Всё не так, как кажется...

Глава 17

— Вы так говорите, будто знаете кого-то лично… — куноичи прищурилась, мысленно стараясь найти подвох в словах саннина. — Чего только стоит потомство Тобирамы… — Нет, это не возможно, — Сакура сказала это громче, чем планировала и, чтобы не беспокоить спящего Осаму, подсела совсем близко к Орочимару. — Я отлично знаю историю родной деревни, у Второго не было детей, он даже не был женат! — Неужели ты считаешь, что мужчине обязательно нужно связать себя узами брака для продолжения рода? — саннин прошептал эти слова чуть ли не на ухо молодой куноичи, вынуждая покраснеть ее едва ли не до кончиков волос. — Я не об этом, — девушка отвернулась, лишь бы не показывать предательски горящие щеки, — просто в архиве Конохе нет ни одного упоминания о чем-то подобном! Став ученицей Годайме Хокаге, я потратила много времени, изучая документы… — Свое свободное время молодая куноичи должна проводить явно не в пыльных архивах, — лукаво заметил Орочимару. Услышав подобное, Сакура едва не задохнулась от возмущения. Несколько порывистых попыток колко ответить проваливались на корню, куноичи открывала рот, но так и не могла подобрать нужные слова. — Его избранницей была бастард одного из угасающих кланов Киригакуре, — все же решил продолжить Орочимару. — Сведения о ней были уничтожены по личному указу еще Первого Хокаге, так как она была предательницей собственной деревни. Видимо, встреча с Тобирамой перевернула ее представления о жизни, ведь она, не задумываясь, сбежала с ним. Теперь ты понимаешь, что их союз был вне закона, — саннин оперся на руку, продолжая сидеть на соседнем от Осаму футоне. Он давно мог уйти, но желание побыть рядом с куноичи, было куда сильнее. — Откуда вы все это знаете? — Сакуре хоть и было интересно слушать мужчину, но она до сих пор сидела насупившись, не простив саннина за его выходку. — В Конохе всегда было много наблюдательных людей. Кто-то следил для себя, кто-то для других… И ты забываешь самое главное, Нидайме Хокаге был предводителем гоей бутай*, членом которой был и Хирузен. Скажем так, их отношения выходили за рамки учитель-ученик. Несмотря на разницу в возрасте у них была крепкая дружба, которую старик Третий пронес через всю свою жизнь, ни на день не забывая клятву, данную наставнику за час до своего назначения на пост Сандайме Хокаге. *Гоей Бутай – элитная команда под началом Сенджу Тобирамы; Команда состояла из Сарутоби Хирузена, Утакане Кохару, Митокадо Хомуры, Шимура Данзо, Учиха Кагами и Акимичи Торифу. — Я так понимаю, у вас с учителем тоже когда-то были очень доверительные отношения… — куноичи прикусила губу, эта тема давно была ей интересна, но повод поговорить об этом появился только сейчас. — Наш случай отличался, — Орочимару чуть слышно хмыкнул, — он чувствовал вину за смерть моих родителей и, в какой-то мере, даже пытался заменить их, став мне не только наставником, но и другом… — мужчина вдруг замолчал, задумчиво уставившись на собственные руки. Сакура не понимала, почему саннин говорил об этом с таким пренебрежением, но уточнить этот вопрос не посмела. — Подождите, — девушке искренне хотелось отвлечь Орочимару от грустных мыслей, — пусть даже не являясь женой Второму, та женщина ведь родила наследников, которые вполне способны претендовать на пост Каге, — куноичи облизнула пересохшие губы, — уверена, сила клана Сенджу передалась им с кровью! — Не удивлюсь, если Мито руководствовалась тем же, выживая Амаю из Конохи. — Мито? Это ведь жена Шодай Хокаге, — Харуно поджала губы, — а в академии нам рассказывали, что она была добрым и спокойным человеком... — Все правильно, но еще она была очень умной женщиной. Заняв пост Второго Хокаге, Тобирама начал больше сближаться с Амаей. Рассказывая ей о политических и экономических проблемах Конохи, он всегда выслушивал ее точку зрения и не раз следовал ее наставлениям, а Мито же осталась не у дел. Жена Первого Хокаге не могла допустить, чтобы ее имя и имя ее клана предалось забвению на несколько десятков лет до тех пор, пока Кьюби не понадобиться новый сосуд. — Зачем