и почти мгновенно уходили от расплаты. Вся тактика эльдар в целом основывалась на резких выпадах стремительными судами, медленно, но верно повреждавших флот врага и провоцировавших его на совершение глупых и необдуманных действий. Криптека уровня Сзераса невозможно было заставить ошибиться, только если он сам того не захочет для введения в заблуждение. В этом сражении Иллюминор был в гордом одиночестве. Только его особый корабль класса «Жатва» и небольшая флотилия. Схема управления флотом у Сзераса отличалась от остальных. Преимущественно работал автопилот при поддержке криптеков. Остальные корабли работали сами по себе, следуя давно заданным алгоритмам, сбиваясь в стаи. У любого другого лорда флот бы разбрёлся, следуя суицидальным тактикам, но Сзерас был не обычным лордом — скорее, разгребающим грязь чужими руками учёным. За выгодную ему цену он нанимал любую рабочую силу, чтобы выполнить свои мрачные задачи. Наёмниками могли быть сородичи некроны или же примитивные животные, вроде Круутов. Неважно кто, главное — это наличие пушечного мяса, отвлекающего на себя внимание, пока Иллюминор работает. Флот эльдар, несомненно, крайне быстр. Но его сила — это его главный недостаток. Солнечные ветра. Только их сила и направление влияет на скорость всей флотилии. Сверхтехнологичные космические парусники — идеальное определение для всех кораблей эльдар. Однако в этой в битве удача была не на их стороне. Ветра были противоположны кораблям некронов. Скорость падала, но это позволяло ещё быстрее отступать. Пилотам некронов было достаточно тех мелких промежутков времени между разворотом и началом отступления врага, чтобы нанести жестокий удар. По небесам летели световые дуги гаусс-энергии, то аккуратно срезая паруса, как злокачественную опухоль, то жестоко проходя через всё судно, оставляя куски Призрачной Кости, что хаотично разбредались по космосу. Несколько эскортов некронов были быстро уничтожены точно выверенными выстрелами пульсоров. Несколько кораблей былой подбито, да так, что, к несчастью для эдьдар, врезались в крейсер, что, видимо, был главным в этом флоте. Хвалёные голополя не спасали от подобного рода случайностей. Они лишь нарушали работу сенсоров, не более. Несчастный крейсер потерял управление. Паруса были сильно повреждены несколькими последующими выстрелами других эскортов. Взрыв врезавшихся кораблей повлёк за собой нарушение в крайне важных системах корабля. Крейсер летел и летел, ничего не могло его остановить. Порой казалось, что всё это хитрый план Сзераса, но это действительно была лишь случайность, что теперь послужит удачной охоте за очередным биоматериалом. И сладкая добыча падала на планету, где её с лёгкостью можно будет собрать. Остальной же флот потерпел страшное поражение. Эльдары решили отступить в тени. Но и некронам нельзя было позавидовать, скорее всего следующее столкновение они не переживут. Иллюминор уже чётко решил — надо приземляться. Врат поблизости не было, потому о телепортации и не было речи. Старый, как мир, спуск на землю кораблём — довольно рабочая схема, и многие криптеки были согласны с Сзерасом. Конечно, никто не забывал об неудачных исходах. Процент провала не превышал удачный исход, но всё же был высок. Но старым Иллюминором опять двигало любопытство и жажда знаний. Изучение эльдаров — любимая пища для его центрального процессора. Они были сложны, их технологии поражали Некронтир, даже при всех презрении и ненависти. Нечто странное и одновременно примитивное. Но напыщенность и беспочвенная гордость отвращали не меньше самого осознания, что они существуют. Всё же все эти факты не мешали Сзерасу выполнять свою мрачную миссию, из-за чего он и нажил себе врагов. Из-за чего он и скрывался долгие циклы. Уже давно за ним следил непростой недоброжелатель. Что-то пыталось поймать его, может, даже убить. Нет, наёмные убийцы — это не новость для Иллюминора. Но их работа поражала. Чёткая, жестокая, чистая. Напоминало палачей Триархата. Действительно ли это охотники самого Безмолвного Царя или же кто-то хуже — неизвестно. Но осторожность соблюдать необходимо. Причиной охоты преторианцев могло послужить разве что недавнее открытие Сзераса насчёт биопереноса, но это было маловероятно. «Жатва» медленно спускалась через атмосферу дикой планеты. Можно было даже увидеть преодолевший её эльдарский крейсер. Наверняка выжившие ждали своего смертного часа, не то от заклятых врагов, не то от сил природы. Неизвестно, о чём они думали. Может, со смирением принимали происходящее, может, из последних секунд цеплялись за свои жалкие жизни… Судьба их была незавидна: умереть, обрушившись на дикую планету, или попасть в плен к безумному некрону-садисту. В первом случае их ждала славная жизнь со своими древними предками. Во втором же… Сложно сказать, что бы их там ждало. Каждая новая волна биоматериала для Сзераса — это новые эксперименты и изощрённые пытки. Славной смерти ожидать от этого всё равно не стоило. Так что оставалось надеяться на благосклонность богов. Крейсер пылал. Пламя медленно прожигало хрупкую обшивку, добираясь до всего. Пробившись внутрь, огонь разбежался дабы пожрать всё вокруг. Он не щадил ничего. Механизмы поддавались зову пламени, высвобождая своё собственное, тем самым множа жар. Те, что всё ещё были способны дышать, пропускали через себя едкие газы, а позже становились частью пылающего ансамбля. Этот театр огней напоминал о К’тан, чьё имя было Ньядра’зата, что показал некронам Паутину, попутно уничтожив не одну сотню эльдар. Падать оставалось недолго. Огненная торпеда мчалась с ужасающей скоростью, пока не упала в крупный водоём, проехавшись носом и почти полностью уйдя в воду. На поверхности торчали остатки парусов, что скрывались за плотным слоем дымовой завесы. Вода быстро испарялась от жара уничтоженного крейсера. Через многочисленные