Addicted to him

Последнюю неделю я провела в мыслях о том, что произошло у Зейна в тот вечер. Я думала о поцелуе и почему он сделал это. Он сказал, чтобы я больше не приходила к нему, но я должна сделать это. Я оставила свою кожанку у него на диване, когда в спешке уходила от него. Тот вечер до сих пор пугает меня и я не знаю почему я всё еще жажду встречи с ним. Наверное потому, что я не верю ему. Я не верю, что он такой, каким хотел казаться в тот вечер. Люди умеют притворяться и надевать маски тех, кем не являются. И я надеюсь, что Зейн делал именно это. На часах 23:00. Я довольно устала на работе, но завтра я смогу насладиться отдыхом сполна. Мои родители уже спят. Ведь они сторонники раннего сна и раннего подъема. Я уже переоделась в спальные штаны и кофту и уже собираюсь зайти на YouTube, чтобы посмотреть любимых видео блогеров. Но перед этим я выглянула в окно, чтобы в который раз посмотреть на улицу, хотя скорее я хотела увидеть Зейна. Я не видела его всю неделю. И возникало такое чувство, что он специально не выходил из дому, чтобы случайно не встретиться со мной. Пустую улицу освещал приглушенный свет фонарей. Все дома были поглощены во тьму. Кроме одного. Дом на который я обращаю слишком много внимания в последнее время. В одной из комнат на нижнем этаже дома Зейна горел свет. И я бы хотела знать, чем он сейчас занимается. Возможно уже пришло время вернуть свою вещь из дома Зейна? Надев толстовку и обув кеды, я тихо спустилась вниз. Я не включала свет, но вместо этого использовала фонарик на своем телефоне. Тихо открыв дверь, я так же тихо ее закрыла. Быстро шагая, я шла к дому Зейна. Я так хотела его увидеть, находясь в своей комнате, но сейчас, уже почти стоя возле его двери, я сомневаюсь в своих действиях. Но я не перестаю следовать своему желанию, которое идет из глубины моего сердца. Я чувствую как сильно мое сердце ударяется об стенки грудной клетки, когда громкий дверной звонок разносится по всему дому. Я жду и боюсь даже вздохнуть. Я жду чего-то непонятного. Я и сама не знаю чего я ожидаю. Возможно мне будет просто достаточно снова увидеть его? Я слышу шаги за дверью, а через несколько секунд шум в замочной скважине. И вот я вижу лицо Зейна перед собой. То чего я ждала всю последнюю неделю. — Не поздно ли для визитов? — он выглядит уставшим. Так, будто совсем не спал последние сутки. Возможно так и было, ведь я не видела его машины возле его дома в последнюю ночь. — Я пришла только, чтобы вернуть свою кожанку. Я оставила ее у тебя неделю назад, — объясняю я, неуверенно держа руки в кармане толстовки. — Да, помню. Сейчас принесу, — я не слышу никаких эмоций в его голосе. Возможно он не хочет меня видеть? Он возвращается через пару минут с моей курткой в руке: — Держи. — Спасибо, — говорю я. Не зная, что делать дальше, я просто разворачиваюсь, медленным шагом уходя от него. Я не слышала звук закрывающийся двери. Означает ли это, что он всё еще стоит на пороге, наблюдая за мной? Я останавливаюсь и разворачиваюсь к дому лицом и замечаю Зейна там, где и предполагала. Он действительно наблюдал за мной. Мы молча смотрим друг на друга, пока Зейн не начинает закрывать дверь. Тогда я говорю и подхожу ближе: — Почему ты делаешь это? — Делаю что? — он останавливается и выходит на порог своего дома, закрыв за собой дверь. — Отталкиваешь меня. Ты отталкиваешь единственного человека на этой улице, который пытается узнать тебя, — я поднялась к нему на порог и теперь стою совсем близко. И я всё еще чувствую как сильно бьется мое сердце. Ухмылка появляется на его лице, услышав мои слова. Он смотрит куда-то в бок, но потом его взгляд обращается ко мне со словами: — Да все на этой улице хотят узнать меня. Моё чертово прошлое. — Вот именно. Они хотят знать о твоём прошлом, Зейн, — я делаю паузу, — а я хочу узнать тебя. — Зачем тебе это? — его невероятной красоты глаза смотрят будто вглубь меня. Я не отвечаю довольно долго. Стараясь скрыть появившиеся слёзы, я смотрю вниз. Я чувствую обиду за себя. Обиду за то, что у меня нет никого с кем я могу поделиться своей болью и своей радостью. Я потеряла всех, кого когда-либо имела. И я сама их оттолкнула от себя. Так же как это сейчас делает Зейн со мной. Вытерев единственную слезу на щеке, я заправила часть волос, которые скрывали мое лицо перед этим, за ухо. — Мне просто нужен кто-то, — отчаянно шепчу я, подняв голову и смотря в его глаза. На секунду мне показалось, что я увидела жалость в них. Он не отвечает и только смотрит на мое лицо, от чего мне становится неудобно. Я собиралась сделать шаг назад, чтобы уйти, но слова Зейна остановили меня. — Хорошо. Я расскажу тебе о себе, — я