StarStruck

К восьми утра подтягивается менеджер. Он находит президента в кухне, где тот готовит кофе и достает фрукты из холодильника. Менеджер смотрит на домашнего такого начальника и ему становится даже как-то неловко. — Долго будешь там стоять? — вздыхает Чонгук, опираясь на столешницу и поднимая глаза на сотрудника. — Заходи. — Д-да, — неловко мнется тот, присаживаясь за стол. — Фанаты еще у дома? — Да, президент, еще там. Я приехал с охраной. Они помогут выйти из дома. — Хоть одна хорошая новость с утра, — в кухне появляется Чимин, одетый в короткие шорты и длинную майку. — Отвези меня к Люку. — Кто такой Люк? — вмешивается Чон, поворачиваясь к менеджеру, который охотнее расскажет правду, нежели Чимин. — Неважно, — хмыкает Пак, уплетая свежие фрукты. — Это и есть твое личное дело? — Боже, засунь ты уже свое любопытство подальше, — закатывает глаза парень. Пак тянется за черешней и касается старшего бедром, даже, кажется, не замечая этого. А вот Чонгук чувствует, часто моргает и прочищает горло. Со стороны они выглядят, как молодожены, после первой брачной ночи, только отношения немного другие — они колют друг друга, словно у них обоих иголки. — Сигареты купил? — обращается Чимин к менеджеру, все так же стоя рядом с Чонгуком. — Да, — кивает тот, достав из сумки пачку дорогих сигарет. Он уже тянет ее к Паку, но Чон вовремя перехватывает ее, пряча в карман. — С этого дня ему запрещено курить! — строго говорит Чонгук, нарезая яблоко. — Проследи за этим, менеджер Хан. Если я узнаю, что он курит при фанатах, перед концертом, либо где-то под шумок — можешь попрощаться со своей работой. — Я понял, президент Чон. — Эй, ты не перегибаешь? — злится Чимин. Чонгук никогда не проявлял такую "заботу" к младшему, да и к кому-либо из трейни или других артистов, а тут все так строго. Это раздражает. Пак все-таки не маленький мальчик, сам решит, что ему можно, а чего нельзя. — Теперь можно только в моем присутствии и под строгим контролем! — вполне уверенно добавляет Чон, двигая к младшему тарелку с черешней. — Неужели тебе не с кем покурить? — смеется Чим, продолжая стоять рядом. — Ты так одинок? — Рот закрой, — улыбается Гук, поворачиваясь к младшему. — И иди собираться, ты ведь спешил. Пак фыркает, смерив презрительным взглядом, и поднимается в свою комнату, откуда выходит через полчаса, уже готовый к поездке. — Дверь закроешь, потом отдашь мне ключи, — говорит Пак, оставив связку ключей на столе перед Чонгуком.

***

Чонгук не раскачивается, быстро одевается и едет вслед за машиной звезды. Уж очень ему интересно, куда тот ездит, не ставя в известность даже менеджера. Любопытство его съедает, поэтому он аккуратно следует за фургоном, держась на приличном расстоянии, и все гадает, куда направляется Пак. Фургон тормозит возле частного дома в три этажа, во дворе которого резвятся дети, брызгая водой друг в друга. Чимин заходит внутрь с большой сумкой, а выходит уже без нее, спустя час. Чонгук только хочет выйти из машины, как из дома выбегает девушка, лет семнадцати, а вслед за ней и дети, которые цепляются за ноги Пака, что-то вереща про то, что они его любят и ждут в гости снова. — Слушайтесь Люка, — в шутку грозно говорит Чимин, наигранно хмурясь и ловя улыбку детей. — Чи, почему ты никому не рассказываешь о нас? — спрашивает немного тихо девушка, но Чонгук слышит каждое слово, стоя за колоннами ворот. — Не хочу, чтобы люди думали, что я это делаю лишь для своей репутации. Ты же знаешь, как к этому относятся антифанаты, — вздыхает Пак, трепя мальцов, что душат в объятиях, по голове. — Тебе не плевать? — Мне плевать, что подумают обо мне люди, но на компании это может плохо отразиться: продажи альбомов упадут, залы будут полупустые и еще куча последствий. Поэтому никто не знает, что я езжу к вам, — объясняет Чим, нежно улыбаясь. — Удачи тебе, — говорит девушка, целуя Пака в щеку. — Все, детвора, мне пора, — говорит Чимин, прощаясь с ребятней. Девушка вместе с мелкими заходят обратно в дом, и только тогда Чимин идет к воротам, выходя и прикрывая их после. — Я не пойму, — хмурится Чонгук, подав голос. Пак от неожиданности вздрагивает и оборачивается на голос, закатывая через секунду глаза, потому что Чонгук совсем из ума выжил. — Ты следил за мной? — Как ты и говорил, я очень любопытный, — отвечает Чон, отталкиваясь от колонны и подходя ближе. — Я не люблю, когда меня водят за нос, когда мне что-то не договаривают и перечат, — перечисляет Чонгук, глядя на младшего. — Все сказал? — Почему ты скрывал то, что посещаешь детский дом семейного типа? — Ты ведь все слышал, я не буду повторять, — фыркает Пак, скрещивая руки на груди. — Если хочешь, мы можем запустить статью в прессу и открыть благотворительный счет для них, ведь ты знаешь, как любят фанаты переводить деньги от имен айдолов, — предлагает Чонгук, видя в этом частичную выгоду. — Не хочу, чтобы они стали обезьянами в зоопарке, на которых будут смотреть и показывать пальцем. Я ценю твое предложение, которое выгодно и компании в особенности, но давай сделаем вид, что ты не видел этого и ничего не знаешь. — Ладно, как знаешь. Но больше никаких секретов. — Не обещаю, — хмыкает Чим, огибая старшего и открывая дверь фургона. — А с тобой, менеджер Хан, мы еще поговорим, — в голосе старшего звучат стальные нотки, которые пугают менеджера и тот виновато улыбается. — Езжайте в компанию. — Да, президент, — поджимает губы тот, заводя фургон и ожидая, когда Пак сядет внутрь. Чонгук едет в офис, а менеджер нервно теребит руль, потому что президент слов на ветер не бросает, и Хана обязательно ждет что-то. Пак слушает музыку, игнорируя нервозность своего менеджера, ведь он всегда сможет замолвить за него словечко, если Чонгук решит заменить его на кого-то другого. Поэтому он не волнуется, а теперь, когда Чон знает о Люке и ребятах из детского дома, то пойдет ему навстречу куда охотнее. Хотя он может что-то за это потребовать взамен, все-таки это Чон Чонгук. Еще Чимин вспоминает про вчерашнюю случайность и детально пытается воспроизвести сегодняшнее утро. Пак не понимает своей реакции, но сваливает это на то, что он давно ни с кем не был и ему особенно хочется ласки и нежности. А в глазах Чонгука младший именно это и нашел вчера, а утром почувствовал, случайно прикоснувшись. Дорога до компании занимала уже больше получаса, пробки, поэтому менеджер решил прощупать почву, узнав то, каким образом Чон оказался в доме Чимина. — Так, как это получилось? — Фанаты поджидали нас у компании, а после у моего дома, поэтому так получилось, — не вдается в подробности Чимин, считая, что и вдаваться особо некуда, ничего интересного, с каждым могло случиться. — Едь молча.