дыры в прошивке, начали всплывать тела тех, кому посчастливилось умереть ещё в полёте. Но другим, во многом благодаря инстинкту самосохранения, удалось выплыть ранеными, но живыми. Было странно видеть их борьбу за жизнь, когда они так хотели умереть. Желали продать жизни подороже? Сзерас со странным озорством наблюдал за происходящем. Он уже представлял, как его слуги будут собирать трупы врагов, а если повезёт, то и живых тоже. Иллюминор с нетерпением ждал, как сможет своими холодными, металлическими руками дотронуться до ещё тёплых тел, проникнув во все потаённые уголки организма. Клетки, ткани, органы и их системы — чудесная картина, уникальная в каждом случае. Всё это хотелось исследовать до бесконечности, но, увы, тела примитивов имели свойство портиться и изнашиваться, потому постоянно нужен был приток образцов. «Жатва» повисла над джунглями. Её тень поглотила всё на много километров вокруг. Перед обитателями леса было огромное чёрное небо с бегущими зелёными огоньками. Сзерас и его бойцы воспользовались системой телепортации на небольшие расстояния. Мгновение — и они оказались на земле, окружённые спутанными друг с другом деревьями, лианами и противной неразумной живностью. Они шли максимально быстро, прорубая себе дорогу сквозь агрессивную фауну и малоактивную флору. Порой казалось, что всё вокруг противилось одному появлению мрачных существ из некродермиса. Это немного раздражало Сзераса, мешало сосредоточиться, но одну деталь он всё же смог уловить, а точнее — звук. Иллюминор остановился, прислушавшись. Совершенные звуковые датчики давали определить точный источник и, отчасти, причину появления звука. Взмах. Это был взмах крыльев. Птицы или чего-то, способного летать. Существа явно были чем-то напуганы. Чья-то неосторожность. Но Сзерас знал, кто мог так оступиться. Раненые, полумертвые, искали то ли способа выжить, то наоборот — умереть. Эльдары. Раздалась череда жутких скрипящих металлических вздохов, отдалённо напоминающих смех. Сзерас вытянулся на своих четырёх ногах, напоминающих конечности Триархического Сталкера, и поднял свой посох. — Да начнётся охота! — кажется, радостно взревел он.

***

Немесор шагал по мостику, крича на криптеков-пилотов, подгоняя их. Он с гордостью воспевал оды, посвящённые величию флота, армии, фаэрона… в общем всего, что было связано с Некронтир. В этом не было необходимости, вообще никакой. Но таково было видение Зандреха. Он считал своим долгом полководца поднимать боевой дух солдат, которого, к слову, у некронов не было как явления вообще. Обирон принимал управление флотом на себя. Никто не знает и представить не может, как Варгарду удалось уговорить упрямого Немесора на это, но, видимо, он был невероятно убедителен. Каждый подбитый корабль вызывал какую-то искреннюю радость. Зандрех видел каждую битву как полное нескончаемых эмоций представление. Каждый солдат — почётный смельчак, что решился взять оружие в дни страшной гражданской войны. Эти бравые ребята вызывали бесконечное уважение. Все остальные — предатели. Одни ренегаты красились в зелёный, чёрт знает зачем. Порой даже выливали на себя вёдра других красящих веществ, крича, что так они будут быстрее или незаметнее. Другие носили длинные уши, отправляя в бой женщин, вопящих, как сумасшедшие. Проклятые трусы! Позор тем, вместо кого воюют женщины! Третьи красились в синий, сидя в укрытиях, ведя нескончаемый огонь и крича про какое-то Высшее Благо. Ну, а последние предатели были страннее всех: они носили странную разноцветную броню, использовали какие-то жалкие палки, но как умело! Постоянно кричали «За Императора! Сжечь ксеносов!» Каких ксеносов? Это же как надо деградировать, чтобы собственных братьев называть пришельцами? Но отвага этих ренегатов особенно поражала. Нередко именно они становились почётными пленниками Немесора. Но потом, увы, эти пленники куда-то пропадали… Орки, эльдары, люди, тау, тираниды… Их не было для Зандреха. Каждая раса для него — это лишь одна из форм странностей оппозиционного блока Некронтир. Обирон долго пытался достучаться до своего господина. Но ничего не получалось. Он слышал от Немесора только: «Что это ещё за дах’ба*, Обирон?!» или что-то вроде того. Вскоре Варгард бросил попытки и смирился, приняв большую часть обязанностей своего владыки на себя. Все почётные пленники под покровом ночи умирали от рук Обирона. Немалая часть войск была в его талантливых руках. Быстрые и коварные телепортационные атаки. Многое было создано и придумано специально для работы в этой карусели безумия Зандреха. Порой Обирон хотел бросить всё это, но то ли ему не позволяли протоколы, то ли собственная гордость — не понятно. В целом, он был полной противоположностью своего владыки: молчаливый, терпеливый и хладнокровно жестокий. Можно сказать, истинный некрон нашего времени. Зандрех с пугающим фанатизмом наблюдал за тем, как его славные корабли уничтожают продолговатых людских космических монстров, что походили на с особой аккуратностью вырванные из земли храмы, несущие на себе все атрибуты человеческой религии. Немесор был шокирован, когда впервые увидел подобное. Он постоянно думал, как, ещё вчера бедные и не имеющие почти никаких ресурсов предатели вдруг смогли отстроить подобные архитектурные нагромождения. Да ещё и в такой неэффективной форме! Неудивительно, что эти неповоротливые чудовища так быстро разбирались гладкими чудесами минималистики Некронтир. Сражение было жарким. Три стороны бились уже неизвестно сколько времени. Люди, эльдары, некроны — каждый в какой-то момент перевешивал чашу весов. И каждый раз по разному. В какой-то момент две стороны абсолютно случайно наносили атаку по третьей в, примерно, одно время. В другой же ситуации побеждала скорость и манёвренность или же грубая сила и несокрушимость. Но в основном в небе происходили сущий кошмар