ей это было нужно? Клан Узумаки всегда был в почете… — Все до банальности просто. Тщеславие развратило ее сердце, при Хашираме ее статус достиг небывалых высот. Сам дайме страны Огня уважал и почитал ее. — Хм. Да, кажется, теперь я стала понимать… «Дружок Наруто был Достопочтенным внуком Хокаге при живом деде, а после его смерти стал просто Конохамару…» — Тобирама был сторонником Хи но Иши… — Хи но Иши? — Сакура задумалась, она вскользь когда-то уже слышала об этом, но вспомнить не получалось. — Философия, — мужчина снисходительно улыбнулся, — согласно которой все жители Конохагакуре но Сато были как одна семья. Нет ничего удивительного, что ты и ваше поколение в целом об этом не знаете, при Сарутоби политические взгляды деревни сильно изменились. — И каким образом эта философия могла повлиять на его семейную жизнь? — Я как раз об этом и хотел рассказать, — усмехнулся Орочимару. — Мито на руку сыграло не только происхождение Амаи, но и необычная внешность избранницы Тобирамы. Знаешь ли, бирюзового оттенка кожа и ярко синие волосы мало способствовали интеграции среди местного населения. — Согласна с этим, — чуть слышно пробормотала куноичи. — Несмотря на это, Амая была весьма обаятельной женщиной, умудрившейся не унаследовать главную особенность многих шиноби Тумана, остроконечных акульих зубов. Но она все равно оставалась чужой, словно между ней и Конохой пролегала глубокая пропасть. Мито же со своей стороны делала все возможное, чтобы чувство одиночества, преследовавшее бастарда всю сознательную жизнь, в Конохе лишь усиливалось, — Орочимару умолк и принялся с интересом наблюдать за куноичи, усердно сканирующей голову неожиданно задергавшегося в конвульсиях Осаму. Облегчив напряжение сосудов головного мозга, Сакура потянулась, чувствуя как затекли ноги и спина. Куноичи удержалась от желания размять себе ноющие плечи и ограничилась их едва заметным передергиванием, подсаживаясь к змеиному саннину, что впрочем, не ускользнуло от взгляда Орочимару. — Повернись! — Что?! Зачем? — Сакура сидела вполоборота и никак не могла сообразить, что задумал Орочимару. Не желая больше слушать куноичи, мужчина сам подсел вплотную к девушке. Саннин улыбнулся. Он видел, как она дернулась, словно ожидая нападения. Оба знали, ей потребуется секунда, чтобы разорвать опасную близость, но куноичи не сдвинулась с места. Сакура нервно сглотнула, чувствуя, как по спине побежали мурашки, хотя мужчина и пальцем к ней не прикоснулся. Она лишь слышала его медленное глубокое дыхание, даже не подозревая, что он не может надышаться запахом ее волос, ее кожи. Орочимару закрыл глаза, он колебался несколько мгновений перед тем, как все же коснутся девичьих плеч. — Я сделаю тебе массаж… Она вздрогнула, но ничего не сказала и больше напоминала натянутую струну, чем живого человека. У нее перехватило дыхание, а он усмехнулся. Это были новые, абсолютно не знакомые куноичи ощущения, но безумно манящие. Ее никогда так не касались мужские руки. Было жарко и приятно. И только сейчас она поняла, что искренне радуется, что ее касается именно Орочимару. Такой сильный, умный и взрослый! Сакура расслабилась и выдохнула, тем более он не позволял себе ничего лишнего и действительно ограничился легким массажем. Змеиный саннин же осознал, что это утро станет очередным испытанием для его выдержки. — Что было дальше? — Сакура едва не мурлыкала от удовольствия. — А дальше начались проблемы! — Орочимару губами едва коснулся девичьего ушка. Ему очень сильно хотелось большего… Глубоко выдохнув, саннин пытался обуздать свои желания. Держать себя в руках было с каждой минутой труднее. — Тобирама держал в тайне свою связь, боясь что это может плохо закончится для любимой женщины, ведь его подход в управлении деревней многим не нравился и, заметь, я говорю не только о клане Учиха. В Конохе Амая с детьми была вроде беженки из отдаленной провинции страны Огня. Какое-то время их жизнь была довольно обычной, с насущными бытовыми проблемами и определенным кругом общения, пока с подачи Мито, Амаю не стали игнорировать. Люди