Посиделки.
6 августа 2017 г., 19:13
Выпивка действительно ослабляет натяжение стальной струны, но, как я говорил или как вы сами уже поняли, неизбежно порождает всяческие трудности. Не стоит полагаться на опыт. С возрастом трудности делаются только хуже. Уильям Голдинг. Бумажные людишки.
— Что ты тут делаешь, так еще и в футболке Чимина? — Голос парня ни на миг не дрогнул, хоть он и испытывал непередаваемое изумление. — Я здесь работаю, как видишь. — Нагло ответила Пак. Парень, ничего не сказал, лишь сильно сжал кисть девушки и потащил ее в кабинет Чанеля. Он был груб и, казалось, что из его ушей сейчас хлынет пар. Такое поведение красноволосая никак не смогла расценить, поэтому без звуков потопала за ним. — Как это понимать? — Рычал Сехун в лицо начальству, выталкивая Пак вперед. — О чем ты? — Ушастик, лишь сузил глаза. — Зачем ты взял на работу женщину? Совсем из ума выжил?! — Не сбавлял оборотов юноша. Похоже, его не на шутку затронула эта тема. — А ты никак иначе в сексисты записался. — Ухмыльнулся только что зашедший в помещение Чимин. — Заткнись, розовласая свинья! — О уже переключился на нового гостя, пока барышня совсем запуталась в происходящем. — Ты меня сейчас свиньей назвал?! — Так! — Зоорал Чанель, разбивая хрустальный стакан о стену. — Вы оба помолчите! Кен Хо теперь будет работать с нами, хочешь ты этого, Сехун, или нет. Она теперь часть нашей недоделанной семьи, так что прошу о ней позаботиться. — А я, как раз, хотел пригласить вас в кафе, дабы отметить такой случай. — Почесав затылок, вклинился Чимин. — Делайте, что хотите, я ухожу развозить заказы! — Прыснул мотоциклист, собравшись уезжать. — Эй, как закончишь, будем ждать тебя в нашем излюбленном месте, — улыбнулся Чанель, — и только попробуй проигнорировать меня. В кабинете витало напряжение. Все молчали. Бегали зоркими глазенками друг по другу. Рыжеволосый все же неохотно кивнул начальнику, и спешно удалился. А ликующий Чанель полез в сейф. Он пересчитал вытащенные деньги по несколько заходов, чтобы не ошибиться, и, отсчитав две пачки, перевязал их резинками, протянув одну Пак, а вторую Чимину. — Восемьсот тысяч вон, Кен Хо, надеюсь, ты довольна, — добродушно произнес босс, — ну, а теперь погнали, отдохнем, познакомимся.***
В кафе компания приехала на дорогом автомобиле Чанеля, судя по которому, барышня решила, что он довольно богатый человек. Само заведение изнутри напоминало приличный клуб, поэтому Пак покрылась румянцем, прибыв сюда в одной мужской футболке, на что Чимин ее приобнял и добавил расслабиться, а потом смачно получил локтем. Девушка предпочла поравняться с начальником, болтавшем о чем-то с высоким мужчиной, на бейджике которого красовалось имя Крис. Когда беседа, наконец, закончилась, ребята переместились на второй этаж в V.I.P комнату. Здесь играла приятная расслабляющая музыка, стояли кожаные диваны, а еще гора выпивки и различной закуски. — Ну, давайте знакомиться, — начал ушастик, разливая по бокалам холодный бурбон, — я, Сехун и Чимин давно работаем вместе. Чимин находит клиентов во всяких злачных местах, Сехун наш незаменимый доставщик, а теперь в нашем уголке появился прекрасная фасовщица, дорогая Кен Хо, вздрогнем за тебя. — А сколько кому лет? — Выпив залпом напиток, задала вопрос девушка. — Мне двадцать четыре. — Ответил Чанель, набивая рот мясом. — Мне двадцать один, — добавил Чимин, — а тебе? Выглядишь зрелой. — Лучше бы держал язык за зубами! Мне двадцать. — Обиженно буркнула особа. Всегда неприятно, когда дают лет больше, чем есть на самом деле. — Жизнь помотала? — Насмешливо выпалил розоволосый. — По крайне мере не до твоего уровня! Слова Чимина задели девушку, хоть та и не подала виду, а просто решила напиться до беспамятства, пока есть халявный алкоголь. Ей всегда было тяжело, когда речь касалась ее