и безумие. Торпеды, молнии, лазерные лучи, взрывы, вспышки… полный хаос. Космос — безвоздушное пространство, но казалось, что даже он пропах смертью и гарью. Все были истощены этой битвой. Подкрепления людей уже исчерпали себя, эльдары один за другим покидали сражение, а некроны медленно угасали. Зандрех всё сильнее бранился на своих подчинённых. Поражение — пятно на нём, его фаэроне и всей династии. А ему никак не хотелось оскорбить своего повелителя, отдав победу предательским захватчикам. Имотех и сам не хотел оскорбиться поражением своего слуги. Потому, завидев огни творящегося хаоса, пустился в бой. Моментальная атака из всех орудий потрясла всех вокруг. «Каирн» Имотеха приблизился как можно ближе под прикрытием своего флота. Эскорты слились в танце смерти с союзниками, нанося уверенные атаки по неповоротливым гигантам людей. Невероятный механизм, что называли «Погребатель», испускал импульсы физической силы. Она проникала сквозь всё и была повсюду. «Погребатель» насылал ужасающие видения на любое биологическое существо. Боевой дух таким образом падал, ряды врага разрушались, команды переставали работать слаженно. Космические монстры умирали изнутри. Люди и некоторые эльдары окончательно сходили с ума. Кто-то даже впадал в полное безумие, ибо видения казались настолько реальными, что некоторые примитивы убивали друг друга в борьбе с собственными страхами. Этим выгодным моментом полной анемии врага необходимо было воспользоваться. Залп из всех батарей Молекулярных Хлыстов, несколько заряженных выстрелов Световых дуг — такой напор огня из одного корабля вызывал немало проблем, но когда атаку производит весь флот… Вывод напрашивался сам собой, когда от кораблей-храмов оставались только несовместимые друг с другом осколки и полуразрушенные статуи, которые вмиг уносились в пустоту. Никто не смог сбежать, все были уничтожены все до единого. Защитные системы врагов были слишком слабы и примитивны, к тому же ещё и ослаблены длительным кровопролитным сражением. У них не было шансов перед свежими силами Имотеха. В мозгу Имотеха раздался сигнал. Очередное сообщение. Пришло по каналу связи, что напоминал локальную сеть: связаться можно только с ближайшими некронами. Сначала отправитель был неизвестен, но небольшой анализ известных определяющих кодировок в памяти дал чётко понять: сообщение с корабля Зандреха. «Мой фаэрон, для нас было величайшей честью сражаться рядом с Вашим превосходительством». Очередные пустые благодарности и ни одного объяснения, почему связь не была установлена ранее. Зная любовь Зандреха к одобрению со стороны командования своих действий, это было в двойне странно. Он всегда обожал похвастаться своими подвигами, рассказать о битвах, что прошёл. И не важно, что эти битвы датируются миллионами лет. Для него это словно было в прошлом цикле. Однако это мелочи, что со временем станивилось все проще игнорировать. Сейчас же была необходима личная встреча, дабы узнать ответы на все интересующие вопросы.

***

У выхода из Врат Повелителя Бурь уже ждал Немесор. Два величайших полководца и воина встретились взглядами. Их окружали самые лучшие бойцы династии. Состав свит был практически идентичен, словно они смотрелись в зеркало. — Имотех, мой владыка! Какая же честь для нас всех! Как же мы все рады Вас видеть! — громко и радостно провозгласил Зандрех, раскинув руки, как бы приглашая в объятья. — Немесор, я жду полный отчёт о твоих действиях в этом секторе, — отрезал Имотех, приближаясь к Зандреху вместе со своими бойцами. — И по какой причине ты не выходил на связь? — Как не выходил? Прошу простить, Ваше превосходительство, но я неоднократно пытался с Вами связаться! Обирон никак не даст мне соврать! — уверенно ответил Зандрех, пихнув Обирона. Обирон сделал шаг вперёд, выйдя из тени своего владыки. Повелитель Бурь, насколько это возможно для некрона, грозно посмотрел на телохранителя своего вассала. Тот медленно склонил голову, запрятав её наполовину в большом металлическом воротнике. Простое, но эффектное приветствие. — Я бы хотел переговорить с Вами наедине, мой фаэрон, — очень медленно изложил свою просьбу Обирон, приподняв голову. — Вы только посмотрите! Он бы «хотел»! Ты чего-то застеснялся, Обирон? Не можешь отчитаться в компании своего владыки? Понимаю, но… — Зандрех! — прервал издевательское пустословие Зандреха Имотех. — Я не вправе приказывать твоему вассалу, но настоятельно рекомендую, чтобы ты позволил ему провести аудиенцию со мной. — Ваше слово — закон для меня, фаэрон Имотех, — довольно тихо произнёс Немесор, изящно, как ему казалось, поклонившись, скрепя металлическими конечностями. Немесор отпустил своего бойца вместе с Имотехом. Та информация, которую так хотел рассказать Обирон, могла повлиять на повреждённый разум Зандреха, внести множество логических ошибок в его мозгу. Подобное может привести к большим повреждениям в его голове, нежели есть сейчас. Или же вернуть к «нормальному» состоянию, кто знает? Никто не хотел экспериментировать, посему Зандрех зачастую был аутсайдером во многих разговорах. — Так что же? — начал разговор Имотех, шагая вперёд, к мостику Зандреха, оставив бесчисленных воинов защищать свой корабль. — Мой владыка использовал древние каналы связи, — сдержанно отвечал Обирон. — Насколько древние? — Те, что использовались до биопереноса. — Но ведь доступ к ним был утерян. Предполагалось, что их вообще вычистили. — Предполагалось. Но, видимо, забвение моего владыки способно на многое. Имотех, отчасти, был шокирован. Древние каналы связи? Но как он получил к ним доступ? Раньше Зандрех тоже подолгу не выходил на связь, однако, видимо не без помощи своего Варгарда, ему удавалось связаться со своим фаэроном. Конечно, «болезнь» Немесора делала его весьма… необычным некроном, но всё это выглядело как невинная шутка, не более. — Увы, кодировка