начали избегать ее, родители стали запрещать своим детям посещать ее дом и играть с ее детьми, — Орочимару позволил себе стянуть резинку с волос куноичи, распуская высокий хвост и в тайне наслаждаясь запахом, исходившим от них. — Подождите, — Сакура немного откинулась назад, чтобы посмотреть Орочимару в глаза, — я не поняла, что значит играть, получается, что дети были еще маленькими? Я знаю, что Тобирама стал Хокаге, имея уж внучатую племянницу! Саннин, не задумываясь, притянул ее ближе, вынуждая облокотиться на себя. На вялую попытку сопротивления, мужчина кивком головы указал на заворочавшегося во сне Осаму, как бы намекая, что им стоит говорить потише. — Любовь пришла к Тобираме в том возрасте, когда мужчины уже смиряются со своим одиночеством, Амая была многим младше Второго Хокаге, — Орочимару неожиданно замолчал на пару секунд, будто о чем-то задумавшись. — Она подарила ему старшего сына за пару лет до рождения Цунаде и родила младшую дочь, когда внучке Хаширамы без малого исполнилось девять лет. Все четверо наследников обладали отменным здоровьем, а это конечно не могло не огорчать жену основателя Конохи. — Огорчать? Это Узумаки-то? Как по мне, они самые живучие, — куноичи мысленно прикинула возраст первой джинчурики девятихвостого, — если мне не изменяет память, жена Первого Хокаге скончалась лет за семь – восемь до назначения Йондайме Хокаге. — Так я и не спорю, представители этого клана действительно долгожители, но исключения бывают во всем. В принципе, это было еще одной причиной неприязни Мито к Амаи, — Орочимару приопустил голову на плечо Сакуре так, что его бледная щека коснулась ее теплой шеи. Харуно пробило мелкой дрожью от новых ощущений. Множество вопросов, крутившихся у нее в голове, словно испарились. Как бы глупо это не звучало, ей хотелось петь и танцевать, а еще улыбаться, постоянно и без всякого повода, особенно рядом с ним. Куноичи мысленно обругала себя за легкомысленное поведение и праздные мысли. Выбравшись из объятий Орочимару, она села напротив мужчины. — Я не совсем поняла, что вы имели ввиду… — Сакура обернулась на едва слышный стук, в проходе стояла растерянная Кури, не решаясь подойти ближе. Губы женщины подрагивали, и куноичи поняла, что та едва сдерживает слезы. — Кури-сан, все в порядке, он жив, вы не могли бы присмотреть за ним? — повариха кивнула и подошла на негнущихся ногах, женщина внимательно слушала указания ирьенина. Орочимару протянул раскрытую ладонь все еще сидящей куноичи, девушка хоть и могла подняться самостоятельно, но все же вложила свою маленькую ладошку в руку мужчины. Оба понимали, что этот жест имеет куда большее значение, чем обыкновенная помощь. — Идем, — саннин не выпустил ее руки, мужчине безумно хотелось прикасаться к ней, чувствовать тепло ее кожи. — Как я и сказал, это и было причиной неприязни между двумя женщинами. Мито, несмотря на свою принадлежность к клану Узумаки, имела серьезные проблемы со здоровьем, а если конкретнее, с деторождением. Если исходить из записей, найденных мной когда-то в старом доме врача Мито, то из четырнадцати беременностей только шесть закончились родами, — саннин перевел дыхание, долгие беседы были чужды его натуре, но неподдельная заинтересованность молодой куноичи побуждала его продолжать. — Первый сын ее умер в младенчестве, позже были две мертворожденные девочки. Но, спустя несколько лет, благосклонные Ками сжалились над отчаявшейся женщиной, и в назначенный срок она родила здоровую двойню, а еще через год на свет появился отец Цунаде. Казалось бы, мечты женщины исполнились и теперь ей только и остается, что радоваться жизни, но судьбы приготовила для нее новый удар. Двойняшки, двое любимых сыновей Первого Хокаге погибли, не дожив и до тринадцати лет. Нелепая случайность прервала их юные жизни, со слов младшего брата дети перепрыгивали реку Нака но Кава, что протекает близ Конохи, но что-то пошло не так. Один из братьев не допрыгнул до края скалы и смог зацепиться лишь за маленький выступ породы, второй брат тут же ринулся на помощь, но произошло обрушение и оба