нелегкой судьбы. Красноволосая же не виновата, что ей попались родители, буквально, выбросившие ее на улицу. Тогда, в детстве, пока шли суды, девчушка оказалась в приюте со злыми тетками и такими же детьми. Над ней издевались, отбирали игрушки и отрезали волосы. Повзрослеть пришлось рано. Там Кен Хо научилась усердно работать, стоять за себя, да и просто выживать. Когда ее забрали, она была на седьмом небе от счастья, больше не придется терпеть жесткое отношение. Но радость была мимолетной. Бабушка часто кричала на нее, и старалась куда-нибудь сбагрить, лагеря, больницы, до того времени, как особа сама не изъявила желания сбежать из дома на первом попавшемся поезде. Дальше было хуже. Грязная одежда, нехватка денег, погоня пьяных мужиков, хотевших утолить свое возбуждение, ночевка в парке, так продолжалось не день, не два, а целый год. Потом барышню взяли на работу уборщицей, откуда же и выперли за воровство, ну хоть дело не завели. Свободная вакансия официантки, так удачно подвернувшееся под руку, что Пак напилась в хлам, чуть не потеряв свою девственность с тем самым Чимином, что так упорно думает об амнезии девушки. Да, она об этом забыла, но во время ссоры в кабинете, начали всплывать обрывки из того вечера, теперь ей была понятна такая неприязнь. А сейчас? Сейчас опасная работа, нехорошая компания и тот самый завлекатель клиентов, от которого просто тошнит. Девушка поднимала бокал за бокалом, она вливала в себя выпивку литрами, уже даже не слушая тосты до конца. Ей было откровенно безразлично, что там пытаются вымолвить эти два приятеля, хотелось скорее забыться. У нее теперь есть деньги, немалые, завтра она расплатится за свою дыру, заберет вещи и переедет в нормальное жилище. Это стоит хорошо отметить, бутылка, вторая, третья, все цветное, и музыка кажется такой веселой, что хочется танцевать, только тело как-то не подчиняется, движения вялые, неумелые, как у младенца, только что вылезшего из своей мамы. Вот рядом кто-то садится, восторженные возгласы пьяных друзей, крики «Штрафной!». Персиковая макушка, а это тот самый нахал, что так странно ведет себя каждый раз при встрече с ней, интересно, почему? Осушает стопку мигом, похоже, это было соджу. «Он уже развез заказы? Который час?» — эти мысли, как улитки, скользят из одного полушария в другое. Его кадык двигается медленно, должно выгладить сексуально, но кареглазую так мутит. Он отвечает слишком отрывисто, серьезно. В голове что-то заклинило, она не сдержалась. — Такой бука. — Слабо ткнув Сехуна, промычала Пак. — М? — Захлопав длинными ресницами, он повернулся, все такой же холодный, немой вопрос, стоящий в зрачках. Он тоже балуется этой травкой? — Глухой? Говорю, что ты бука! — Кричит ему на ухо, смеется. Ей весело? Ей грустно! — Тебе хватит, — О закатил глаза и убрал стакан от греха подальше, прибрав так же бутылки. — Папочка, да? — Скорчив печальную рожу, глупо произнесла она. Потом Кен Хо может пожалеть, но это потом, прожигать сейчас, так веселее. — Что? — Вопросительно сведенные брови на переносице, это всегда так уморительно. Чанель и Чимин даже не пытались вникнуть в их разговор, ведь первый кому-то названивал, а второй позвал полуголых девиц, от которых воняло сладкими розами, фу! — Я не знаю, как ведут себя отцы, когда их дочери пьяны, — икнула красноволосая, — но что-то мне подсказывает, это похоже на тебя такого. — Надоела! — Парень потянул девушку, чтобы та приняла вертикальное положение, встав на ноги, но она опять осела назад. Они ее не держали, да и палец опять начал ныть. Сехун сдул упавшую на лоб прядь и закинул на плечо тушку Кен Хо. Он попрощался с компанией, которая даже не обратила на это внимание, и ретировался в сторону выхода. Девушка не отбивалась. А зачем? Если он сейчас изнасилует ее, то он по крайне мере симпатичный. Как