Сестра Поттера

      День начался с того, что и предсказывал Мистер Х: его отправили за почтой.       — Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты.       — Пошли за ней Гарри.       — Гарри, принеси почту.       — Пошлите за ней, Дадли, — ответил Гарри.       — Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон.       Гарри увернулся от палки и пошел в коридор. На коврике лежали открытка от сестры дяди Вернона по имени Мардж, отдыхавшей на острове Уайт, и коричневый конверт, в котором, судя по всему, лежал счет и письмо для Гарри. Он знал, что в этом письме лежит его приглашение в Хогвартс, но он обещал Мистеру Х обойтись без самодеятельности       — Давай поживее, мальчишка! — крикнул из кухни дядя Вернон, — Что ты там копаешься? Проверяешь, нет ли в письмах взрывчатки?       Дядя Вернон расхохотался собственной шутке. Гарри вернулся в кухню, все еще разглядывая письмо. Он протянул дяде Вернону счет и открытку, сел на свое место и начал вдумчиво разглядывать свой конверт. Конверт, тяжелый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелеными чернилами. Марка на конверте отсутствовала. Дядя Вернон одним движением разорвал свой конверт, вытащил из него счет, недовольно засопел и начал изучать открытку.       — Мардж заболела, — проинформировал он тетю Петунью. — Съела какое-то экзотическое местное блюдо и…       — Пап! — внезапно крикнул Дадли, — Пап, Гарри тоже что-то получил!       Гарри собирался чуть ли не помахать этим конвертом перед носом Дурслей, когда дядя Вернон, наконец-то, его заметил, и вырвал конверт из его рук.       — Это мое! — притворно возмутился Гарри.       — И кто, интересно, будет тебе писать? — презрительно фыркнул дядя Вернон, разворачивая письмо и бросая на него взгляд. Его красное лицо вдруг стало зеленым, причем быстрее, чем меняются цвета на светофоре. Но на этом дело не кончилось. Через несколько секунд лицо его стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша.       — П-Петунья! — заикаясь, выдохнул он.       Дадли попытался вырвать у него письмо, но дядя Вернон поднял его над собой, чтобы Дадли не смог дотянуться. Подошедшая Петунья, большая любительница сплетен и слухов, взяла у мужа письмо и прочла первую строчку. На мгновение всем показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Тетя схватилась за горло и втянула воздух с таким звуком, словно задыхалась.       — Вернон! О боже, Вернон!       Тетя и дядя смотрели друг на друга, кажется, позабыв о том, что на кухне сидят Гарри и Дадли. Правда, абстрагироваться надолго им не удалось, потому что Дадли не выносил, когда на него не обращали внимания. Он сильно стукнул отца по голове своей узловатой палкой.       — Я хочу прочитать письмо! — громко заявил Дадли.       — Это я хочу прочитать письмо, — возмущенно возразил Гарри, стараясь не расхохотаться в голос. — Это мое письмо!       — Пошли прочь, вы оба, — прокаркал дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт.       Гарри даже и не подумал двинуться с места.       — ОТДАЙТЕ МНЕ МОЕ ПИСЬМО! — прокричал он, копируя знаменитый рев Дадли.       — Дайте мне его посмотреть! — заорал Дадли.       — ВОН! — взревел дядя Вернон и, схватив за шиворот сначала Дадли, а потом Гарри, выволок их в коридор и захлопнул за ними дверь кухни.       Дадли тут же попытался устроить яростную потасовку за место у замочной скважины, но Гарри это было неинтересно, он и так догадывался, что происходит за закрытой дверью, поэтому без лишней возни уступил место Дадли.       Ну, а дальше произошло то, что так подробно описал в своем давнем письме Мистер Х.       Сумасшедшая доставка почты, которая знатно его позабавила, и не менее сумасшедшая гонка на маяк. Зная заранее об этих событиях, Гарри запихнул в свой рюкзачок немного еды, и когда выдавалась свободная минутка, подъедал ее. Он, наверное, был плохим мальчиком, раз ему доставляло удовольствие видеть страх и панику Дурслей.       До начала следующего дня оставалось пять минут. Гарри отчетливо услышал, как снаружи что-то заскрипело. Часы Дадли показывали без четырех двенадцать. Без трех двенадцать.       Снаружи раздался непонятный звук, словно море громко хлестнуло по скале. А еще через минуту до Гарри донесся громкий треск — наверное, это упал в море большой камень. Еще одна минута, и наступит день его рождения. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… три секунды… две… одна…       БУМ!       Хижина задрожала, Гарри резко сел на полу, глядя на дверь. За ней кто-то стоял и громко стучал, требуя, чтобы его впустили.       