они упали вниз, а глубина расщелины, где протекает эта река более восьмидесяти метров. Отсюда получается, что потомство оставил лишь третий самый младший сын. Поэтому неудивительно, что в маленькой Цунаде вся семья души не чаяла. Шли годы и, казалось бы, появление на свет Наваки – наследника рода Хаширамы для только овдовевшей Мито должно было стать утешением, но едва она взяла в руки младенца, как ей сообщили о смерти единственного сына. Мать Наваки, ослабшая от родов, печальной вести о смерти мужа не перенесла. Думаю, сердце Мито сковала боль и тоска, но горе тогда было не у всей семьи. Примерно в это время Амая подарила возлюбленному третьего сына, а спустя несколько лет он стал отцом чудесной девочки. Знаешь, Сакура, людям трудно видеть чужое счастье, особенно если своя жизнь наполнена болью и отчаянием, — саннин привел куноичи в лабораторию и наконец, отпустил ее руку. — Но, благодаря, Мито счастье Амаи тоже было не долгим. Открытая неприязнь и отсутствие поддержи возлюбленного, сделали свое дело, женщина стала замкнутой и злой. Если ей кто-нибудь пакостил, в ответ она поступала в несколько раз хуже. Вот тут-то Мито и пригодилась излюбленная философия Тобирамы. Амая ну никак не вписывалась в семью под названием Коноха, а так как Второй Хокаге всеобщее благо деревни ставил во главу угла, Амая просто ушла, забрав с собой детей. Я думаю, он посчитал это отличным решением проблемы… — Да он просто трус! — с возмущением заявила куноичи. — Неужели из всего, что я рассказал, ты услышала только это? — Орочимару, отчасти, рассмешила такая реакция девушки. — Конечно нет, но… Я думаю, он просто не любил ее! — Или быть может наоборот, очень сильно любил, раз смог отпустить… — саннин замолчал. — Любил?! Что-то я никогда не слышала, что отсутствие поддержки как вы сказали и есть проявление высоких чувств! Мужчина устало выдохнул, ему совершенно не хотелось спорить с молодой девушкой. — Сакура, ты как ирьенин должна знать, насколько хрупка и недолговечна жизнь шиноби. Хаширама погиб в одном из сражений, а ведь его еще при жизни считали богом шиноби и неужели ты думаешь, что Тобирама не задумывался о собственной смерти? Он отпустил Амаю в новую жизнь, где она сама должна была постоять за себя, но это совсем не значит, что он оставил ее. Говорят, люди предчувствуют скорую гибель, иначе как можно объяснить клятву, которую он взял у своего ученика. Никогда не использовать его семью, даже на благо деревни, и вообще забыть о ее существовании, — закончив рассказ Орочимару, даже не взглянул на куноичи, а продолжил что-то искать в потрепанной походной сумке. — Это все понятно, — девушка села на колени возле мужчины, — но это не объясняет происхождение Осаму, вы же не хотите сказать, что он потомок Второго Хокаге. — Конечно, нет, — саннин усмехнулся, — ну, по крайней мере, точно не прямой! — Как это? Мужчина вложил ей в руки темно-бордовый свиток. — В жилах Осаму течет кровь двух великих кланов, так же как и у твоей наставницы! Представителей кланов Сенджу и Узумаки разбросало по миру, впрочем не только их, возможно тебе когда нибудь удастся узнать об этом лично, — мужчина лукаво улыбнулся. — Просто удивительно, как это вы не заняли его тело… — Не было необходимости, да и тогда я был еще достаточно молод, — усмехнувшись, заметил саннин. — Впервые я встретил его в стране Земли. Маленький, вечно голодный оборванец и это при живой-то матери и бабке. Сакура с интересом наблюдала, как мужчина продолжает выгружать содержимое сумки. — А что вы делали там? — Я?! Искал тайники клана Узумаки… Эти пройдохи раскидали их по всему континенту, будто предчувствуя возможный исход для Узушиогакуре. Ко всему прочему, для безопасности своих записей они использовали особые печати и поэтому все тайные двери могли открывать только представители клана. Но представляешь, на свою удачу я стал свидетелем расправы над мальчишкой, который во всю мощь горланил о том, что он Узумаки и что все они, рано или поздно, ответят за свои поступки. Ну вот, как-то так я и познакомился с Осаму. — Да у них, по-моему, в