говорится: «Получай удовольствие!», если закопает в каком-нибудь лесу, то решит этим много ее проблем разом. Юноша облокотил тело барышни о фонарный столб, а сам куда-то отошел. Его не было минут пять, сюда он вернулся уже на своем байке, правда, девушка к этому времени успела изрядно проблеваться. Вытерев рукавом своей куртки ее уста, парень посадил Пак на мотоцикл, затем сев и сам. Он не брезговал, совсем. — Хватайся, дурында, а то улетишь! — Крикнул рыжеволосый, скрестив руки обладательницы каре на своей талии. — Вождение в пьяном виде? Тебя арестуют! — Усмехнулась Кен Хо, прижимаясь к водителю ближе. Она положила свою голову на его спину, и крепче сжала в объятиях. — Но я не против! — Слушай, а ты куришь этот ваш гашиш? — Все же поинтересовалась девица позже. — Нет. — Я почему-то так и знала. — Улыбнулась леди. Цыкнув, Сехун завел мотор и понесся на бешеной скорости. Ему было так хорошо. Неважно, что сзади пьяная девушка, неважно, что ночью много патрульных, все неважно, когда есть трасса, на которой он чувствует прилив адреналина. Кровь закипает от того, что ветер бьет в лицо, а турбины неистово звучат. Это все его часть, неотъемлемая часть странного сеульского паренька с милым шрамом на щеке.***
Кое-как открыв свою квартиру, парень завел туда Пак, что постоянно мямлила какие-то несвязные словосочетания по типу «Сеульский орех». Сехун не понимал, что она хочет этим сказать, а ее это, по всей видимости, злило, поэтому она пинала его и повторяла то же самое только по буквам, а когда он покрутил пальцем у виска, вовсе назвала его идиотом. Юноша кинул худышку на постель и сходил на кухню за стаканом воды. Он думал привести барышню в чувство, расплескав воду изо рта, как это делают во всяких фильмах. Но, увы, получилась какая-то одинокая струйка, которая попала Кен Хо в нос. Она начала чихать, и проклинать О, за его непонятное поведение. Вдобавок у нее потекли сопли. Девушка хотела высморкаться в простынь, однако, не рассчитав, стукнулась об угол кровати. Удар был сильным. И тут ей стало окончательно плохо, голова просто начала трещать по швам, отчего из глаз брызнули слезы, а из уст вырвался крик. Парень испугался, смотря на такую убийственную картину. Живет он тут нелегально, так что скорую вызвать не выйдет. Остается только самостоятельно вколоть обезболивающее бедной Кен Хо, иначе она заработает болевой паралич. Сделать укол у рыжеволосого получилось не с первой попытки, так как до этого колол он только себя. Зато после дозы Пак заснула, обнимая мягкое одеяло и пуская на него слюнки. О выдохнул с облегчением. До утра Сехун не смыкал глаз, ему было не по себе от всего, что произошло за день. Книжки не читались, а самого как-то знобило, хоть на улице и стояла невыносимая жара. Он все пил кофе и глазел на Кен Хо, что, наверное, смотрит очередной сон. Ему было отчасти завидно. О часто не спит, думает о том, как докатился до такого себя, а если засыпает, снов он не видит, темнота. Значительная часть окружения Сехуна считает его глупым гордецом. Перешептывается за спиной о каждом его действии, о поступках, считает, что он ничего не знает, поэтому в глаза сыпет комплементами и просьбами выпить с ней. Единственный с кем он может поговорить начистоту это Чанель. С тех пор, как они познакомились, много воды утекло. Тот всегда поддерживал паренька, вытаскивал из пропащих ям, за что О безмерно благодарен ему. Рыжеволосый отключился, когда на горизонте показалось солнце. Он заснул прямо на стуле перед своей кроватью с книжкой на коленках, перед этим укрыв свою гостью. На этот раз царство морфея оказалось к нему благосклонным, и он впервые за долгое время увидел сон, который, на удивление, был не страшным, ни про убийство, ни про наркотики и даже ни про погоню, а про художника, что рисовал его портрет.
