StarStruck

Чимин переодевается в домашнюю одежду, приняв перед этим душ, и спускается в кухню, где задумывает что-то приготовить. Но, как бы, его даже к плите не подпускают. Просят подождать, усадив пятую точку на стул. Чонгук любит готовить, и по выходным, обычно, он этим и занимается. Особенно ему нравится готовить для кого-то, даже если этот "кто-то" с самым высоким ЧСВ на свете и страдает звездной болезнью. — Не отравлено? — язвит Чимин, когда перед его носом опускается полная тарелка еды. — Очень мне надо терять золотую жилу компании, — фыркает Чонгук, доказывая младшему, что тот лишь, как говорится, товар, который он представляет на суд, продавая его с каждым разом все дороже. — Менеджер в курсе, что мы застряли здесь? — переводит тему Пак, стараясь не показывать то, как сильно задели его слова Гука. — Да, я звонил. Он обещал что-нибудь придумать до утра, а после подъехать. — У меня утром дела, мне нужно выбраться из дома до девяти! — Какие дела? — хмурится Чонгук, внимательно глядя на звезду. — Не твое дело, жуй молча, — фыркает Чимин, утыкаясь взглядом в тарелку. — В последнее время менеджер говорил, что у тебя появляются какие-то дела, о которых он не в курсе, — продолжает настаивать на этом разговоре Чонгук. — Объясни! — Это личное. — Я должен знать! — Отстань, я не расскажу тебе ничего, — чуть повышает голос Чимин, звонко ударяя палочками о стол. Сейчас он больше походит на ребенка: также хмурится и пыхтит. Чонгук сначала молчит, но после решает, что лучшая тактика — идти навстречу. Задобрить парня, а после узнать все, что тот скрывает. — Я был трейни почти три года. Должен был дебютировать в свой день рождения. Уже были назначена дата, готов альбом, поставлена хореография. Но за день до дебюта, в тренировочном зале, я повредил ногу. Менеджер вызвал скорую, врач сказал, что мне противопоказаны нагрузки и, что ни о каком дебюте речь идти не может в ближайший месяц, — говорит Чонгук, стараясь не встречаться глазами с Чимином. — Компания не могла допустить простоя, поэтому мне быстро нашли замену. Через месяц меня выписали, я тогда еле ходил, мне помогал Тэхён. А через несколько недель отец отправил меня заграницу, где мне сделали операцию. Но даже после нее мне не разрешили вернуться. Поэтому я пошел по стопам отца, стал разбираться в его делах, и уже после унаследовал его место. — Тэхён — это твой парень? — спрашивает аккуратно Чимин, сжимая в руках палочки. Почему-то так волнительно это спрашивать, задевать старые раны. — Мы больше не встречаемся, — честно признается Чон. — Почему вы расстались? — Это не имеет значения. — Он тебя бросил из-за травмы? — не унимался Чимин, задевая старые раны. — Какой же ты все-таки любопытный, — вздыхает Чонгук, ковыряясь в тарелке. — Наверное, он не был самым верным и хорошим парнем, а встречался с тобой только потому, что знал о твоем скором дебюте. Чонгук молчал, подняв глаза на младшего. — Скорее всего вы начали встречаться, когда ты был трейни. Но твои тренировки затянулись и вы не раз ссорились из-за этого. Он гулял налево, а ты терпел. Возможно, ты даже не замечал этого, потому что был занят тренировками. А когда ты получил травму, он, чтобы не казаться полнейшим мудлом, какое-то время был рядом, хотя это таковым назвать и нельзя: редкие встречи, звонки и сообщения. Тебе было одиноко, но ты делал вид, что прекрасно понимаешь его и не настаиваешь на большем. После он сказал, что вы больше не можете быть вместе, — предположил весь расклад событий Чимин, не замечая, как с каждым словом выражение лица президента менялось. Пак ненароком раскопал все то, что Чон так долго и упорно закапывал в себе, не желая никому это показывать. Младший был прав во всем, будто знал всю историю. Но Юнги вряд ли бы рассказал такое сам, значит, Чимин был в похожей ситуации. — Твоей ошибкой было то, что ты слепо любил и не видел, какой на самом деле этот Тэхён, — добавил парень. — Неужели... — Моя история немного похожа. Только я понял все раньше, и никому не удалось разбить мое сердце на осколки. Его лишь слегка задели, — грустно усмехается Чимин, тут же собираясь перевести тему, потому что она слишком личная, и рассказывать ее кому попало он, вообще-то, не планировал. — По дому ночью не бродить, я очень