Всё не так, как кажется...

Глава 16

Свежий воздух совершенно не помогал ученице Хокаге успокоиться. Напротив, ей становилось только хуже, а глупое сердце, словно нарочно, замедляло свой бег, отсчитывая последние секунды бедной семьи… Голова куноичи болела так сильно, что казалось, будто она раскалывается надвое. Под разрушающую атаку девушки попало ближайшее дерево, и толстый ствол его разлетелся буквально вдребезги. Пара перепуганных белок едва успела выскочить из дупла. Из разбитого кулака куноичи стекали алые струйки крови, орошая влажную от дождя землю, но Сакура всего этого не замечала. Небо будто плакало вместе с ней, холодные капли струились по измученному лицу вперемешку со слезами. Еще несколько деревьев пало от неистовых ударов ученицы Хокаге, прежде чем она изнеможенно упала на колени. Опустив голову, Сакура продолжала оплакивать умерших, не обращая внимания на приближающиеся шаги. Почувствовав всплески чакры, Орочимару заметно насторожился. Выбираясь на поверхность, мужчина совершенно не ожидал увидеть Сакуру. Девушка была явно не в себе. Мокрая и растрепанная, она как безумная крушила все, что попадалось на ее пути. У змеиного саннина были догадки, что могло спровоцировать такое поведение. Но проверять их мужчина не стал, опасаясь оставлять куноичи одну в таком состоянии. На его появление девушка никак не отреагировала, продолжая упиваться своим горем. — Сакура, девочка моя, что с тобой? — Орочимару присел рядом с ней. Белая и прохладна рука мужчины, едва коснулась ее щеки. Но этого робкого прикосновения хватило, чтобы она вскинула голову. Красные припухшие губы жалко запрыгали, а из глаз с новой силой полились слезы. — Ну-ну, будет тебе… — саннин поднялся, прижимая к себе дрожащую куноичи. Пропуская сквозь пальцы нежно розовые пряди, мужчина шептал ей на ухо слова утешения, с каждым мгновением все сильнее сжимая в объятиях молодое податливое тело. Звук бьющегося рядом сердца постепенно начал успокаивать куноичи, и мысленно она отсчитывала каждый его удар, не задумываясь, от чего оно бьется так быстро, словно Орочимару едва закончил поединок. Девичьи ладошки крепко держались за края синего кимоно, постепенно раскрывая его все больше… Теснее прижимаясь к обнаженной груди саннина, Сакура и не подозревала, какой шквал чувств вызывает ее бессознательное действие. — Сакура… — Они… я… они… Ками-сама… — девушка вновь разрыдалась. Орочимару все никак не мог разобрать ее бессвязное бормотание, а прикосновения ее влажных от слез губ, лишь усугубляло эту задачу. На смену редким каплям дождя уже давно пришел ливень, настолько сильный что одежду можно было выжимать, но как это обычно бывает буйство природы продлилось недолго. Вокруг двух отрешенных от мира людей жизнь словно остановилась и лес будто умер, а после сразу воскрес ярким, чистым цветом зеленой листвы. Солнечный луч чудом пробился сквозь серое небо на пару секунд, будто символизируя начало чего-то нового и светлого. Запах озона пьянил, такого Орочимару в своей жизни еще никогда не испытывал, даже в далеком счастливом детстве. Легкость и умиротворение заполняли все его существо. «Безмятежность чужда шиноби… тем более мне… Но, именно ее я чувствую… Что же ты со мной делаешь, Сакура…» Саннин смотрел на нее и не мог понять: это юное невинное создание в его руках дрожит от слез или от холода. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы переместиться в свою комнату. Нехотя разжав объятия, Орочимару схватил первое попавшееся полотенце, чтобы растереть замерзшую куноичи. На все это Сакура вновь не отреагировала, но змеиный саннин прекрасно понимал ее реакцию. «У каждого свое время для разочарований… На войне смерть тысяч людей – статистика, а сейчас и одного – трагедия…» В надежде отвлечь сломленную девушку, Орочимару извлек из тайника токкури* и наполнил до краев деревянный масу. Струйки алкоголя стекали по его рукам, и комната наполнялась запахом свежих фруктов и легким цветочным ароматом. *Токкури – кувшин для саке. — Девочка моя, выпей, тебе сразу станет легче… «Гиндзё-сю поистине признали одним из лучших саке во всех великих странах…» Подрагивающими руками куноичи поднесла масу к губам, — Янтарно-желтая… как ваши глаза… — прошептала она, едва слышно. Осушив несколькими большими глотками сосуд, Сакура закашляла, горло неприятно зажгло. Усадив девушку на свою кровать, Орочимару выслушал ее, отчасти, бессвязный рассказ, лишь крепче прижимая ее к себе. Содрогаясь от слез, она говорила и о показанной детям иллюзии, и обо всех неудачных попытках составить лекарство. От выпитого саке, лицо куноичи раскраснелось, а заплаканные глаза засверкали совершенно новым светом. Блуждающий взгляд и расширенные, чуть ли не на всю радужку, зрачки вызывали у мужчины легкую улыбку. Сейчас саннин не решился рассказать ей об ожидающих их в ближайшие дни неприятностях. Орочимару предполагал, что, скорее всего, буйство природы не пройдет для них бесследно. Догадки змеиного саннина подтвердились, практически сразу. Благодаря печати, разработанной Осаму, боец Отогакуре сумел доложить обо все своему лидеру. Ливень вызвал подъем уровня воды не только в открытых реках, но затронул и часть подземных течений. Стены нескольких комнат убежища окрасились в неестественные цвета. Как только зловонный запах стал распространяться по коридорам, людей пришлось эвакуировать в глубь подземной базы, что, соответственно, вызвало панику среди перепуганных сельских жителей. Двоим шиноби Отогакуре, которых когда-то обучал Осаму, удалось запечатать часть выходов, предотвратив возможную трагедию, или по крайней мере, отсрочив ее… Орочимару устало выдохнул, мирная жизнь на деле оказалась куда муторнее, чем он себе представлял. Вынужденный союз с Конохой доставлял теперь, скорее, больше проблем, нежели проку. Мужчина настолько задумался, что совершенно упустил из виду момент, когда куноичи в его объятиях заснула. Тонкие губы скривились в ироничной улыбке. Саннин знал наверняка, что начни он сегодня более активные действия, девушка не стала бы сопротивляться и он, без труда овладел бы ей, но пользоваться ее растерянностью было слишком низко для него. В душе Орочимару очень гордился, что, не смотря, на свое могущество он никогда ни одну женщину не брал силой, все они сами приходили к нему, надеясь остаться с ним навсегда… Устроив куноичи на своей кровати, мужчина позволил себе лишь легкий поцелуй в висок. Прикосновение было настолько мимолетным, что куноичи даже не проснулась. Наблюдая за ней спящей, саннин старался запомнить каждую черточку такого родного лица понимая, что очень скоро она покинет его и вернется домой, где ее ждут. «Коноха отнимет ее у меня…» — с тяжелым сердцем мужчина отправился решать насущные проблемы. Найти Хокушина в такой суматохе оказалось куда труднее, чем можно было подумать в начале. Люди, словно муравьи, сновали по коридорам, стараясь получше устроиться на предстоящую ночь, доводя своим копошением Орочимару до зубного скрежета. Последней каплей для саннина стал непоседливый мальчишка лет восьми, умудрившийся со всего маху врезаться в него сразу за поворотом. Орочимару сделал глубокий вдох и сжал кулаки с такой злостью, что руки мелко-мелко задрожали, а выпущенное Ки смогли почувствовать, кажется, даже грудные дети. Так как в помещение воцарилась гробовая тишина, саннину, в какой-то момент, даже показалось, что он услышал очередной всхлип спящей в его комнате куноичи. Отмахнувшись от наваждения, мужчина, наконец смог обнаружить своего верного соратника. Мельком взглянув на Хокушина, Орочимару отправился в лабораторию. За годы проведенные с великим