была столь сложна, что я не мог переключиться на другой канал связи. Кроме дополнительного локального, — продолжал свой рассказ Обирон. — Самое же необычное — оно, кажется, требовало подтверждения для отключения в виде некоего пароля. — Кажется? — Вопросил Имотех. — Там использовалось Древнее наречие, которое, к сожалению, мне дано знать лишь отчасти. Давным-давно, с незапамятных времён, когда зародилась раса Некронтир, существовала планета, что условно зовётся Родным миром. Говорят, что именно оттуда берёт своё начало вся великая империя. Однако с годами существования Некронтир это мир был утерян. Никто не знает, при каких обстоятельствах. Единственное воспоминание об этом мире — язык, что стал зваться Древним наречием. Некроны расселялись по галактике, и, со временем, язык стал меняться, равно как и они сами. Так, некрон из династии Саутех отличается в своей речи с некроном из династии Токт. Но всё же остались те, кто сохранили язык Некронтир хотя бы приближённо к тому, что было при зарождении их великой расы. На Древнем наречии говорили все приближённые Безмолвного Царя, фаэроны и некоторые высокопоставленные полководцы. Оно мало чем отличалось от других наречий, многие слова были абсолютно идентичны. И всё-таки без детального изучения, многое из Древнего было не понятно. Даже великая база знаний разумных некронов не содержит в себе знания о Древнем наречии. Главный вопрос для Имотеха — как Зандреху удалось подключиться к древним каналам связи, если управление корабля было за Обироном? На это было один возможный ответ: Обирон чего-то не договаривает и Зандреху всё-таки удалось взять на себя управление. Не было важно при каких обстоятельствах, самое главное — какие ещё секреты хранит в себе мозг Немесора. Ограничиваются ли его знания только одними каналами связи или же есть что-то куда более масштабное? Давно ли они сидят в его голове или возникают так же неожиданно, как некоторые его выходки? Говорили, что он якобы видит архитектуру Некронтир, словно во времена до биопереноса. Отсюда можно объяснить его невероятные тактические ходы, но сам Зандрех, в своих историях о подвигах, никогда не упоминал как его войскам приходилось обходить те или иные сооружения. — Мой фаэрон, — обратился Обирон. — Мои визоры врут, или в Вашей свите появились они… — Обирон осторожно кинул взгляд на Отверженных. — Это же… предатели. — Да, это так, теперь они наши бойцы… вновь, — прошептал Имотех. — Я не вправе оспаривать Ваше решение, но Вы же понимаете, к каким последствиям это приведёт. — Понимаю, — вздохнул Имотех. — Крамматал понимал даже больше моего. Теперь его нет с нами. Обирон опешил. «Теперь его нет с нами» — раздалось в его голове ещё несколько раз. Он оглянул всё сопровождение Повелителя Бурь. И ведь действительно нету! Но что могло случится с Вершителем? Героически погиб в бою? Неужели гнев фаэрона пал на Крамматала? Обирон всерьёз оценил опасность ситуации. Отверженные, смерть Вершителя… Что дальше? Ситуация в Империи и без того шаткая, а подобное может окончательно перевернуть её. Несомненно, Повелитель Бурь силён, но обречь на себя гнев самого Безмолвного Царя… для Обирона будет великим счастьем, если Зандрех не заметит всего этого. В какой-то момент Имотех остановился, а за ним, по цепной реакции, и вся его свита. Что-то жалобно зажужжало под его ногой, изо всех сил сопротивлялось наступательной силе фаэрона. Имотех приподнял ногу. Из тени его ступни быстро выполз маленький скарабей, что, возможно, отделился от своей стаи. Ещё пару мгновений Повелитель Бурь наблюдал за крохотным чудом техники, пока оно не скрылось в одной из стенных щелей. На мостике Зандреха этих маленьких созданий было гораздо больше. Они ползали по всем плоскостям, то разделяя свои стайки на две и более, то собираясь в один большой рой зелёных жучков. От их телодвижений мостик сиял, как отполированный обсидиан. Зандрех очень любил поддерживать чистоту вокруг себя. Всё должно было блистать, начиная с собственной брони и заканчивая землёй под своими ногами, чтобы каждый варвар знал, что, перед тем как пасть от клинка дворянина, он будет ослеплён блеском этого самого клинка. Немесор повернулся лицом к своему фаэрону. Обирон, развернувшись к Имотеху, откланялся и вновь вернулся к владыке Зандреху. — Докладывай, Немесор, — приказал Повелитель Бурь. — Ох, а разве Обирон Вам ничего не рассказал? Ну что же… И Зандрех начал рассказывать о своих невероятных подвигах. Он всё говорил и говорил. Рассказывал, как в одной битве им удалось сокрушить проклятых ренегатов. И второй битве и даже в третей. Во всех красках он описывал свои тактические ходы, боевые способности своих солдат и самого себя. Он рассказывал, как вспорол одному предателю живот, так тот ещё минуту героически сражался, заталкивая внутренности обратно, пока не умер от болевого шока. Так же Зандрех не забыл упомянуть выражение лица каждого смельчака, что потерял голову, столкнувшись с ним в дуэли. Очень неохотно, вполголоса, он говорил про неудачные операции. Однако, в ту же секунду, меняя тон на более громкий, описывал очередные победы. Немесор очень расстраивался, когда ловил на себе, полный безразличия, взгляд фаэрона. Но Немесор не подозревал, что его «лицо» тоже полно безразличия. Имотех уже привык наблюдать, как один из лучших полководцев его армии рапортовал, абсолютно топорно жестикулируя, с несменяемым выражением его маски. Фаэрон раньше обращал на это внимание Зандреха, но в ответ получал что-то вроде: «Такой молодой, а ворчишь как гал’дин*». Очень часто Немесор ссылался на возраст Имотеха, ибо был в разы старше его. Не раз Зандрех выказывал своё удивление по отношению к подвигам фаэрона. «Долго не мог понять, как этот без пяти минут храмовый страж стал фаэроном целой династии… Но потом оглянулся на то, через что ему пришлось пройти, дабы