Мы делаем то, что нам выгодно

— Драко! — Пэнси сложила руки на груди и состроила недовольную гримасу: так сморщила нос и лоб, что теперь ещё больше смахивала на свинью. Взлохмаченная и раскрасневшаяся, она сидела верхом на его бёдрах, изредка начиная нетерпеливо ёрзать. — Отстань, Пэнс, — Драко лениво потянулся, одаряя девушку пьяным взглядом. — Мы вообще-то любовью сейчас будем заниматься, — она ласково провела рукой по его обнажённой груди, будто ненароком задев сосок ногтем, затем наклонилась, провела языком сначала вокруг одного, а потом и вокруг второго, при этом слабо прикусив чувствительную кожу. Драко вздрогнул от неприятного ощущения, поморщился, стиснув зубы, с трудом удержавшись от того, чтобы не столкнуть Пэнси с себя. «Это не любовь, дура». — Милый, прости, — протянула она виновато, заметив выражение его лица и взволнованно поморщившись, — я не хотела делать тебе больно. Пэнси прильнула к нему, прижимаясь горячей грудью, и принялась покрывать влажными поцелуями его лицо: сначала щёки, лоб, затем подбородок и в итоге губы. Порывисто, стремительно раздвигая их языком, проникая в рот и лаская. Драко не отвечал, терпеливо ожидая, когда эти лобызания закончатся — он не любил целоваться с ней. С Пэнси это было слишком резко, грязно и развратно. Единственное желание, которое возникало у него по ходу дела — укусить её, да побольнее. Когда она отстранилась, сладостно причмокивая, Драко облегчённо выдохнул. — Ну что такое, котик? Он крепко зажмурился, мысленно считая до десяти. «Спокойно, она твоя невеста, ты не должен её убивать. Нельзя. Ради семьи это нужно вытерпеть…» — Я же люблю-ю тебя, — протянула Пэнси, обдавая горячим дыханием его рот. Малфоя передёрнуло от отвращения, к горлу подкатил тугой ком, который словно мешал дышать полной грудью. И он не выдержал. Столкнул слизеринку с себя так, что та чуть не упала с кровати, и сел, опершись лбом о ладонь. — Какая, блять, любовь? — прошипел он, вытирая губы от её слюны. «Грейнджер была права, потому что ты, Пэнс, действительно мопс. Такая же слюнявая». — Ты охренел, придурок? — злобно воскликнула она, кидая подушку в него. Драко почувствовал, как Паркинсон села рядом. — Ты затрахала меня, причём и в том, и в другом смысле! — он резко повернулся и, увидев испуганные глаза девушки, смягчился: — Как можно говорить, что любишь, если это не так? — Я… просто хотела, чтобы тебе было приятно… — О! Если хочешь сделать мне хорошо, то будь добра закрой свой милый ротик. Он явно создан не для того, чтобы говорить умные вещи. Видимо, Пэнси восприняла его просьбу немного не так, как ему хотелось. Вновь попыталась его оседлать, отталкивая на подушки, тем самым взбешивая ещё больше. — Я тебя не хочу, ты это понимаешь? — Зачем тогда позвал? — Вообще-то ты пришла сама. Девушка наигранно-обиженно надула губки и, воспользовавшись его замешательством, стянула с Драко трусы. Хоть он и говорил, что ничего не хочет, его напряжённая твёрдая плоть доказывала обратное. Пэнси наклонилась и плотно обхватила головку члена губами. Малфой поморщился — стало мерзко от ощущения горячей влаги её рта. — Послушай, я не… остановись же, — он закрыл глаза, глубоко дыша. Сомнения безжалостно терзали его, не позволяя принять единственного верного решения. С одной стороны было приятно: эти сладостно-медленные, невыносимо упоительные движения, её губы, кольцом сжимавшие будто окаменевшую плоть. Но с другой… отвратительно. Так не должно быть. — Ты мне совсем не