делаю еле заметный кивок, — но перед этим ты расскажешь мне о себе, — я поднимаю на него свой взгляд, ожидая продолжения, — я знаю, что с тобой что-то случилось, о чем ты не хочешь говорить. Но тебе это нужно, не так ли? Я делаю глубокий вдох, кивая. — Я расскажу. Забери меня завтра в шесть вечера у магазина где я работаю и я отведу тебя в одно место и ты всё поймешь. — Ладно. Уже почти шесть и только что я получила сообщение от Зейна, в котором он написал, что через пять минут будет здесь. Я поспешила собрать свои вещи и закрыть магазин на ключ. Уже пару минут я стою всё у того же газетного киоска, возле которого я впервые увидела Зейна. Еще через пару минут я замечаю знакомую подъезжающую машину. Машину Зейна. Он останавливается возле меня и я сажусь на пассажирское сиденье рядом с ним. — Привет, — говорю я с легкой улыбкой на лице. — Привет, — отвечает Зейн рассматривая меня. Он как и я был одет во всё черное: толстовка с капюшоном, джинсы и куртка с белыми вставками. — Куда ехать? Я поворачиваюсь к нему, тихо говоря: — На кладбище. Он смотрел прямо мне в глаза и я отчётливо видела грусть в них. Следующие десять минут мы ехали в тишине и только сильный ветер был слышен за окном. Начало октября встретило жителей Мейдстона холодным ветром, частыми дождями и уже почти голыми деревьями. Такая погода продолжается уже вторую неделю, и складывалось ощущение, что у погоды началась депрессия и если в ближайшие дни погода не улучшится, то депрессия начнётся и у меня. — Мы приехали, — говорит Зейн, останавливаясь у ворот на кладбище. Я киваю и выхожу из машины и Зейн следует за мной. Я поправляю свое пальто, когда сильный ветер настигает меня. В последний раз я здесь была три года назад. И, думаю, пришло время собрать все силы и пройти через это снова. Я стою перед железными коваными воротами, боясь сделать шаг. И этот страх совсем не от того, что уже через десяток минут на улице станет совсем темно. Этот страх от того, что мне снова придется вспомнить событие дня, произошедшего три года назад. — Ты в порядке? — Зейн подошел ближе ко мне, встав позади меня. — Да, в порядке, — киваю я, — пойдем, — говорю, делая шаг, входя на место, где три года назад мои родители похоронили свою старшую дочь. Проходя между рядами мраморных надгробий, я чувствовала как боль, затаившаяся внутри, пытается вырваться наружу с каждым моим шагом, приближающим меня ближе к цели. Я слышала тяжелые шаги Зейна позади себя пока я не остановилась у каменной плиты с именем моей сестры.

Элизабет Мэри Фостер

Я стою, смотря на ее имя. Я сосредоточилась только на нем и всё остальное выглядит размытым и не важным. Именно таким для меня является всё вокруг. Размытым и не важным. — Это моя сестра, — начала я, всё так же смотря на плиту, — три года назад моя мама нашла ее в своей комнате с баночкой успокоительного в руке. Если выпить слишком много, то произойдет то, что произошло с ней. Она убила себя. Я пришла домой после школы, а вокруг собрались соседи, стояла полицейская машина и машина скорой помощи. А потом я помню как выносили ее тело. Уже мертвое тело. Она была старше меня на три года. Сейчас бы ей было двадцать один и она училась бы в университете. Но вместо этого ее тело лежит здесь. Она не оставила ничего. Никакой записки, которая могла бы объяснить ее поступок. Единственное, что она оставила после себя это вопрос «Почему?». Почему она так поступила. Было ли это просто привлечением внимания. Или же это был поступок давно страдающего человека. Но я уже никогда не узнаю этого. Потому что она мертва, — заканчиваю я, не обращая внимания и не замечая слёз на моих щеках, — она мертва, Зейн, — снова шепотом повторяю я. Я чувствую руки Зейна, обнимающие меня. Я положила свою голову ему на грудь, не контролируя своих слёз. Я слышала как Зейн говорил мне что-то. Я слушала его, но не слышала. Но я чувствовала, что мне становилось легче рядом с Зейном. Рассказав ему всё, что так давно терзало меня, я почувствовала огромное облегчение. Наконец-то я поделилась этим не только со своим прежним психологом из-за которого я чувствовала, только большее давление. Эта боль вырвалась наружу в виде моих слёз. — Пойдем, нам нужно уходить от сюда, — я слышу голос Зейна и просто киваю. Держась за его руку, я следовала за ним. Зейн — это человек, которого я знаю не больше месяца и общалась я с ним за этот месяц не больше трёх раз. Но не смотря на это, именно ему я рассказала то, что так долго таила в глубине себя. И именно с ним я сейчас нахожусь на ночном кладбище, полностью ему доверившись. Уже полностью стемнело, и стало довольно страшно находиться здесь. Но рядом с Зейном я чувствую