чутко сплю! — Мне взлететь, если я захочу в туалет? — фыркает Чонгук. — Как хочешь, но не шарахайся по дому, — бузит Пак, принимаясь за полуостывшую еду. — Ешь, — добавляет Чим, косо взглянув на старшего. Чимин набивает щеки, а после ставит посуду в машинку. На чонгуково "спокойной ночи" младший только фыркает, ему оно не сдалось вообще. Пак закрывает дверь в свою комнату, но спустя буквально час, почти выносит ее с ноги, потому что Чонгук слишком громко говорит по телефону. Чимин врывается в гостевую комнату, ловя удивленный взгляд президента, и закипает от злости. — Я перезвоню, — говорит Чонгук своему собеседнику и сбрасывает вызов, уставившись на влетевшего в комнату парня. — Что-то случилось? — Говорил же, что чутко сплю, — ворчит Пак, зачесывая растрепанные волосы назад ладонью. — Базаришь, будто на рынке. — Может, мне еще и не дышать? — это выходит за все адекватные рамки, поэтому Чон тоже раздражается. — Поэтому я живу один! — недовольно бурчит Чим. — Сигареты есть? — Тебе нельзя, — включает папочку Чонгук, напоминая о вреде курения. — А тебе, значит, можно? — фыркает Пак, натыкаясь взглядом на пачку сигарет возле кровати. — Я не айдол, мне за связками следить не нужно, — говорит мужчина. — Хороший аргумент, но неубедительный, — отвечает Чимин, направляясь к изголовью кровати. Пак хватает пачку сигарет и семенит на балкон, выходящий на другую сторону дома, куда фанатам не проскользнуть. Чонгук догоняет парня только на балконе, когда младший уже успевает прикурить и сделать первую спасительную затяжку, успокаивающую нервы. — Скажи, вот какого хрена я тебя держу все еще в компании? — спокойно спрашивает Чонгук, облокачиваясь на перила. — Я популярен, — пожимает плечами Чим, снова и снова затягиваясь. — Красив, пластичен, у меня много фанатов. Если я сейчас сойду со сцены, это очень плохо кончится. И согласись, я приношу хорошую прибыль. Знаешь, по сути, это работорговля, — задумывается Пак, хмурясь. — То есть, по сути, ты мой раб, — ухмыляется Чонгук, придерживаясь логики парня, и уже представляя, чтобы заставил его, Чимина, делать, будь все так просто. — Не обольщайся, — кривится Пак. В полумраке видна тлеющая сигарета и легкий дымок. Чонгук внимательно смотрит на младшего и думает о том, что ему бы характер поскромнее, и он стал бы вполне хорошим типажом для него. Но увы, Чимин, как думает президент, не исправим. — Так куда ты собрался с утра? — продолжает незаконченную тему Чон. — Я же сказал, это личное! — Я ведь могу сделать так, что у тебя и времени на сон не будет, — хмурится мужчина, отбирая сигарету и делая затяжку. — И это меня ты называешь любопытным? — фыркает Пак, наблюдая за тем, как тлеет сигарета, как старший обхватывает ее губами и делает большую затяжку, заполняя легкие дымом и выпуская его. Почему это выглядит немного иначе, чем Чимин себе представлял? Слишком откровенным ему это кажется. Чонгук в глазах младшего выглядит серьезным и брутальным, отчего он даже сглатывает. — Так, что? — Это не имеет отношения к работе. — Я жду внятного ответа, — требует Чон, хмуря брови. — Ты достал, — фыркает Чимин, заходя обратно в дом. Чонгук выбрасывает сигарету и стремительно следует за младшим, хватая за локоть и резко разворачивая к себе. Чон не думал, что ему это так легко удастся, поэтому тоже немного растерялся, когда Пак буквально впечатался в него, неуверенно подняв глаза. Секунда, две, три, четыре, пять, а потом неловкость и мокрые, отчего-то, ладони. Странно, неловко, даже дыхание спирает. От Чонгука исходит приятный запах парфюма, тепло и забота. В глазах напротив Пак уже не видит злости, теперь в них можно утонуть, в этой нежности, которую они излучают. Чонгук мог бы сейчас сделать то, что мелькает у него в голове — проносится с визгом, но дает о себе знать. Но он неловко отпускает руку младшего и опускает глаза, поджимая губы. — Извини, — мямлит он. — Не за то извиняешься, — хмыкает Пак, собирая по крупицам все свое самообладание и вновь включая функцию "стервы". — Спокойной ночи, — добавляет он, направляясь в свою комнату. Он закрывает дверь и прислоняется к прохладной поверхности спиной, шумно выдыхая и прикрывая глаза. «Не за то извиняешься, чертов Чон Чонгук!» — думает парень, позже отправляясь спать.