нравишься. Я тебя вообще не хочу. Она подняла голову и посмотрела прямо в его глаза. Больно. Ей больно, он отчётливо видел это, но не мог ничего сделать, ведь слова не были ложью. Драко мог вожделеть её обнажённое тело, но не душу. — Я же вижу, что хочешь, — она попыталась произнести это уверенно, но он всё равно смог уловить нотки надежды в голосе. Пэнси умоляюще смотрела на него, взглядом прося положительного ответа. — Убирайся, прошу. И она больше не унижалась. Вскочила, принялась собирать вещи, лихорадочно шепча оскорбления. — Никогда, никогда я больше не пожелаю делить с тобой одну постель, чёртов ублюдок! «Как будто я тебя буду спрашивать». — Ты используешь меня, как какую-то мелкую шлюшку! Когда тебе плохо или просто не с кем перепихнуться, ты зовёшь меня. Ты просто дьявол! «Ты и есть мелкая шлюшка, которую может отодрать любой желающий вне зависимости от факультета». — Мудак! — Замолчи, — он в ярости сжал простынь, готовый залепить Пэнси пощёчину, но спустя несколько секунд расслабился и уже спокойно добавил: — Извини, мне очень жаль, что ты меня не возбуждаешь. — А кто возбуждает? — она вскинула брови, ожидая ответа. — Кто-нибудь, кто попроще, чем ты. — Полоумная Лавгуд? А ещё лучше Грейнджер! — В глазах юноши мелькнула растерянность, и Пэнси, заметив это, ухмыльнулась: — Так значит эта маленькая заучка, да? Я заметила, как ты смотришь на неё в последнее время. Этого Малфой не мог отрицать. Грейнджер заметно похорошела, и многие парни засматривались на неё. Кроме слизеринцев. Не считая Драко. Иногда. Он действительно часто ловил себя на том, что бесцеремонно пялится на Гермиону. Со стороны эти взгляды наверняка казались пожирающими, полными неумеренного желания. И в какой-то степени это так и было. «Запретный плод сладок», — вспомнил он. И этот самый плод неизбежно привлекал его, мучил своим существованием и недосягаемостью. — Я ещё даже не ответил, — начал он раздражённо, — а ты уже сделала вывод! — А тебя привлекают неопытные девочки? Ну же, Драко, они ведь такие беззащитные, милые и мягкие. Прямо как твоя Грейнджер. Он много думал об этом. Грейнджер действительно казалась лакомым кусочком со своей хрупкой фигурой, невинным личиком и мгновенно краснеющими щеками под оценивающими взглядами. Забини постоянно удивлялся, почему она ещё не переспала с Поттером или Уизли, или с обоими сразу. Обладая весьма неплохими данными, она могла бы и его соблазнить. Да что уж Блейза, — Снейпа! Но Драко знал, что она не способна на такое. Целомудренная, непорочная и наверняка сладкая — она очень интересовала слизеринца. — Что, задумался? — Паркинсон ехидно ухмыльнулась. — Нравится тебе Грейнджер? Хочешь её? Он нахмурил брови. Судя по тому, как болезненно потянуло внизу живота, — хочет. — Если тебе удастся её поиметь, то я, так и быть, попрошу отца отложить помолвку, а потом и вовсе отменить. Радужная перспектива. Да, действительно, это было бы очень и очень неплохо, ведь Драко был изначально против затеи Люциуса — жениться на Пэнси. Видите ли Малфои будут богаче и заручатся поддержкой Паркинсонов, которая так необходима после войны. Нарцисса сказала, мол, слюбитесь, но Драко точно знал, что если свадьба состоится, то он будет самым несчастным человеком на свете. Пэнси не была уродиной, но её характер… эта излишняя забота, суетливость раздражали его. — Я бы с радостью отказался от свадьбы с тобой, но… — он с наигранным отвращением оскалился, — что за херь, Пэнси? А ты бы переспала