"Империей правит сила"

Странная зима выдалась в Токио в этом году. Кажется , очень холодно и промозгло. Ветер сбивает с ног. Проникая сквозь одежду, леденит тело и душу. Не смотря на то, что город уже оделся в нежные цветы слив, кругом все кажется серым и безрадостным. Что случилось с погодой? Или его жизнь просто снова дала трещину? Когда-нибудь найдется ответ? Или ему суждено погрязнуть в вечной печали? Кутаясь в длинное бесформенное пальто цвета шоколада и широкий теплый шарф крупной вязки, он стоял и смотрел, как порыв воздуха будто нарочно сбивает розовые лепестки с веток сливовых деревьев и, подхватывая, разносит их над суетящейся толпой торопливо пробегающей перекресток аж в четырех разных направлениях. Странно… Вокруг так много людей. Но сегодня его никто не замечает. Как будто он больше не айдол, не милый актер из дорам, которого все кругом желают потискать… Ему никто не вешается на шею и не стремится прикоснуться к нему нарушая его личное пространство… Не обычно… Какое забытое чувство покоя и безопасности… Как же хорошо побыть простым человеком и слившись, наконец с безликой массой, просто побродить по улицам… Это успокаивает… Умиротворяет… Нет! Не правда… Все скорее наоборот… Бьет по нервам… Ломает и выматывает… Заставляя чувствовать свою никчемность… Свою бесполезность для этого мира… Поежившись, он, поглубже зарылся в шарф, и побрел, пытаясь справиться с пол литровой дозой коньяка в желудке и гнетущим беспросветным одиночеством. Мысли одна за другой вонзались, словно тупой нож в его воспаленное сознание, разбивая вдребезги самообладание. Его одолевал беспричинный, не поддающийся анализу, страх… Сейчас он остро почувствовал, что в любой миг может лишиться всего, что имеет… Всего, чего добивался упорной работой много лет подряд. Своего статуса, своей значимости… Ведь его бешенная популярность, это все что у него есть на данный момент. Все что у него осталось… Его крепость… Непробиваемая стена… Все, что помогало ему справляться с чем-то непонятным, рвущим душу на куски. С тем, что по каким-то неведомым для него причинам, не дает ему дышать без боли вот уже почти семь лет. Он так привык быть на виду, привык никогда не расслабляться, никому… больше никому не показывать своих чувств, что если бы все это исчезло в одно мгновение ока, он, наверное, тут же скорчился бы в адских мучениях, молящий о мгновенной смерти и не способный скоро и тихо умереть. Ему нечем было заменить этот фарс, называемый его яркой жизнью. Он ничего не умел, кроме того, чтобы быть тем, кем он есть… Быть звездой… Быть всегда наигранно улыбчивым и сексапильным Каменаши Казуя, по которому сохнет добрая половина японских женщин… Ни то от холода, ни то от одной мысли, что часть его стены сегодня рухнула в небытие, по позвоночнику пробежал неоправданно болезненный разряд электричества, заставивший содрогнуться тело в колючих судорогах … Бойз бенд, мужская группа,KAT-TUN, мембером которой он был больше десяти лет, снова трещала по швам. Это был не первый кризис в коллективе, но кажется последний… Жаль… Непроизвольно слеза скатилась по щеке и утонула где-то в дебрях крупных нитей шарфа. Больно. Больно и страшно. Кажется, уже ничего не вернуть. Эта потеря станет невосполнимой в его существовании. Конечно, можно уговорить агента на начало сольной карьеры… Так даже лучше для всех них, оставшихся преданными группе. Но дело не в этом… KAT-TUN была чем-то намного большим. Тем, что непременно должно как можно дольше оставаться в его жизни… Для чего? Он и сам не мог ответить на этот вопрос… Но чувствовал, что так будет легче… Почему? В этом он никогда не признается никому, и в первую очередь себе. Он остановился и тяжело вдохнул холодный воздух, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Но память снова унесла его на пьяных волнах, выдавая картинки семилетней давности, заставляя тут же поперхнуться от переизбытка кислорода в легких и закашляться. Все было словно вчера. Нормальный человек бы выбросил весь этот приносящий тоску хлам из своих воспоминаний. Но не он… У него это просто не получалось… Он злился, ругал себя, но ничего не мог поделать... Забыть и отпустить так и не вышло… - Казуя! – кто-то окликнул его сзади. Он вздрогнул, не желая оборачиваться на зов. Голос казался