Хагрид?       БУМ!       Снова раздался грохот. Дадли вздрогнул и проснулся.       — Где пушка? — с глупым видом спросил он. Позади них громко хлопнула дверь, отделявшая одну комнату от другой, и появился тяжело дышавший дядя Вернон. В руках у него было ружье.       — Кто там? — крикнул дядя Вернон, — Предупреждаю, я вооружен!       За дверью всё стихло. И вдруг…       ТРАХ!       В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным треском приземлилась посреди комнаты.       В дверном проеме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как черные жуки. Великан протиснулся в хижину и пригнулся, но голова его всё равно касалась потолка — уж слишком он был велик. Он наклонился, поднял дверь и легко поставил её на место. Грохот урагана, доносившийся снаружи, сразу стал потише. Великан повернулся и внимательно оглядел всех, кто был в хижине.       — Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…       Гарри отвернулся к стене, чтобы никто не видел, что он буквально захлебывается от беззвучного хохота.       Великан шагнул к софе, на которой сидел застывший от страха Дадли.       — Ну-ка подвинься, пузырь, — приказал лесник.       Дадли взвизгнул и, соскочив с софы, рванулся к вышедшей из второй комнаты матери и спрятался за нее. Тетя Петунья в свою очередь шагнула за спину дяди Вернона и пугливо пригнулась, словно надеялась, что за мужем её не будет видно.       — А вот и наш Гарри! — удовлетворенно произнес великан.       Гарри повернулся и посмотрел в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что глаза-жуки сузились в улыбке.       — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан, — а сейчас вон как вырос — вылитый отец, ну один в один просто. А глаза матери.       Дядя Вернон издал какой-то странный звук, похожий на скрип, и шагнул вперед.       — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! — заявил он. — Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения!       — Да заткнись ты, Дурсль!       Великан протянул руку и, выдернув ружье из рук дяди Вернона, с легкостью завязал его в узел, словно оно было резиновое, а потом швырнул его в угол. Дядя Вернон пискнул, как мышь, которой наступили на хвост.       — Да… Гарри, — произнес великан, поворачиваясь спиной к Дурслям. — С днем рождения тебя, вот. Я тут тебе принес кой-чего… Может, там помялось слегка, я… э-э… сел на эту штуку по дороге… но вкус-то от этого не испортился, да?       Великан запустил руку во внутренний карман черной куртки и извлек оттуда немного помятую коробку. Гарри осторожно взял коробку в руки и открыл ее. Внутри был большой липкий шоколадный торт, на котором зеленым кремом было криво написано: «С днем рождения, Гарри!»       Гарри посмотрел на великана: он что действительно думает, что он будет рад получить подобное? Лучше уж совсем ничего, чем это. Но нужно отыгрывать свою роль.       — Вы кто? — спросил Гарри, невинно хлопая глазами.       Великан хохотнул.       — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса.       Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс её.       — Ну так чего там с чаем? — спросил он, потирая руки. — Я… э-э… и от чего-нибудь покрепче не отказался бы, если… э-э… у вас есть.       Взгляд великана упал на пустой камин, в котором тоскливо лежали сморщенные пакетики из-под чипсов. Великан презрительно фыркнул и нагнулся над камином. Никто не видел, что он там делает, но когда через секунду великан отодвинулся, в камине полыхал яркий огонь. Мерцающий свет залил сырую хижину, и Гарри сразу почувствовал себя так, словно залез в горячую ванну.       Хагрид сел на софу, и начал выворачивать карманы. Он вытащил медный чайник, мятую упаковку сосисок, чайник для заварки, кочергу, несколько кружек с выщербленными краями и бутылку с какой-то янтарной жидкостью, к которой он приложился. Гарри поморщился. Вот кому хватило ума послать к юному волшебнику полуграмотного пьяницу?       Нет, ничего против Хагрида он не имел, по словам Мистера Х, он очень добродушный, много знает о всяких зверушках и отлично справляется с обязанностями лесника. Лесника! Но ведь было бы логичней, чтобы к юным волшебникам приходили профессора? Мистер Х писал, что его на Косую Аллею привел профессор зелий.       Позже Гарри пришлось удерживать Хагрида от того, чтобы он не заколдовал Дадли. Кузена он не любил, но поросячий хвост — явно перебор.       