достичь этих высот, и вопросов больше не осталось» — говорил он. — Мой владыка, — тихо, чтобы не отвлечь от своих тирад Немесора, обратился Осирок к Имотеху. — Сзерас. Может Зандрех что-то знает о нём. — Зандрех! — громко воззвал Повелитель Бурь. — Мы ищем Иллюминора Сзераса. Тебе что-то известно о его дислокации? — Сзерас? Наш славный, удостоенный многих наград Иллюминор? Кажется моя разведка что-то докладывала о нём… А зачем, собственно, он Вам понадобился? Ой, знаете, я слышал, что он затевает какую-то странную новую программу по перемещению нас в металлических созданий. Слышали что-нибудь об этом? — Зандрех вопросительно взглянул на фаэрона. Имотех и Осирок переглянулись, но решили проигнорировать этот вопрос, — Нет? Ну ладно. Если память мне не изменяет, то в последний раз его, или кого-то очень похожего, видели буквально в соседней звёздной системе. Помню как я со своими славными воинами… — начал было придаваться воспоминаниям старый полководец, как заметил, что Имотех уже покидает мостик вместе со своей свитой. Если Сзерас действительно так близко, то к чему медлить? Лучше выдвигаться прямо сейчас, иначе странствующий криптек вновь скроется во тьме галактики. При других обстоятельствах можно было позволить этому случиться, но сейчас, в условиях, когда галактическое господство так близко, лучше не шутить с судьбой.

***

Природная красота была повсюду, куда не взгляни. Зелёные листья, цветы всех форм и размеров, ветки, что пронизывают всю это красоту, держа её на себе. СЖЕЧЬ. Земля — опора для всего вокруг, дом для многих живых. Вся красота, состарившись и погибнув, оседает на землю и становится частью неделимого целого. РАСТОПТАТЬ. Животные — вершина величия жизни на планете. Звери, насекомые, птицы. На земле, под землёй, в небе, на ветках. Они везде. Производят, потребляют, размножаются, умирают. УНИЧТОЖИТЬ. Свита еле поспевала за своим владыкой. Сзерас, полный какого-то искусственного, ложного рвения, мчался на всех четверых к своей добыче. Всё, что мешало ему на пути, было растоптано, уничтожено и сожжено. Сейчас он вёл себя как обезумевшее животное. Как Свежеватель. Конечно, все тесты давали отрицательный результат, но такое желание плоти всё равно вызывало подозрения. Леса позади горели, животные стали пищей для микроорганизмов. Новые же жертвы были близко. Но Сзерас не сомневался, что и они не стоят на месте. Он изредка останавливался, вслушиваясь в каждый звук, всматриваясь в каждую поверхность. Обрезанная лиана, раздавленная ветка или маленькая царапина на коре дерева. Шумы, разной степени громкости, нарушающие общую звуковую картину. «До чего же легко ловить живых!» — восклицал про себя Сзерас. Действительно, бежать от некрона бесполезно. Не догонит — найдёт. Догонит — убьёт. В какой-то момент Сзерас затормозил, проскользив своими конечностями по грязи как бык, что рывком не попал по тореадору. Все эти следы, оставленные, якобы, по ошибке, привели некронов сюда, в глушь леса, на полянку, на которой хоть как-то можно развернуться. Всё вокруг замолкло для Сзераса. Он вновь всматривался неизвестно куда, вращая головой, как любопытная птица. Треск. Скрип. Колебание ветра. Удар. Излишняя сосредоточенность Сзераса позволила ему получить удар в спину. Его воины в ту же секунду начали проверять каждый миллиметр на наличие врага. Но вот опять, удар и голова с плеч лич-гвардейца. И опять ни следа врага — только колеблющийся воздух. Никто не способен столь быстро нанести удар и исчезнуть из виду. Никто, кроме варп-пауков. Одни из самых сильных и отважных бойцов среди эльдар. Каждую секунду они рискуют, подвергая себя влиянию варпа. Даже раненый боец остаётся невероятно ловким. Не много времени ушло на то, чтобы Сзерас наконец смог изучить своего врага. Всего-то около пяти мёртвых некронов и несколько порезов на спине. Лич-стражи отмахивались от нападающих своими косами, воины и Бессмертные старались стрелять на опережение, но тщетно. Один из варп-пауков всё никак не оставлял Иллюминора, постоянно совершая выпады ему в спину. Командир он или нет, не имело значения. Главное — он не старался устранить Сзераса, только отвлекал. Проклятый эльдар всё бил и бил, но, как и свойственно живым, он совершил ошибку, не успев вовремя использовать варп-прыжок, и получил ногой Сзераса в живот. Криптек быстро подошёл к падшему бойцу и стремительно ударил ногой… в землю. Паук успел ускользнуть, появившись за спиной Иллюминора и нанеся очередной удар. Это было последней каплей. Сзерас развернулся вполовину своей оси и вытянул руку вперёд. Эльдар вернулся в материальный мир, увидев бесстрастную маску с огромным визором, а не спину некрона, как ожидал. Через секунду он почувствовал, что не может дышать — криптек сжал его горло. И продолжал сжимать, пока не раздавил вовсе, превратив в костную пыль все семь шейных позвонков. Изо рта эльдара побежала кровь и окропила некродермис. Сзерас хотел оставить в живых этого индивида, но примитив добился чего хотел. Иллюминор выцеливал одного эльдара за другим, крошил грудные клетки о места сгибов своих конечностей, ломал лица о свою металлическую голову. Вырывал ноги тем, кто пытался бежать. Одному счастливчику Сзерас сумел повредить небольшой варп-генератор в ранце. Паук метался из материального мира в нематериальный, пока не вернулся с собственной головой в животе. Любопытный эффект. Кровавая охота закончилась. Увы, ни одной живой особи не осталось. Оставалось лишь погрузить окровавленные, изуродованные тела эльдар и, в дальнейшем, проводить опыты на них. Сзерас с сожалением понимал, что мало чего сможет сделать с этими индивидами. Конечности, органы, да вообще всё было повреждено. Он винил себя за столь неаккуратную работу. «Сзерас, Сзерас, Сзерас… Как в первый раз, в самом деле…» — отчитывал он себя вслух. Но это всё-таки лучше чем ничего.