крови крикливость, — Сакура с улыбкой вспомнила Наруто и его мечту о которой знала, кажется, вся Коноха. — Помню, я предложил ему работу, — мужчина стал аккуратно раскладывать разноцветные свитки. — Он должен был приносить мне продовольствие на развалины старого храма, под которым и был спрятан тайник. И знаешь, мальчишка оказался на удивление честным и развитым не по годам, собственно говоря, именно поэтому я не стал скрывать от него истинной цели своего визита и не стал препятствовать его желанию обучиться фуиндзюцу. Наблюдательный и невероятно талантливый. Ему достаточно было просто наблюдать со стороны за моими действиями, и уже к вечеру он проделывал то же самое. Но все это не отменяло того, что детство Осаму было тяжелым. Брошенный и неприкаянный, он скитался по окрестным деревням в поисках пропитания. Бабка выгнала их с матерью из дома из-за того, что дочь вела разгульный образ жизни. Она нагуляла ребенка не пойми от кого, но, как мне удалось узнать многими годами позже, что его отцом являлся никто иной, как член клана Сенджу, и как я понял со слов Осаму мать в свое время решила не обременять себя сыном считая его обузой и лишним ртом. Сакуре стало не по себе от этих рассказов. Практически каждый второй встреченный ею за ее недолгую жизнь либо подвергался домашнему насилию, либо жил совсем без семьи. Все ее детские обиды на родителей вдруг показались ей такими мелкими и глупыми. Их заботу она всегда воспринимала в штыки, даже не догадываясь, какое это счастье возвращаться в дом, где тебя ждут… Когда-то давно Саске говорил ей, что лучше пусть ругают родители, чем жить совсем одному… Куноичи потребовались годы, чтобы в полной мере осознать, насколько ей повезло. «Да, тогда он был прав, я не знаю, что такое одиночество…» — И не хочу узнавать… — девушка настолько задумалась, что озвучила собственные мысли. — Ну что ж, раз не хочешь, значит не узнаешь, — Орочимару потрепал ее по волосам, стараясь хоть как-то приободрить внезапно поникшую куноичи. — Орочимару-сан, скажите, где так пострадал Осаму? — это был первый вопрос, который она хотела задать саннину, едва увидев раненого. — И что если эти люди идут по его следам? — За это можешь не переживать, люди напавшие на него давно мертвы… Он лишил жизни каждого, кто посягал на твой груз. — Мой? — Именно! Смотри, что я приказал достать для тебя, — мужчина сложил печати, и из расстеленных свитков появилось множество баночек и странных контейнеров. — Это компоненты для нужного тебе состава… — Но… Как же… — Сакура растерянно смотрела на мужчину, — ведь Коноха… сенсей сказал мне не вмешиваться в это дело… — И ты последуешь его приказу? Куноичи прикусила губу, лихорадочно бегающий взгляд красноречивей слов говорил о ее внутренних метаниях. В какой-то момент мужчина заметил, что на смену блеску в глазах пришла злость, а за ней безграничная тоска. «Ей придется предать либо себя, либо Коноху… Все идет, как я планировал и даже значительно лучше, будто Ками благоволят мне… Так почему же я не рад?». Орочимару усмехнулся, он уже знал какое решение примет куноичи, несмотря на преданность деревне, она не сможет спокойно смотреть на смерть невинных. За нечеловеческой силой, кроется слишком мягкая душа… Он мог не вмешиваться, скрыть полученные прошлой ночью данные и позволить куноичи самой принять трудное решение, позволить ей стать предательницей родного дома в своих же глазах. Это привело бы саннина к его изначальной цели, а ее к внутренним терзаниям. — Пока ты не приняла решение, ознакомься с этим…— Орочимару протянул ей черную тонкую папку, мужчине не хотелось видеть ее страданий и горьких слез. — Это… Это ведь записи госпожи Цунаде… — Сакура посмотрела саннину в глаза, — откуда они у вас? — Это доставили сегодня ночью. Как я понял, здесь все ее наработки… Куноичи отыскала на столе свои записи. — Смотрите, мы вывели практически идентичную формулу, — девушка передала мужчине несколько листов. — Надо же… «Цунаде провела несколько опытов, прежде чем прийти к такому заключению, а эта девочка… просто невероятно…» — у тебя прекрасные