Драбблики

Сегодня ничего не предвещало беды. Обычная тренировка, все действующие бойцы группы «Смерч» отправились на полигон для сдачи нормативов. Начальству это было не нужно, с них никто не требовал сдачи нормативов. Но это не для них, Пригов, Батя, Бизон и Багира тоже бойцы и не могли отказать себе в сдаче нормативов. Генерал лично разработал сценарий по которому они должны действовать, договорился с пограничниками о их роли в учениях и для честности — должен только наблюдать из штаба. "Ученье — жизнь, так я всегда думала. Я всегда думала, что если не останавливаться на одном месте, то всего добьёшься. И не зря, сейчас я капитан третьего ранга, работаю в самом главном контр-террористическом центре — начальницей аналитического отдела. У меня лучшие и самые преданные друзья, они — моя семья. Но я не могу просто сидеть на одном месте когда ребята там рискуют своими жизнями, а этот Кот… Сама бы ему усы пообрывала. Как можно быть настолько неосторожным, что не задание — ранен Кот. Слава Богу он жив и пули попадают в бронежилет или мягкие ткани. С ним не то что поседеть можно, а так и облысеть недолго! Даже если вспомнить Уманову — девочка хорошая, она мне как дочь и очень на меня похожа. Но сколько раз из-за неё моё сердце останавливалось, когда её микрофон замолкал. Да и все остальные не лучше, только Бизончик меня жалеет, но не зря он сейчас командир. Он мне тогда очень помог, я думала, что сорвалась, думала жизнь кончена. Человек с которым у нас могло всё получиться погиб и мне до последнего ничего не говорили! А человек, которого я почти всю жизнь люблю пропал! Меня держала только мысль, что ребятам я нужна здесь, но это не так, я могла помочь им там — в полях. Я дикая кошка, а меня заперли в клетке и на моих глазах топят моих котят. И тут появился он, сильный и тёплый, хватило одного его прикосновения и я вернулась в строй, его присутствие дало мне надежду и вот сейчас мы все снова вместе. Мои мальчишки снова со мной — моя опора и мой щит." Мы отправили ребят утром, а сами дождались Пригова — он ввёл нас в курс «дела». И мы выдвинулись на побережье Черного моря, именно там базировалась наша старая группа «Тайфун» и Пригов это знал. Полёт занял пять часов, сидя в самолёте мы просто болтали, шутили, вспоминали былое, мы как-будто вернулись обратно в то время. Как же это было приятно, я снова могла сидеть между ними, обнимать, а они обнимали меня в ответ. В КТЦ у нас нету на это времени, да и нельзя — слишком много посторонних глаз.  — Вы рано прилетели, так что у вас есть время до завтрашнего утра отдохнуть! Только не дебоширьте там, и это — приятного вам отдыха! — Генерал всё рассчитал, стратег он гениальный. — Так точно товарищ генерал! — Сказали мы официально — спасибо тебе Пригов — добавила я, почти шёпотом. — Ну что господа офицеры, какие идеи есть? Море, солнце и целый день безделья — после этих слов у меня возникло чувство дежавю. — А ещё вкусная еда и дамы — взор Бизона уже замер на молодой стюардессе. — Челюсть подбери, люди запнутся — он сразу получил локтем в бок — Уме расскажу. После этих слов на меня уставились две пары глаз, одна смотрела с недоумением, а во вторых читался страх и немой вопрос — откуда? — Да ты что Русалка, ревнуешь? — Бизон, тут же обнял меня, чтобы не поднимать эту тему и как-то отвлечь командира. — Бизон, руки свои не распускай — Батя был резок и отвернувшись — пошёл в сторону выхода. — Действуй, сегодня твой выход Русалка! — Боря шепнул мне на ушко. — Спасибо! — Улыбка непроизвольна расползалась по моему лицу — я кстати не против. И я пошла вслед за Батей, а у Бизона вновь случился сбой системы, потому что он так и остался стоять на одном месте с открытым ртом. — Бать, ну ты чего ревнуешь? — C трудом догнав командира, спросила я. — Я, ревную? Да не было такого никогда, — он задумался на минуту — да и не к Бизону точно! — Но, факт того что ревнуешь, ты не отрицаешь? Я как всегда шутила. Нет. Мне было интересно узнать, что на самом деле чувствует Ваня, но у нас было принято так отшучиваться — всегда. Всегда шутить на любовные темы в группе, ведь у нас был запрет. — Много болтаешь Русалка, как на счёт кафе? — Он остановился так резко, что я уткнулась ему в грудь. — Я только «за», а Бизончик сказал, что позвонит когда освободится. Он пошёл даму сердца искать. — Значит пошли без него — на удивление он приобнял меня за талию — так даже лучше, хоть чуть-чуть поесть успеем! Он улыбнулся мне, я не смогла понять, что так действует на его настроение, незапланированный выходной или то, что мы остались одни, а может ностальгия…. Мы уже сидели в кафе и доедали второй завтрак. Площадка, где мы сидели выходила на пляж моря, где уже барахтались все отдыхающие. — Может искупаемся? — Снова эта загадочная улыбка, но как же приятно становиться на душе. Просто приятно находиться с ним рядом, чувствовать его взгляд, слышать его голос и оказываться в тех же местах, где нас что-то с ним связывало. Кстати это кафе было одно из них, сюда мы раньше часто ходили обмывать чьи-то новые погоны или удачное завершение операций, здесь я однажды поцеловала его. А вот на этот пляж мы приходили купаться после застолий, ностальгия снова окутывала меня, но чей-то голос вывел меня из воспоминаний. — Та помнишь? — он склонился надо мной, его лицо было совсем близко — тогда ты мне сказала, что от солдата требуется прежде всего выносливость и терпение; храбрость — дело второе. Ты была права, вот только не могу я больше терпеть, а храбрости никогда не хватало. Но сегодня я набрался храбрости и моё терпение лопнуло, я не могу больше смотреть, как всякие лейтенанты на тебя засматриваются, не могу тебя больше ни с кем делить, даже с Бизоном. Рит, я тебя люблю и влюбился в тебя с первого взгляда, как мальчишка. — Ты дурак — мои глаза уже были полны слёз, но всё же я разглядела на его лице недоумение от сказанного мной — эти слова я говорила сама себе, глупенький. Я тебя всегда любили и говорила тебе это, конечно я помню тот поцелуй, здесь, после этих слов. — Может повторим? Его дыхание сильно обожгло мою кожу, а его тёплые руки вытерли мокрые дорожки с глаз. Он так близко, я дождалась, я вытерпела, я вынесла эту ношу и теперь он мой, больше я его уже никуда не пущу.