не знакомым. Сейчас совсем не время для автографов и уличных фальшиво радостных селфи. Но раз уж его застали врасплох стоило нацепить одну из обаятельных своих улыбок, и быстро отделаться от зовущего без каких-либо последствий. Но развернувшись, Каменаши увидел, как из припаркованного авто облокотившись на дверь на него смотрел Накамару Юичи. Напряжение на ровне с сияющей миной тут же покинули его, и шаркая ногами он медленно отправился по направлению к другу. - Каме, ты что тут один бродишь? Ты вообще телефон для чего с собой берешь? – зло проворчал Юичи. - А что не так? Я не могу побыть один? – подняв глаза на собеседника, с тоской ответил вопросом на вопрос Казуя. Накамару пытаясь заглянуть в лицо Каменаши, на ходу захлопнув дверь, схватил его за плечи и в следующий момент раздраженно встряхнул. - Ты пьян что ли? – возмутился Ючи, услышав яркий запах арманьяка, - Да что с тобой? Казуя одним рывком стряхнул с себя его руки и отступил на шаг назад. - Да какое вам всем дело до меня? Вам же насрать на всех, кроме себя! – выплюнул он зло в лицо друга. Не ожидая ответа на свой пьяный выпад он резко развернулся на каблуках и, обняв себя руками снова продолжил свой путь в неизвестном даже для него самого направлении. Накамару стоял и смотрел ему в след. Он больше не стремился остановить Каменаши. Потому что за доли секунды успел прочитать в глазах друга, насколько тому сейчас тяжело и больно. Накамару Ючи тоже был одним из KAT-TUN, и для него этот коллектив, несомненно, значил многое. В конце концов, они начинали вместе с Каме и еще четверыми парнями как группа обычной подтанцовки для поп-звезд, и вместе достигли тех вершин, что имела KAT-TUN сейчас. Но для Каме группа всегда была чем-то более особенным чем для остальных мемберов. Понимая это, все беспрекословно признавали Каменаши негласным лидером. Даже первая буква их названия всегда принадлежала Казуйе. Но дело тут было вовсе не в самой группе… И Юичи, как лучший друг, отчетливо видел это всегда… Как бы то ни было, жизнь Каменаши в группе разделилась на до и после 2010 года. Да и вообще… Сам Каменаши стал другим, совершенно другим. Поэтому для Накамару Юичи не стало неожиданностью, такое поведение Каме сегодня. Когда то он уже видел его таким. И теперь точно знал, почему Каменаши так сильно переживает очередную черную полосу в жизни KAT-TUN. Воспоминания не давали покоя Казуе, это все что у него осталось от того чего-то странного, что происходило несколько лет назад. Для Каменаши потерять группу означало показать слабость, лишиться призрачной надежды. Казуя сам никогда не осознавал этого, но все вокруг все видели и знали. И сейчас, когда их бойз бенд покинул очередной участник, чтобы начать сольную карьеру, это стало ударом под дых для Каме. Шагом в пропасть безнадежности и бессилия. Пережить это без потерь было выше его сил. Накамару сел за руль и тихо последовал попятам за Каменаши. Он не мог оставить друга в одиночестве. Впадая в депрессию Казуя был слишком раним, для мужчины это было даже через чур. Но такой уж была натура их лидера. В конце концов, творческие люди вообще своеобразные создания. На улице беспощадно быстро стемнело. Оглядевшись по сторонам Каменаши остановился, а затем сделав пару шагов в сторону ,прижался лбом к рекламному щиту со своим ненатурально счастливым излишне отредактированным изображением рекламирующим очередную легкую любовную дорамку с его же участием. - Почему же так все хреново? – вдруг ударив со всей силы кулаком по билборду простонал он, и стек вниз, усаживаясь на холодную брусчатку. Тоска рвалась наружу откуда то изнутри. Но Каменаши пугало то, что он не понимал ее природы. Откуда, черт возьми, она снова взялась… То что происходило с группой ведь было не смертельно. Он действительно был растерян. Почему последние события так сильно подкосили его? Это пугало. Такое уже когда-то случалось с ним. Семь лет назад. Когда группу покинул Аканиши Джин… Так же как и с Тагучи, оставившим их сейчас, они не были слишком близкими друзьями… Каменаши лгал себе напропалую… Нет, с Тагучи и правда не было дружбы взахлеб, они были скорее коллегами, чем друзьями. Его уход всего лишь на всего спровоцировал девятибальное цунами… Вернул воспоминания о том, как молча тогда ушел