***

— Тех, что сохранились лучше, погрузите вот сюда, — раздавал указания своей страже Сзерас, — Так… Хорошо, остальных вон в ту кучу. Наконец, работа! Биологического материала, что насобирал Сзерас, должно хватить на какое-то время. С телами, которые были найдены в обломках корабля, было невозможно работать. Кое-какие части всё же прошли критическую проверку Иллюминора, но большинство остались кормить местных хищников. Вот вновь в его руках инструменты. Вскрытые трупы освещаются яркими лампами сканеров. Процессор обрабатывает полученную информацию. Идиллия! Теперь ничто не может помешать работе Иллюминора Сзераса! Или может? Скальпель очень ровно, по проведённой в голове криптека линии, резал грудную клетку безногого эльдара. — Проклятье! — вскрикнул он, когда рука соскочила и порез получился кривым. Сигнал от криптека-пилота, раздавшийся в его голове, отвлёк: «Владыка Сзерас, у нас посетители». Не успел Иллюминор сдвинуться с места, как в его обширную лабораторию, обставленную множеством хирургических столов, крио-камер и прочей атрибутикой уважающего себя биоманта, ворвались те самые «посетители». Он опешил, даже вздрогнул, завидев силуэты, как ему казалось, неизвестных некронов. Сначала даже посчитал, что его нашли Триархические шавки Сареха. — Сзерас, почтенный биомант! От лица династии я приветствую тебя! — начал было Зандрех, но пролетевшая перед его лицом кисть руки Имотеха заставила старого Немесора замолчать. — Найти тебя — задача не из лёгких, Иллюминор, — произнёс Имотех. Голоса высокопоставленных некронов мало чем отличались друг от друга. Но раскатистый, как гром среди чёрного неба, голос Имотеха сложно было не узнать. Сзерас сразу понял, с кем имеет дело, и, в какой-то степени, успокоился. По крайней мере, Повелитель Бурь не из тех, кто убивает сразу. Это давало маленькую надежду. — Зачем же фаэрону целой династии понадобился скромный криптек? — намеренно принижая себя, вопросил Сзерас. — Криптеку твоего уровня стоит быть внимательней, Сзерас, — ответил Имотех, сделав полшага в сторону. Из тени фаэрона вышел Аут’Катор, владыка Отверженных. Сложно сказать, почему он сразу не бросился в атаку на Сзераса, некрона, что превратил его в то, чем он являлся сейчас. Красные глаза засверкали ярче, чем обычно. Зубы заскрипели, а руки крепко сжали оружие. — Ты… — злобно процедил он, набрав достаточно воздуха в свои полумеханические лёгкие. — Хатлан*? — кажется, растеряно протянул Сзерас. — Как… Где… Где вы нашли его? Мне казалось, что все Отверженные погибли… — Мы все так думали, — добавил Осирок. — Но владыка нашёл их в забытой гробнице и принял в свои ряды. — Их? — опешил Сзерас. — Да, некрон… Нас всех… — прорычал Аут’Катор, тяжело дыша от ненависти, распиравшей его грудь. Один за одним, расталкивая безмозглых воинов, выходили Отверженные. Они не были столь сильно полны обиды, как их предводитель, ибо никто из них не помнил свою человеческую жизнь. Да что там, они даже не помнили того, кто стоял перед ними в ту секунду — своего создателя. Они, но не Аут’Катор. Он Помнит всё. Помнит, как жил отшельником на отшибе цивилизации, как был схвачен бездушными механическими тварями. Помнит пытки, боль, злобу, отчаяние и страх. Неизвестно, что сдерживало его, ведь в любую минуту он мог накинуться на своего создателя и разобрать по металлическим костям. Иллюминор был удивлён до джамперов на плате головного мозга. Его создание пришло так же неожиданно, как когда-то Маг’ладрот с учением о биопереносе. Он несколько раз оступился. Какой-то непонятный мрак окутал его мысли. Страх? Нет. Скорее протоколы самосохранения. Криптек готовился к худшему, но он не стал звать стражу, нет. Кажется, он был готов принять погибель от рук этого существа. Или только делал вид, что готов? Сзерас взял себя в руки, сложил пальцы крестиком на своей груди, слегка тряхнул головой и, ещё раз оглянув гостей, решил продолжить нежданную светскую беседу. — Похвально, Повелитель Бурь, что тебе удалось найти моих блудных созданий, — начал Сзерас, обращаясь одновременно к Имотеху и ко всем в лаборатории. — Созданий с невероятно высоким потенциалом, особенно в наши времена, когда вокруг развелось столько… кхм… биологически активного вещества. Позвольте угадать, вы хотите помножить своё могущество, а так же моих Отверженных? — Именно, — коротко ответил Имотех. — Хорошо, хорошо, хорошо… — быстро проговорил Сзерас. — Однако… Могут возникнуть сложности. — Какие? — раздражённо спросил фаэрон. — Понимаете ли… — начал издалека Сзерас. — Люди оказались умнее, чем я мог думать. И внимательнее… Исчезновение индивидов, что по счастливой случайности не имеют души, вызвало где-то и когда-то резонанс. На них обратили внимание, понимаете? Теперь эти самые индивиды активно используются людьми в том числе. Так вышло, что такая счастливая случайность происходит довольно редко. Примерно один на десятку миллионов. Не критично, согласитесь. — Короче, Сзерас, — ещё раздражённее