с Лонгботтомом? Она задумалась, приложив указательный палец к губам. — Естественно, нет. Но это твой последний шанс избавиться от меня. Видишь ли, я и сама не горю желанием стать твоей супругой. Ты слишком жестокий. А так я хоть посмеюсь напоследок. — Я даже под Империусом не затащу в постель эту… грязнокровку! «Прости, Грейнджер, я должен быть убедительным». — Ещё как затащишь… Или тебе слабо? — Пэнси хмыкнула и надела на себя школьную юбку, которая была ей коротковата. — А знаешь, почему я предлагаю тебе именно это? — словив его вопросительный взгляд, она издевательски улыбнулась: — Потому что она никогда не даст тебе, ибо ненавидит весь Слизерин, а ты возглавляешь список. Это был самый настоящий вызов, и Драко не был до конца убеждён, что останется победителем. Да, это будет нелегко, но, безусловно, оно того стоит. Во-первых, Пэнси перестанет преследовать его и днём, и ночью. Во-вторых… Грейнджер явно хотели многие, однако получит он. Для него это было бы сродни ощущению поймать снитч раньше Поттера, чего ему никогда не удавалось. Триумф. Блаженство. Возвышение. Он обожал это, хоть и испытывал не слишком часто. И тем более она так давно не даёт ему покоя. — Хорошо, — спокойно, но уверенно произнёс Драко, — но как же я тебе докажу то, что мы переспали? — Хм… покажешь мне воспоминания? Или колдографии? — Пэнси подмигнула ему. — Извращенка, — улыбнулся Драко. — Ой, ладно тебе, Малфой. Сам ведь ещё хуже. Напоследок Паркинсон смерила Драко странным, непонятным ему взглядом и стремительно вышла из комнаты, держа туфли в руках. И тут-то он усомнился в своём решении. А правильно ли он поступил, что согласился? Вдруг ничего не получится, и он будет вынужден жениться на Пэнси и прожить с ней всю жизнь? Страх растекался по телу, словно расплавленный металл, обжигая, раскаляя. Кровь бешено застучала в висках, и ему показалось, будто в комнате закончился воздух, а лёгкие нещадно зажгло. Пришлось откинуться на мягкие подушки, и, сам того не заметив, Драко погрузился в сон — глубокий, тянувшийся длинной нитью невыносимо долго и размеренно.

***

Драко проснулся довольно рано, и, как ни странно, с приподнятым настроением, что было большой редкостью. Нетерпение сладко потягивало в груди, немного щемило, но в целом ощущение было приятным. Ему снилась Грейнджер. Мягкая, податливая, одаряющая очаровательной улыбкой именно его, а не своих друзей. И он таял от этого, хоть интерес к грязнокровке чреват не очень хорошими последствиями. Полистав первую попавшуюся книгу, которая позже полетела в храпящего Гойла, посидев на подоконнике и немного поразмыслив о предстоящем деле, Драко решил отправиться в Большой зал. Быстро одевшись, он спустился в гостиную. Там было всего пару человек: две первокурсницы, яростно спорящие полушёпотом о чем-то, Теодор Нотт и Блейз, которые, завидев взъерошенного Малфоя, переглянулись и коротко кивнули в знак приветствия. Драко кивнул в ответ и поскорее шмыгнул в картинный проход: хотелось избежать нежелательных встреч с теми людьми, которые могли бы испортить хорошее настроение своим брюзжанием или лицемерием. В Большом зале не было людно. Неудивительно, ведь многие ещё находились в своих гостиных. В помещении находилось несколько громко переговаривающихся ребят с Когтеврана, первокурсницы с Пуффендуя и три гриффиндорца. Малфой хотел было сесть за свой стол, но тут он увидел знакомый силуэт за столом львиного факультета. Довольно ухмыльнувшись, слизеринец направился