И Солнце взошло на Западе

      В доме номер четыре на Тисовой улице не было места странностям. Неспроста ведь Петунья Дурсль морщила свой аристократичный нос при одном упоминании о волшебстве, а её достопочтенный муж багровел от ярости, едва услышав слово «магия». Но не так-то все и просто, как кажется на первый взгляд. А все потому, что в этом абсолютно нормальном доме у своих абсолютно нормальных родственников жил совсем не такой уж и нормальный мальчик по имени Гарри. Просто Гарри, герой магического мира…        — Поттер! Немедленно вставай, сколько можно ждать! — череда нескончаемых ударов посыпалась на небольшую дверку чулана под лестницей, в котором и жил девятилетний мальчик.        Нащупав очки, Гарри нацепил вновь поломанные «велосипеды» на нос и юрко выскочил из чулана, но тут же оказался больно схваченным за ухо:       — Несносный мальчишка, шевелись быстрее! Иди и приготовь нам завтрак сейчас же! А после вымоешь полы до блеска! И только попробуй что-нибудь учудить.       Не сказать, чтобы Дурсли плохо относились к племяннику, нет, они относились к нему ужасно. От постоянного недоедания — за любую повинность мальчика лишали еды — он был больше похож на скелет, обтянутый кожей. Множество синяков по всему телу всех оттенков радуги — от светло-желтого до черно-фиолетового — никак не украшали картину, и в целом Гарри Поттер производил впечатление ребёнка, вышедшего из концлагеря.        Тяжело вздохнув и потирая покрасневшее ухо, мальчик зашёл на кухню и обомлел. На столе, прямо перед ним стоял огромный трёхъярусный торт с шоколадной глазурью и маленькими фигурками человечков. С «торца» торт украшала огромная надпись серебристо-белым кремом «С Днём Рождения, Элоиза». Недоуменно поморгав глазами, Гарри встряхнул головой и встал к плите готовить завтрак, все ещё недоумевая, кто же такая Элоиза. На кухню зашёл мистер Дурсль, тут же грузно плюхаясь на первый попавшийся стул.        — Слушай сюда, уродец. Сегодня к нам приедет кузина Петуньи, впервые за много лет, и все, абсолютно все, ты понимаешь? Все должно быть идеальным. Поэтому сегодня ты до блеска вычистишь весь дом и сделаешь то, что тебе скажет Петунья, и чтоб без фокусов! Только попробуй выкинуть что-нибудь, и я убью тебя. Ты все понял, Поттер? — Вернон нахмурился, глядя на племянника. Мальчик в ответ только опасливо кивнул и, отвлекшись, уронил тарелку на пол.        Тонкий фарфор вдребезги разлетелся по кафелю, заставив маленького волшебника в испуге подскочить. Упав на колени, он судорожно принялся собирать осколки, впивающиеся в нежную кожу рук, которая тут же начала кровоточить, но мальчик будто бы и не замечал этого. И тут произошло невероятное. Руки Гарри засветились мягким белым светом, и уже через секунду он держал абсолютно невредимую тарелку.        Мистер Дурсль побагровел от злости и весь затрясся. Толстый палец, больше похожий на сардельку, указал на мальчика, и Вернон заорал, что было сил:        — Ты! Чертов мальчишка, что ты сделал?! — мужчина подошёл к племяннику и, схватив его за шиворот, изо всех сил встряхнул тощее тельце.        — Отвечай, ты, выродок! — но мальчик только побледнел от ужаса, слегка подрагивая. В глазах блеснули кристаллики слез. Дурсль замахнулся, яростно сверкая глазами. Гарри забился в истерике, умоляя не трогать его, но мужчина был непреклонен, и на маленького мальчика обрушился град ударов и пинков. Стараясь сжаться и стать как можно меньшего размера, Гарри свернулся клубком на полу, уже не крича, а тихонько подвывая. Удары все сыпались и сыпались на изможденное тело, и юный герой мечтал только об одном — исчезнуть отсюда, исчезнуть туда, где не будет больно, туда, где его будут любить несмотря ни на что. Наконец сознание ребёнка провалилось в спасительную тьму, принявшую своё дитя ласковыми тёплыми объятиями. Дурсль поражённо выдохнул, глядя, как племянник тает в воздухе, подобно Чеширскому коту, пока не осталась одна лишь умиротворенная улыбка, вскоре тоже исчезнувшая.