аналитические способности, Сакура. — Орочимару-сан, как вы думаете, почему Коноха вдруг изменила свое решение… — Изменила?! Нет, ваш нынешний Хокаге ничего не менял, смотри здесь нет ни одного документа из лаборатории Конохи. Это все записи Цунаде, я бы даже сказал ее черновики, ты обратила внимания, сколько здесь помарок и невероятное количество неверных формул? Основная работа по выявлению лекарства все так же продолжается в Конохе, думаю, разработка препарата началась в самом начале эпидемии, сейчас Какаши нужно убедить всех, а в первую очередь дайме, в необходимости сохранения полномочий Какурезато. Твой сенсей не хотел вмешивать тебя, потому что не доверяет мне и не уверен в моей непричастности, и еще потому, что знает, что часть моих людей шпионы других скрытых селений. Сакура печально усмехнулась. — Эти политические игры стоили невинным детям жизни. Мне кажется, это слишком дорогая цена, неправда ли? — Дайме не хотят тратить деньги на скрытые селения, тем более после заключения мирного союза. Теперь острая необходимость в шиноби отпадает, заказов будет поступать все меньше и, следовательно, основную часть дохода деревня будет тратить на собственные нужды, а дайме будут доставаться лишь крохи. Недавно появились слухи о намерениях дайме создать единую структуру шиноби под своим началом. На деле же все обстоит немного по-другому, создать единую структуру действительно планируют, в основном из самых перспективных бойцов, только вот подчинятся они должны будут непосредственно Императору, а если точнее сёгуну*. *С 1192 года сёгун из временного военного звания превратился в титул фактического военного правителя страны. Семь столетий титул считался наследственно-родовым, хотя формально жаловался всегда Императором. — Но ведь мирный союз не является залогом пожизненного мирного существования стран… Всегда найдутся недовольные. — Все правильно, Сакура, а вот теперь попробуй объяснить это людям, жаждущим заработать как можно больше денег… — Деньги-деньги, почему все крутится вокруг них?! — Скажи а ты никогда не задумывалась о том, как я, находясь столько лет в международном розыске, оставался на свободе? — Знаете, нет, ни разу в жизни, — куноичи засмеялась, разве могла она много лет назад подумать, что будет вот так сидеть с человеком, который едва не убил их в лесу Смерти. — Запомни, Сакура, в наше время деньги правят миром. Деньги это синоним своды и власти. Ты поймешь это позже, когда станешь старше и мудрее. — Вся эта суматоха с неизвестной болезнью выгодна, — куноичи опустила взгляд, — шиноби! Я ведь даже не задумывалась о том, что пострадавшие люди в основном сельские жители, не могу судить о городах побольше, у меня нет данных на этот счет, а вот случаи заражения шиноби буквально единичны… — Твоя теория довольно логична, только вот… — Орочимару смотрел на куноичи и никак не мог понять, каким ветром эту девочку вообще занесло в шиноби. — Что? — Сакура мысленно выругалась, чувствуя, как порозовели ее щеки от слишком пристального взгляда саннина.— Черт! — куноичи хлопнула себя по лбу. — Временной промежуток не совпадает! — Именно, это все началось еще до войны, но в твоих слова, действительно, есть истина. Как бы то ни было виновных еще не нашли. Скажи, тот парень, с которым ты здесь виделась сообщит тебе, если что-то обнаружит? — Думаю да, вряд ли Хокаге инструктировал его на счет меня… Но меня сейчас беспокоит другое, все попытки лечения во всех скрытых селениях осуществлялись только с зараженными шиноби… Приближающийся топот прервал разговор и Сакура неосознанно вся напряглась, предчувствуя дурные вести. «Беды сыпятся на голову, будто из рога изобилия… Ками-сама, пусть хотя бы в этот раз все обойдется». Вбежавший Хокушин, выглядел очень взволнованным. — Господин! На Юго-западе на дежурный патруль напали неизвестные. Арата принял решение увести преследователей вглубь леса и там он наткнулся на новое сражение. От мародеров отбивалась группа из трех человек, их капитаном был тот парень с хвостом, который в прошлый раз назвался представителем Конохи… — Шикамару…