Аканиши… Прошло достаточно времени, чтобы простить, забыть… Отпустить… В конце концов это совершенно ни тот человек, чтобы так убиваться… Все что сближало их когда-то это только промоушен для группы. Но как бы то ни было на самом деле, Казую так и не отпустило горе этой потери… Почему? Что такого значимого случилось тогда? Он и сам не понимал. Может быть его сломили трудности, которые испытала группа с уходом Аканиши? Нет, это было совсем не то. Они вполне спокойно пережили его уход, обошлись, так сказать, малой кровью… Что было не так, у Каменаши не было ответа на этот вопрос… И снова вранье самому себе… Ответ лежал на поверхности… Но Казуя не желал его принимать, и даже никогда не задумывался о таком… Накамура сидел в машине и наблюдал со стороны за тем, как тихие слезы Каме превращались в дикий поток отчаянных рыданий. Ему было не по себе, от того, что теплолюбивый Казуя сидит сейчас и замерзая умирает от отчаяния. Даже с почтительного расстояния было заметно, как его тело содрогается от холода и собственных всхлипов. Но Ючи не стремился нарушить его уединения. Не было смысла. Каменаши его не услышит сейчас. Ему просто надо снять напряжение проплакаться, может быть прокричаться. Переболеть. Перестрадать. *** В лицо били яркие лучи утреннего солнца. Каменаши лениво взмахнул рукой еще во сне неосознанно пытаясь отогнать от себя причину дискомфорта. Но ничего не вышло. Через огромное панорамное окно комнату заливал свет не зависимо от желания хозяина квартиры. Дремота не желала оставлять Казую. Вернее он сам изо всех сил старался за нее удержаться, балансируя где-то на грани пробуждения. Но сумрачное спокойствие сна, как на зло, все равно сменялось серым туманом реальности. - Так хочется никогда не проснуться, - вдруг промелькнуло в голове, и тут же как будто по моновению какого-то злого колдовства, сон как рукой сняло. Каменаши перевернулся на другой бок и, натянув на голову одеяло, попытался отгородиться от внешнего мира. Сегодня будет только он и тепло его холостяцкой постели, на остальное плевать. Надоело. - Ну, что проснулся? – громкая усмешка пронзила голову Казуи сильной болью, словно вклиниваясь в мозг ржавым тупым гвоздем, и сразу же его томное и сладкое уединение было нарушено. Кто-то одним рывком сорвал с него одеяло, и как Каменаши не открывая глаз попытался вернуть все назад, ощупывая рукой пространство вокруг себя, у него ничего не вышло. - Идите все нахер, - выругался он, и свернулся калачиком, даже не собираясь больше реагировать ни на какие внешние раздражители, пытаясь просто сохранить такое нужное ему сейчас послесонное тепло. - Каме, ну кончай уже, что ты сопли распустил! – Казую, наконец, осенило, что рядом с ним все так же, как и вчера, был Юичи, но это ничего не изменило. Злость от того, что его не оставляют в покое, только усилилась. - Мару, вали отсюда, - проворчал он в ответ, и все же с трудом разомкнув глаза, поднял голову, озираясь в поисках своего любимого гигантского одеяла. Комната, странным образом, куда-то поплыла, он снова упал головой на подушку и зажмурился. - Юичи, оставь его, - из соседней с комнатой кухни послышался еще один знакомый голос и соблазнительный запах свежесваренного кофе. Там хозяйничал Тацуя Уэда, последний, из трех, оставшихся участников KAT-TUN. - Какого хрена вы оба тут забыли! – Каменаши уселся на кровати, скрестив ноги, и запустил руки в растрепанные волосы, усилием воли пытаясь справиться с головокружением. - Если бы не мы, ты бы насмерть замерз вчера под рекламным щитом, придурок! – теряя терпение выплюнул Накамару. - Это было бы очень кстати, - тряхнув головой, и тут же болезненно сморщившись, прошипел Казуя. - Успеешь еще, - хмыкнул Тацуя, входя в спальню. В пару шагов он быстро преодолел расстояние от двери до кровати, и поставил перед Каменаши поднос с завтраком, венцом которого стали суп из водорослей от похмелья и крепкий кофе. Только сейчас, окинув взглядом такое великолепие Казуя, вдобавок ко всему, остальному почувствовал, что во рту, как будто сдохла кошка. В то же мгновение его скрутил неконтролируемый рвотный позыв. С бешенной скоростью он сорвался с места и умчался в ванную. Его клашматило со страшной силой. Даже когда уже нечем было рвать, тошнота не прекращалась. Желудок