произнёс Имотех. — Если выражаться, как Вы попросили, короче, то в связи с многими неприятными факторами, которые увеличивают риски и сложность задачи, я ничем не могу помочь. Однако… — протянул Сзерас, словив полный негодования взор своей аудитории, решил быстрее продолжить. — Однако, однако, однако, есть вещь… Маленькая вещица, артефакт, который может слегка упростить поставленную задачу. Нид’Имбрем. — Разделитель душ… — протянул Обирон. — Да, да, да, верно. Увы, я не имею при себе достаточного количества информации. Даже изображений. Единственное, что мне известно, так это условное местонахождение данного артефакта. Блуждающий мир, материализующийся с неизвестным мне интервалом. Стоять на одном месте довольно утомительно, потому Сзерас предложил гостям пройти за ним, вглубь лабораторий. Зандрех был заворожён «экспонатами», что стояли по всему помещению. Его заклятые враги, всех форм и размеров, аккуратно лежали на больших хирургических столах, плавали в больших камерах, заполненных химическими веществами для лучшей сохранности тел. С одной стороны Немесор не понимал, к чему весь этот фарс, но с другой — всё это выглядело так интересно и любопытно, что отпадало всякое желание возмутиться. — Обирон, — шёпотом обратился Зандрех к своему телохранителю. — Что происходит? — Наш досточтимый фаэрон Имотех отыскал предателей, которые так сильно молили его о пощаде, что он сжалился над ними и принял в свои ряды, — отвечал Обирон, оглядываясь на Отверженных. — Но они оказались весьма необычными и к этому приложил руку Иллюминор Сзерас, потому мы здесь. — Вот это да! Значит наш славный фаэрон не только невероятно сильный, но ещё и великодушный! — восклицал Зандрех, чуть не сорвавшись на крик. — Надеюсь наш великий Безмолвный Царь по достоинству оценит подвиг фаэрона! Наивность Немесора не знала предела. Пожалуй, единственный дар, который заслуживает Имотех за своих «подвиги» — это безжизненно лежать под ногами разгневанного Безмолвного Царя. Особенно сейчас, когда несогласных среди Некронтир стало больше, чем когда-либо. — Так, здесь надо просмотреть брюшную полость, вот тут подробнее осмотреть дыхательную полость… — начал перечислять обязанности Сзерас, бубня себе под нос. — Сзерас! — попытался привлечь внимание криптека Имотех. — А, что? Ах, да! Я не могу помочь найти этот мир, но мой коллега — Орикан, способен подсобить Вам в этих нелёгких поисках. А теперь идите, идите! У меня много работы. — Мы ещё не закончили… некрон, — встрял Аут’Катор. — Что ещё? Мне кажется, я сказал достаточно. — Имотех… Дал мне это… — проговорил Аут’Катор, протянув Осколок Пустоты. Повелитель Бурь был чуточку поражён относительной сообразительностью своего подчинённого. — Камень? Хотя стой, стой, стой. Хм… — Сзерас воспользовался портативным сканером. — Осколок К’Тан. Как интересно. Что он может? — Наносит немалый вред всему, что является механизмом. Даже нам самим, — ответил Имотех. — Да, да, да. Это объясняет неприятные помехи в интерфейсе. Позволите мне сохранить это у себя для обследования? — Нет, — отрезал Имотех. — Эта вещь нужна мне. — В таком случае… Я продолжу работу. И вновь никто не собирался оставить криптека наедине со своей работой. Имотех навис над ним, наблюдая за ужасающе точными и немного непонятными опытами. Точные порезы, идеальное извлечение органов и помещение их в специализированные сосуды. Сзерас пытался не обращать внимание на сверлящий взгляд Повелителя Бурь, но вскоре сорвался. — Ну что ещё? Мне казалось мы зако… — Почему ты скрывался? — прервал Имотех. — Это… довольно долгая история. Скажу кратко: досточтимому Царю Сареху не очень понравилась моя последняя деятельность. — Конкретнее. — Причин много. Одна из них: мне удалось понять как совершить обратный биоперенос. — Неужели? — с долей иронии спросил Имотех. — Да, да, да, пройдёмте, я покажу. Сзерас аккуратно положил пульсирующее у него в руке сердце эльдара и стремительно последовал вдаль лаборатории, за хирургическим столом. Гремя оружием и собственными ногами, остальные шли за криптеком, пока не достигли прямоугольной плиты, в середине которой красовался анх Триархии. Она стояла вертикально, под небольшим наклоном, но ничем особым не выделялась. — Биоперенос — крайне сложная процедура, — начал объяснения Криптек, развернувшись к своей аудитории. — Я не стану вдаваться в подробности — подобная информация вам ни к чему. Скажу лишь одно — тело испытуемого… Передайте вон то человеческое тело, — Сзерас, посмотрев на Имотеха, указал пальцем на лежащее на соседнем столе тело. Повелитель Бурь перевёл взгляд на Осирока, который, повинуясь владыке, передал труп Иллюминору. — Благодарю. Итак, тело испытуемого подвергается мощнейшим нагрузкам, — Сзерас погрузил человеческое тело на плиту, которая закрепила его появившимися оковами. — Термальным, электромагнитным и так далее… Почти ни одно живое существо не способно перенести того напряжения, которое образуется при биопереносе. Наши