туда, где сидела Грейнджер. Опустившись на скамью напротив девушки, он принялся внимательно разглядывать её: белая блузка, строго застёгнутая на все пуговицы, аккуратно завязанный галстук, непослушные каштановые волосы, выбивающиеся из хвоста и спадающие на лицо. Классика. Гермиона подняла голову от книги и, вопросительно изогнув бровь, взглянула на него. — Доброе утро, — слизеринец попытался приветливо улыбнуться, но получилось немного хищно. — И что же тебе нужно? — Гермиона постаралась принять серьёзный вид, недоумевая, что стало с Малфоем, раз он ведёт себя так… неестественно мило. Он пощёлкал языком, укоризненно покачал головой и ответил с нотками обиды в голосе: — Если я просто поздоровался с тобой, это не значит, что мне нужно что-то. — Малфой, мы ведь с тобой прекрасно знаем, что это не так, — она нервно облизнула пересохшие губы. Он беспокойно сглотнул, почувствовав, как потянуло внизу живота. «Ох, пожалуйста, если ты сделаешь так ещё раз, то я за себя не ручаюсь». — Ты всегда такая вредная зануда? Или только сейчас, потому что ты не трахаешься? Гермиона слегка покраснела от этих слов, но тут же нахмурилась. Он мысленно засчитал себе поражение в этой битве, глядя на её огорчённое лицо. — Во-первых, моя личная жизнь никоим образом тебя не касается. Во-вторых, если тебе так противно моё общество, то не сомневайся, твои чувства взаимны. И в-третьих, ты до сих пор не ответил мне, что всё-таки тебе нужно. — Ла-адно, — разочарованно протянул слизеринец, — извини. Малфой с удовольствием наблюдал, как меняется лицо собеседницы. Глубочайшее, но явно наигранное спокойствие превратилось в величайшее изумление. Девушка приоткрыла рот, намереваясь что-то сказать, но он начал раньше: — Поговори со мной, пожалуйста. Гриффиндорка шумно выдохнула и на миг закрыла глаза. — Ты головой, случайно, не ударился, Малфой? С чего это вдруг ты стал ко мне нормально относиться? Не противно к грязнокровке обращаться? Его губы невольно растянулись в ухмылке. «Ох, доиграешься ты у меня, Грейнджер…» — Я удивлю тебя ещё больше, — он чуть наклонился вперёд, словно собирался рассказать секрет. — Я даже могу прикоснуться к тебе, при этом не сдерживая рвотных позывов. Он ласково провёл пальцем по её руке, наслаждаясь реакцией: абсолютно изумлённым взглядом и напрягшимся телом. Гермиона явно была в полном замешательстве. — Неужели Паркинсон замучила тебя до такой степени, что ты уже не соображаешь, что делаешь? — она отдёрнула руку, непонимающе глядя на Драко. — В таком случае мне тебя искренне жаль. — Я просил тебя поговорить со мной, а не сочувствовать. «Умеешь же ты всё портить…» Он уже пожалел, что ввязался в это. Общаться с Гермионой было тяжело, особенно когда она сразу же засыпала его вопросами, на которые отвечать честно просто было нельзя, иначе все планы обрушатся. Лучше не говорить о личной жизни с ней. — Грейнджер? Она измученно вздохнула. — Что? — Чем занимаешься? Она не ответила. Вместо этого уткнулась в свой учебник, а взлохмаченные пряди вновь попали на лицо. Драко возвёл глаза к потолку. Небо — по-ноябрьски тёмно-серое, с тяжёлыми свинцовыми тучами, гнетущей, мрачной пеленой нависающими над залом — заставляло почувствовать приближение зимы. От одного взгляда становилось холодно, несмотря на то, что в помещении было уютно. Он опять посмотрел на гриффиндорку. — Как дела? — Малфой, ты что, проспорил? — она немного наклонилась вперёд, недоверчиво приподняв бровь. «В какой-то степени