сокращался и сокращался в болезненных спазмах. Решив оторваться от унитаза и попробовать почистить зубы, Каменаши с трудом поднялся. Скользнул глазами по комнате, и в ужасе замер, поймав взглядом свое отражение в зеркале. На него смотрел осунувшийся двадцатилетний юноша, с длинными рыжими растрепанными волосами и бледной кожей, плачущий в старом обшарпанном туалете какой-то третьесортной забегаловки. Память снова сыграла с ним злую шутку. По щекам потекли слезы. Нет, так не должно продолжаться, это слишком стало мешать ему жить. Что бы это ни было, пора отпустить это. Но это было не возможно. И Каменаши отчетливо понимал все. Ведь чтобы что-то остановить, ты должен хотя бы смутно представлять, что же это должно быть. А для Казуи его собственное душевное состояние последние семь лет было совершенной загадкой. И вот сердце снова бешено стучало. Злясь на себя за это, он со всего размаху ударил кулаком в зеркало. Стекло тут же треснуло под натиском непонятно откуда взявшейся силы, рассекая в кровь напряженную кожу на костяшках пальцев. - Черт, - прошипел он, приходя в себя от пронзительной боли, и тут же открыв кран сунул руку под струю воды. - Каме, ты в порядке? – спустя пару секунд из-за мутно-прозрачной двери послышался взволнованный голос Накамару Юичи. - Да, я сейчас, - как можно более ровным и безмятежным тоном постарался ответить Казуя, и тень за стеклом тут же отступила. При виде того, как в раковину стекают прозрачные розовые потоки, горло снова сжал рвотный спазм. Это, кажется, будет тянуться бесконечно. Зная, что сидеть с унитазом в обнимку уже совсем бессмысленно, пытаясь сдержать рефлексы, Каменаши разделся и, нажав пару кнопок на душевой кабине, встал под каскады теплой воды. Каштаново черные волосы тут же отяжелили и повисли на лбу, безжалостно раздражая глаза. Но Казую это беспокоило меньше всего сейчас. Он прикрыл веки и подставил лицо под струи ощущая на физическом уровне разливающееся по телу блаженство. Боль в руке постепенно отступала. Сознание шаг за шагом становилось все мутнее. Пока в одно мгновение его не настигла полная темнота. *** - Каме, Каме, очнись! – испуганно звал его Уэда, откуда-то снаружи его плотного уютного кокона из вязкого спокойствия. Но ему совершенно не хотелось выползать оттуда, и тем более впускать кого-то внутрь. По его оценке, он вполне мог бы тут поселиться навечно. Мягкие стенки не пропускали никаких не нужных мыслей и плохих воспоминаний. Только тишина и приятная невесомость. Это наверное, и есть загадочная нирвана. - Чем я должен пожертвовать, чтобы навсегда остаться тут, - спросил он, не приходя в себя, и до ужаса пугая суетящихся над ним Юичи и Уэда. - Где ты там собрался остаться, чертов придурок! – теряя терпение закричал Накамура и ударил Каменаши по щеке. Того словно в мгновение ока выбросило в реальность. Казуя открыл глаза, испуганно осмотрелся и тут же попытался сесть, прикрывая собственную наготу. - Какого хрена тут происходит, - еле выдавил он, загораясь от стыда, под взволнованными взглядами друзей. - Ты хлопнулся в обморок, - констатировал Уэда, взяв полотенце, швырнул его Каменаши и отвернулся, не желая больше видеть округлившиеся глаза загнанного в угол щенка. Накамару не последовал его примеру, и бросился к Казуе. Тот только дернулся в сторону, не совсем еще понимая, что вообще случилось. - Давай, помогу, - не отступал Юичи. - Я сам, - прошептал Каменаши, и, собрав всю силу воли, под чутким вниманием друга, все же поднялся на ноги и обернулся полотенцем вокруг талии. В добавок к костяшкам, неуемно ныло плече. Он поморщился и инстинктивно попытался его вправить. - Не старайся, - язвительно отметил Уэда, - Не поможет. Тащи свою голую задницу в кровать. Сейчас доктор подъедет. - Что-то ты не слишком добр к человеку, который только что на твоих глазах побывал в отключке, - фыркнул в усмешке Казуя. - Я бы тебе еще врезал, если бы знал, что снова не сползешь по стене, как школьница- старшеклассница, - приподняв бровь, с вызовом съязвил Тацуя натягивая ироничную улыбку. Каменаши ухмыльнулся и пошел к выходу. Как не странно он чувствовал прилив сил, походка стала твердой, и он не преминул, ткнуть Уэда здоровым плечом. - Валите отсюда оба, - бросил Казуя уже рядом со шкафом, выуживая широкие мягкие