Хагрид было попытался поговорить о его родителях и Хогвартсе, но Гарри, не желая его слушать, лег на полуразвалившийся диван, на котором до него спал Дадли, и практически сразу уснул.       Разбудило его ворчание Хагрида, который оплачивал утреннюю газету сове. Лесник накормил его на удивление вкусными жареными сосисками, после чего они отправились в Лондон за покупками к школе.       В лодке Хагрид всячески продвигал Гриффиндор, Альбуса Дамблдора и поносил нынешнего министра магии, который чуть ли не каждое утро шлет совы к директору, чтобы согласовать с ним очередной свой чих-пук.       Гарри частенько смотрел политические передачи и слушал комментарии Вернона к ним. Он не понимал и половины того, что там говорят, но даже его скудных знаний хватило для того, чтобы понимать, что слабые и глупые никогда не удержатся на верхушке власти. И если этот человек смог взобраться в кресло Министра магии, значит, в его голове точно что-то да есть, и этого, по мнению Гарри, должно было быть достаточно, чтобы не светить свою зависимость от советов Дамблдора. Если она, конечно, есть. И ведь видно, что лесничий не врет, он действительно верит в то, что говорит.       В Лондоне Гарри был в первый раз и с удовольствием крутил головой по сторонам, попутно рассказывая Хагриду о маггловских, как он выразился, штучках.       Ему не понравился обшарпанный кабак, через который его провел Хагрид, и еще больше не понравилась толпа, которая попыталась разорвать его на сувениры. А вот банк и гоблины его впечатлили, как и сейф набитый золотом.       Хагрид помогал закидывать в прихваченный из дома рюкзак, монеты.       — Золотые — это галеоны, — пояснил он. — Один галеон — это семнадцать серебряных сиклей, а один сикль- двадцать девять кнатов, это просто, да? Ладно, тебе этого на пару семестров хватит, а остальное пусть тут лежит.       Гарри был не против — пусть лежит. Потом они забрали какой-то невзрачный сверток из сейфа под номером семьсот тринадцать.       После похода в банк, Хагрид отпросился в кабак — пропустить стаканчик другой. Гарри же отправился покупать мантии — в магазинчик Мадам Малкин. Пока ему шили мантии, он познакомился с немного высокомерным и заносчивым, но в целом неплохим парнем, наследником рода Малфой.       По списку они приобрели учебники, приборы и ингредиенты для зельеваренья, сову, которую принес ему Хагрид, и палочку. Олливандер напугал Гарри своей напористостью, и тем, что смог ему всучить палочку, сестра которой виновна в смерти его семьи. Не то, чтобы он был суеверен, но ему было немного неприятно.       И вообще, он помнил пояснения Мистера Х о волшебных палочках. Тот утверждал, что Олливандер частично прав, говоря, что палочка выбирает волшебника. На самом деле начинка и оболочка палочки реагирует на саму суть волшебника и волшебство, творимое им. Например, палочка с волосом единорога не подойдёт для откровенно темной магии и волшебника, который ей занимается. Конечно, если прижмет темный маг и единорожьей палочкой воспользуется, но заклинания будут слабее и сама она будет плохо слушаться. И наоборот, агрессивные составляющие, вроде волос фестрала, не подойдут, например, для целителей, а вот для темного мага будет в самый раз.       Так что Гарри был уверен, что ему совершенно необязательно использовать палочку из остролиста и пера феникса. Если бы он настоял, то наверняка нашел бы еще несколько палочек подходящих ему. Но Мистер Х, просил купить ту палочку, которая подойдет первой, Гарри не знал зачем, но при личной встрече планировал его спросить об этом.       Гарри, уставший и довольный, ехал из Лондона. Впервые в жизни он столько всего накупил, и купил на свои деньги! Хорошо хоть настоял на сумке с расширяющими чарами, а то был бы он хорош на платформе с огромным, тяжелым баулом.       После истории с Хагридом Дурсли расщедрились и выделили Гарри комнату: бывший склад поломанных игрушек Дадли. Комната была маленькой, но уютной. Кровать, стол, стул, шкаф — вот и все, что там было. Гарри не стал потрошить сумку и все из нее вытаскивать, чтобы лишний раз не нервировать Дурслей, хотя хотелось.       Клетку с Буклей он поставил на подоконник, пообещав сове, что выпустит ее ближе к вечеру.       Сам же Гарри решил немного поспать, перед тем, как знакомиться с Мистером Х. Что ни говори, а ранние подъемы и поездки в Лондон, бодрости не прибавляют.       Гарри неспеша шел по парку в сторону шалаша. Он жутко нервничал перед встречей с Мистером Х, но старался держать себя в руках.       И уже подходя к своему убежищу, Гарри заметил, что там кто-то есть.