***

Утро сменилось днем, а день вечером. Чимин весь день просидел в студии с Юнги, записывая новый альбом. — Давай изменим слова, — предлагает Мин, остановив музыку. — Во втором куплете третий такт. Давай изменим на первый вариант, слова лучше ложатся на музыку, — говорит Юнги, на секунду отвлекаясь на пришедшего Чонгука. Чон присаживается на стул рядом с другом и перекидывается с ним парочкой слов, пока Пак поет, косясь на президента. Когда он заканчивает, то скидывает наушники и заходит в комнату, падая на диван и откручивая пробку из-под бутылки с водой. — Что скажешь? — спрашивает Юнги, обращаясь к Чону. — Неплохо, — соглашается Чонгук, довольно кивая головой. — Все готово? — Осталось почистить запись и пустить в тираж, — довольно улыбается Мин, взглянув на Пака, молчаливо отсиживающегося в сторонке. — Отлично, — спокойно выдыхает Чон, откидываясь на спинку стула и поворачиваясь к звезде. — Что думаешь? — Думаю, что тебе пора заняться своими делами, а не нос совать в то, в чем ты некомпетентен, — фыркает Чимин, ретируясь из студии. — Что это с ним? — Он такой уже вторые сутки. После того, как ты переночевал в его доме, — хмыкает Мин, изгибая бровь. — Между вами что-то было? — А ты не упускаешь шанса, — закатывает глаза Чонгук, поднимаясь. — Как производство будет запущенно, проинформируешь. Чонгук осматривается по сторонам, пытаясь уловить взглядом знакомую макушку, и замечает его возле барной стойки. — Ведешь себя странно, — хмыкает Чонгук, присаживаясь рядом и заказывая фрэш. — Не твое дело, — как всегда колит Чимин, всем своим видом показывая, что ему не интересен разговор, да и собеседник тоже. — Что случилось? — Исчезни, — бурчит Чим. А все потому, что Чонгук холодный, а Чимин стал загоняться. Он продолжает вести себя, как и прежде, но в глубине души ему чего-то хочется. Будто Чон сам должен рассмотреть под маской стервы что-то такое, что даст ему подсказку, как действовать, и действовать ли вообще. — Тебе неловко? — продолжает Чонгук, настаивая на разговоре. — После той ночи. — Говоришь так, будто между нами что-то было, — усмехается Чимин. — А разве ничего не промелькнуло? — изгибает бровь Чон, касаясь руки младшего, вгоняя того в краску. — Ч-что ты делаешь? — спрашивает Пак, непонимающе глядя на старшего. Чим неловко одергивает руку, пряча взгляд. Неловко, как в ту ночь, когда он впечатался в грудь Чонгука и смотрел в темные глаза. — Расслабься, — усмехается Чонгук, похлопав звезду по плечу. — Удачного дня. «Чертов Чон Чонгук!» — злится Пак, потирая переносицу. Слишком много напряжения. Везде.