себя защищенной. И я благодарна ему за то, что он сейчас со мной. — Жутковато здесь, не правда ли? — говорю я уже с небольшой улыбкой на лице, но я всё еще чувствую, что мои щеки влажные от предыдущих слёз. Зейн поворачивает ко мне свое лицо, улыбаясь, видя мою улыбку и говоря: — Боишься приведений? — Еще как, — шепчу я и слышу тихий смех Зейна от чего улыбка на моем лице только растет. Я всё еще крепко держусь за руку парня и отпускаю ее только тогда, когда мы подходим к машине и садимся в нее. — Спасибо тебе, — говорю я, когда мы уже отдалились от кладбища. — За что? — нахмурив брови, спрашивает Зейн. — За то, что был со мной, — я не отрываю взгляд от его лица, в то время как он смотрит только на дорогу, но, уверенна, он знает, что я смотрю на него. — Не нужно благодарить меня за это, — отвечает Зейн, бросив короткий взгляд на меня. — Заедим в супермаркет? Нужно купить кое-что. — Хорошо. Я не спешу домой, — усмехаюсь я. Я всё еще смотрю на парня, рассматривая каждый миллиметр его тела. Щетина на его лице так идет его брутальному образу. Пряди, немного длиннее чем полагается мужчинам, черных волос, спадают ему на лоб, что вызывает желание поправить их. Тень, от длинных ресниц парня падает на манящую кожу лица. Он кусает губу, внимательно смотря на дорогу. — Теперь твоя очередь, — говорю я. — Ты о чем? — Рассказывать о себе. Твоя очередь. Я ничего не знаю о тебе, — объясняю я. Он снова кусает губу, не отвечая. После всего, что я рассказала он даже не хочет ответить мне. — Зейн, — говорю я уже более требовательно. — Ладно, — немного грубо отзывается парень. Мы проезжаем мимо парка, что означает, что уже скоро мы будем у супермаркета. И до того времени как мы оказались там, никто из нас больше не проронил ни слова. Но я и не собираюсь давить на него, ведь знаю как это сложно говорить о том, о чем порой хочется забыть. Зейн ходит между полак супермаркета, бросая в корзину то, что собирается купить, а я хожу за ним, как какой-то ребенок. Я не смотрела, что он брал, но обратила внимание только на то, что он взял много алкоголя. Оплатив покупки, мы вернулись в машину. Я села на свое прежнее место, в то время как Зейн ложил пакеты в багажник. — Держи, — говорит парень, протягивая мне большую пачку Орео и мороженое в ведерке. — Решил устроить пикник в машине? — усмехаюсь я, взяв сладости. — Подумал, что ты голодная, — отвечает парень, без никаких эмоций в голосе. Его настроение сильно изменилось с того момента как я спросила его о его прошлом, — открывай, я ведь тоже хочу. — Будем есть прямо на парковке? — нахмурив брови, спрашиваю я. — Почему бы и нет, — усмехается, смотря в окно слева от себя. — Ладно, — говорю, открывая пачку печенья. Я протягиваю пачку Зейну и он берет пару штук. Я делаю то же. Разломав на две половинки, я окунаю печеньку в мороженое, после чего протягиваю мороженое Зейну. — Что ты хочешь знать, Алекс? — спрашивает Зейн спустя пару минут молчания. Я удивилась его вопросу и тому, что он задал его именно сейчас. Я недолго молчу перед тем как спросить: — То, что о тебе говорят, это правда? — Обо мне многое говорят, — усмехается Зейн, — что именно? — Ты действительно продавал наркотики? — я смотрю на него в ожидание ответа. — Да, Алексис. Я действительно продавал наркотики, — повторяет мои слова, подтверждая их. — А сейчас? Ты всё еще занимаешься этим? — затаив дыхание, спрашиваю я. Он молчит, смотря перед собой, будто размышляя над чем-то, а после отвечает: — Нет, не занимаюсь. Я киваю, отворачиваясь к окну с моей стороны. Я замечаю, что на улице совсем мало прохожих, а на небе светят яркие звёзды. Я достала телефон из кармана джинс, чтобы проверить время. Уже почти девять вечера. — Зейн, можно последний вопрос? — Всё, что угодно, — отвечает, улыбаясь. — Тогда чем ты занимаешься сейчас? — Я владею ночным клубом в центре города, — возможно поэтому его и не было дома прошлой ночью. — Сводишь меня туда как-нибудь? — улыбаюсь я, кусая еще одно Орео. — Обязательно, — улыбается парень, смотря на меня. После этого разговора Зейн наконец отвез меня домой. Во время дороги мы молча наслаждались музыкой, которую включил парень. Оказывается, у нас довольно похожие вкусы в музыке. — Знаешь, мне плевать на то, что думают о тебе соседи или даже мои родители, — говорю я, когда мы уже стояли возле дома Зейна, — и плевать мне на твое прошлое. Это ведь прошлое, правда? Зейн кивает, а позже добавляет: — Ты делаешь ошибку, общаясь со мной, Алекс. Ты почти не знаешь меня, — я слышу небольшое безразличие в его голосе. — Мне плевать, Зейн. Мне хорошо рядом с тобой и этого достаточно, — говорю я и, не получив ответ, я пошла к своему дому.