домашние штаны, а затем, натягивая их на себя не заморачиваясь надеть белье,- Мне не нужен никакой врач, я спать хочу. - Даже не думай, - безразлично к негостеприимности Каменаши, ответил Юичи, подпирая косяк и все так же пристально наблюдая за другом. Казуя поднял на него взгляд. В глазах на редкость плясали черти. На губах повисла уже забытая подкалывающая улыбка. - Тебе нравится смотреть на меня голенького? – он тут же изобразив взгляд с сексуальной поволокой, теребя шнурок на штанах, медленно направился в сторону Накамару. Тот даже не сдвинулся с места. Только весело рассмеялся, скрестил руки на груди, с интересом ожидая, что же в следующую секунду предпримет его ненормальный на всю голову друг. Каменаши не разочаровал его, как всегда. Подойдя к нему почти вплотную, Казуя развернулся и театральной наигранностью потерся бедром о правое его бедро, рукой проводя вверх по левому. - Ты извращенец! – в голос буквально заржал Накамару, и, не выдерживая такого рода контакта, оттолкнул друга. - Это еще спорный вопрос, кто из нас извращенец! – в ответ рассмеялся Каменаши, и, схватив Ючи за шкирку, потащил его на кухню, как нашкодившего котенка. - Я вам не помешал? – подколол Уэда, потягивая кофе, усевшись за барную стойку на высоком стуле и уставившись в планшет. - Не ревнуй, Тацуя, я и тебя приласкаю, - игриво подмигнул Казуя, и, бросив Накамару, в два прыжка настиг второго друга и обнял его делая вид, что собирается страстно поцеловать его прямо в губы. Уэда тут же не сильно ткнул его кулаком в голый живот. Каменаши схватился за то место, где подразумевался пресс, но повернувшись вокруг себя тут же выхватил чашку из под носа Тацуи и смачно хлебнул из нее. - Как тебя только терпит твоя невеста, - фыркнул Уэда в отместку. Казуя поперхнулся горячим напитком, и с грохотом поставив чашку на столешницу, громко закашлялся, сгибаясь пополам. Накамару с интересом заглянул в планшет через плечо Уэда. - А ты совсем стал скрытным, - засмеялся, он прочитав последние новости на сайте японской желтой газетенки, - Кёку, ничего такая… - рассматривая стройную фигурку на фото иронично протянул он, стараясь поэффективнее задеть по нервам медленно приходящего в норму друга, и не выдержав от души рассмеялся, - Знала бы она, какой ты извращенец! - Отвали, Юичи, пора бы уже привыкнуть, к такого рода уткам, - обиженно пробормотал он, и выдернув из подставки пару влажных салфеток, промокнул ими лицо и шею от испарины и остатков кофе. - Ну, а что тебе уже тридцатник, пора бы уже и о семье подумать, - из под тишка наблюдая за реакцией Каменаши подхватил Тацуя. Настроение вмиг упало. Казуя словно позеленел на глазах, и чтобы не показать своей слабости, вышел из кухни. Солнце светило уже слишком жарко. С неохотой Каменаши взял пульт и включил сплит систему. Из аппарата приятно подуло. Но через секунду по телу пробежал озноб. Что стало этому причиной, поток холодного воздуха или ситуация с его партнершей по дораме Фукадо Кёку, оставалось загадкой. Казуя взял с кресла нежно бежевый домашний свитер необъятных размеров и, нырнув внутрь него, скрестив ноги, уселся на кровати, жадно перебирая пальцами по экрану сенсорного телефона. С Кёку его связывали чисто деловые отношения. Не смотря на то, что в последней их совместной работе было слишком много постельных сцен и поцелуев для рядового телевизионного шоу, они не сблизились, даже не сумели подружиться. Откуда снова всплыл этот мусор о его поспешной женитьбе. Глаза жадно поедали статью. - Твою ж мать, она еще и беременна… - прошипел Казуя, - что за бред… - Что ты так переживаешь, поболтают и перестанут, - спокойно и непринужденно констатировал вошедший в комнату Уэда. - Так надоело, … - отшвырнув от себя гаджет, выругался Каменаши, - Может все бросить и уехать? Казуя запустил руки в уже почти сухие волосы и , с силой потянув их, и взъерошил на затылке. - Не пори горячку, Казуя! Переживем, что в первый раз что ли! – бросил Тацуя, и тут же пожалел об этом. На него уставились полные горя глаза Каменаши. - Ты прав, переживем… Не в первой… - прошептал Казуя, и словно в одно мгновения его как будто снова покинули силы. Свернувшись калачиком на кровати он обнял подушку и застыл, не показывая больше никаких эмоций и признаков бодрствования.