да», — подумал он и невинно улыбнулся уголками губ. Большой зал начал медленно заполняться народом, а вместе с суетливыми студентами появлялся и шум, доносящийся со всех сторон и гулко отдающийся в ушах. Вскоре явились и дружки Грейнджер: Святой Потти и апостол Вислый. Второй подлетел со скоростью света к гриффиндорскому столу и схватил Драко за ворот рубашки, дёргая вверх и поднимая со скамьи. — Что это ты забыл здесь?! — яростно закричал Рон, да так, что на него начали оглядываться. — Герми, он что-то сделал тебе? Гермиона вскочила и почти мгновенно оказалась рядом. Если бы они сидели не возле края стола, то Драко наверняка бы уже получил своё. Но Гермиона помешала этому, схватив Уизли за руку, которую он занёс над головой Малфоя, намереваясь ударить его посильнее. — Нет! Рональд, успокойся, пожалуйста, и отпусти его. Он ничего дурного не сделал, просто разговаривал, — встревоженно произнесла Гермиона, успокаивающе поглаживая друга по руке, а после предупреждающе продолжила: — Да, и сколько раз я тебя просила не называть меня так? Драко истерично засмеялся, как только почувствовал, что хватка Рона ослабевает. Он сам и не знал, что его так рассмешило: выражение лица Уизли или то, как он сокращает имя своей подружки. — Герми? Вислый, ты серьёзно? Вместо слов Рон с размаху ударил слизеринца кулаком в лицо, отчего тот заскулил, словно раненый пёс, и схватился за нос. — Рон! — Гермиона стукнула его по руке. — Зачем ты это сделал? Ты что, не видишь, этот хорёк тебя провоцирует! По руке Малфоя, которую он приложил к разбитому носу, между пальцев, ручьем текла кровь, заливая одежду. Рон отступил на несколько шагов, виновато осунувшись. — Прости, Гермиона. Я не хотел, оно само получилось, — растерянно проговорил он. — Это по инерции… Девушка изнеможённо вздохнула в который раз за этот день и, схватив Малфоя за рукав, потянула его вон из Большого зала, пока не увидели учителя или — что ещё хуже— деканы. Как только они вышли, Драко вырвался из несильной хватки Гермионы. — Хорёк, значит? — прошипел он озлобленно, сжимая кулаки. — Ты… сука! — Что? — Хорошо, глухая сука. Пошла вон. — Что ты себе вообще позволяешь? — Его поведение вывело Грейнджер из себя. Значит, она практически оттащила Рона от него, а он вот как ей отплачивает? — Пошла на хрен. Я буду делать то, что хочу, — Драко прислонился к прохладной стене, снова прижав руку к носу. — Я же сказал, топай отсюда. Девушка сложила руки на груди и строго посмотрела на него, словно всем своим видом показывая, что ожидает извинений. Или хотя бы раскаяния в его глазах. Однако ни того, ни другого не было. — Слушай, Грейнджер, — он тяжело выдохнул и закатил глаза. — Даже если ты будешь вести себя «а-ля МакГонагалл», я всё равно не заберу свои слова обратно. Гриффиндорка цокнула языком и, развернувшись на каблуках, направилась обратно, в Большой зал. — Неблагодарный ублюдок, — она специально сказала это громко, на что Малфой среагировал молниеносно. Юноша догнал её, несмотря на всё ещё кровоточащий, разбитый нос, и, схватив за запястье, припечатал к стене. Она ударилась головой о камень и болезненно застонала. — Маленькая тварь! — Лицо Драко было так близко, что можно было разглядеть каждую крапинку в его серых глазах. «Чистая» малфоевская кровь размазалась по его щекам, рту и запачкала белую рубашку. Всё это выглядело ещё более устрашающе на пару со сверкающими от злости глазами. — Теперь ты так же уверена в том, что я не делаю то, что хочу?