с вами биологические оболочки не стали исключением. Но одно дело, когда тело дизентегрируется при биопереносе. При обратном же биопереносе оно должно остаться целым и, практически, невредимым, иначе мы просто погибнем. И именно на этом этапе мои исследования зашли в тупик, — Иллюминор подошёл к находящейся неподалёку панели, нажал несколько причудливых кнопок и помещение озарилось яркой вспышкой. — Как вы можете наблюдать, испытуемый подвергается первой стадии обработки, — лаборатория вновь приняла привычное освящение и перед некронами предстало обугленное человеческое тело. — И, как вы можете наблюдать, испытуемый не прошёл эту стадию. Какие-то испытуемые проходят несколько стадий, какие-то загибаются на самой первой. Однако результат один и тот же: биологические оболочки существ этой галактики НЕ подходят для обратного биопереноса. — Эльдары? — задал короткий вопрос Имотех. — Аналогично. — Тау? Тираниды? — С Тау дела обстоят гораздо хуже. О тиранидах и речи быть не может! — негодующе воскликнул Сзерас. — Чисто в теории: может найтись одно существо, способное преодолеть все фазы обратного биопереноса. Но такой случай очень и очень маловероятен. А ведь нашим воинам нет числа, не так ли? — Переселить только высокопоставленных некронов? — вопросил Осирок. — Да, но какой смысл бессмертной армии металлических воинов от живого, биологически несовершенного владыки, который и командовать-то не сможет, ввиду особенности строения этих самых воинов? — задал встречный, риторический вопрос Иллюминор. — И за это Сарех хочет устранить тебя? — С небольшим удивлением спросил Имотех. — Не только за это… Есть ещё пара факторов, но это исследование, пожалуй, катализатор негодования нашего, несомненно, «справедливого» Безмолвного Царя. — Видимо, всех нас здесь ожидает кара Сареха, — протянул Имотех. — Тебе не привыкать, Повелитель Бурь. Ты часто попадал под горячую руку Царя, — промолвил Сзерас. — Я желаю идти против него войной, — бросил Повелитель Бурь. Иллюминор уже сбился со счёта сколько раз он был шокирован за один осевой цикл. Сначал Отверженные, теперь амбициозное желание Имотеха идти войной против своего Царя. Скрываться на протяжении нескольких звёздных циклов уже изрядно надоело Сзерасу, в конце концов, это мешает полноценно заняться своими исследованиями. Но начать восстание? Его разрывало на части. Что-то может пойти не так и революция накроется некродермическим тазом. Но с другой стороны, если Имотех одержит победу, Сзераса и всю расу Некронтир будут ждать старые добрые стабильные времена. — Присоединись ко мне, Иллюминор. Неси свои знания во имя моей новой Империи, — Имотех с грохотом выставил свой посох перед собой. Таков древний обычай. Владыка, дабы присоединить к себе высокопоставленного некрона и его армию к себе, должен выставить посох перед собой, как символ своей власти. Принимающий же вассальную присягу должен схватиться за этот посох, склонив голову перед новым повелителем. Сзерас замешкался. Он, пожалуй впервые на своей памяти, не знал, что делать. Он потирал свои металлические ладони, поглядывал по сторонам. Но, видимо, выбора нет. — Хорошо, — ответил на предложение Сзерас. — Но, как и за любую помощь, я потребую плату. — Ты станешь моим вассалом, разве этого недостаточно? — негодующе уронил Имотех. — Это, несомненно, прекрасно. Однако плата будет невысока. Мне нужен постоянный приток материала, желательно живого, и более комфортные условия работы, — Сзерас развёл руками. — Это место маловато, согласись. — Мы обеспечим тебя всем необходимым, Иллюминор, — ответил на просьбу Сзераса Имотех. — Я поверю Вам на слово, мой фаэрон. Сзерас крепко схватился за посох Повелителя Бурь, склонив свою голову. Собравшихся некронов было достаточно, для установки свидетельства присяги. Зандрех был настолько переполнен «радостью», что был готов броситься в объятья к, как он говорил, «славному биоманту», но верный ему Обирон остановил его. Владыку Отверженных бесил складывающийся ход событий. Сначала присоединение к своим поработителям, потом встреча с создателем. Но, кажется, он свыкся с этим. К тому же, так решил Совет, а перечить его решению нельзя. «Найти Орикана. Найти блуждающий мир. Найти Нид’Имбрем» — повторял про себя Имотех, покидая лабораторию своего нового слуги. Сзерас, в конце концов, продолжил работать, принявшись разрезать варп-паука с головой в брюшной полости. Последователей всё больше, армия множится с каждым вероломным шагом Повелителя Бурь. Он понимал — биологических тварей слишком много, чтобы действовать в одиночку и сейчас самый подходящий момент, чтобы найти себе последователей. Имотех был уверен в успехе: в конечном счёте, Зандрех же слепо следовал за своим фаэроном. Осирок, перед тем как остаться на обследование у Сзераса, крутил в голове одну и ту же мысль: всё это может привести к великому краху или к великой победе. Всё зависит лишь от того, как распорядится своим могуществом Повелитель Бурь.