саннином, Хокушин научился понимать своего господина, просто по позе в которой тот стоит, что уж говорить о взгляде… Именно поэтому сейчас подручный Орочимару молчаливой тенью следовал за своим хозяином, стараясь не раздражать того еще больше. В прохладной лаборатории Орочимару начал вроде бы потихоньку успокаиваться и приводить мысли в порядок. — Хокушин, скажи мне, Осаму так и не возвращался? — Нет, господин, его до сих пор нет… — Странно… «Его нет уже пятый день. Уверен, с ним что-то случилось…» — Может он просто возвращается в обход… — неуверенно предположил молодой человек. — Сами же знаете, что пограничные отряды перекрывают дороги. — Не думаю, что дело в этом… — змеиный саннин вальяжно откинулся на спинку стула. — Хокушин, сейчас же собери три поисковых отряда и проверьте всю прилегающую территорию. — Слушаюсь, господин. Извлекая из ящика стола документы Тануки, Орочимару никак не мог сосредоточиться на работе. Раз за разом, он мысленно возвращалсяк исчезновению Осаму, которого ожидал увидеть еще вчера. «Хокушин, как всегда мыслит слишком поверхностно. Сейчас, пользуясь суматохой и неразберихой, вся местная шваль жалких шиноби часто выдает себя за, так называемые, пограничные отряды, промышляя на самом деле грабежом. Деревенские так же не далеко ушли от грязных мародеров, сбиваясь в кучи они грабят обозы с продовольствием или таких же беглых и полуголодных крестьян. Осаму вполне мог нарваться на такие группы, впрочем, едва ли его должно было бы это остановить…» Хокушин остановился у края пролеска. Напряженно вглядываясь в непроглядную темноту он, кажется, совсем не замечал проливного дождя с пронизывающим ветром. Этой ночью луна едва ли могла быть союзником отчаявшимся шиноби, свинцовые тучи затянули все небо. Поисковые отряды бродили по лесу около четырех безрезультативных часов, промокшие и замершие они ждали распоряжения назначенного капитана. — Остался последний квадрат. Рассредоточиваемся и осматриваем каждый метр. Тот раненый указал, что сражение было где-то здесь… «Надеюсь, мы не опоздали…» — Хай. Бывший член группы Ватари вспоминал события часовой давности. —Хокушин-сан, мы закончили осмотр, здесь ничего нет… Точнее есть, но это скорее местные жители наследили, — двое молодых шиноби выглядели виноватыми, понимая, что толку от них в этом походе явно будет мало, но и остаться в стороне они тоже не могли, ведь это был их путь ниндзя. Желание доказать свою значимость, переполняло юные сердца. — Неужели нет ни следов борьбы, ни крови? — Все чисто! — Арата, просканируй территорию, я чувствую отголоски чакры и запах крови… — Капитан, даже если кто и есть, то это однозначно не шиноби. Запас чакры слишком мал и нестабилен, — дыханием согревая руки, мужчина украдкой осматривался, в который раз сетуя на погоду. — Вроде уже начало апреля, а холодно, будто зимой, как вам удае… — Тихо! За мной! — Хокушин уверенным шагом направлялся к своей цели… — Капитан! Капитан… — А? Что? — мужчина непонимающе уставился на молодого подчиненного, осознавая, что начало предложения он, кажется, пропустил… — Я говорю, мы нашли кровь. Много крови… — Хокушин едва смог сглотнул тугой тошнотворный ком в горле, вновь погружаясь в воспоминания, пропуская обращенные к нему слова, — думаю это Осаму, так как следы пытались запутать. Хвала Ками, тучи стали расходиться… Мужчина старался скрыть нарастающее раздражение. Непредвиденный уход змеиного саннина к Шинигами и последующая война сильно подкосили и без того немногочисленный состав шиноби Отогакуре, именно поэтому Орочимару пришлось буквально заново создавать свое селение. Поиском старых верных соратников руководил лично Хокушин, в то время как Осаму занимался оставшимися убежищами и сохранностью архивных документов. Орочимару же после помилования собрал дюжину новичков. Особыми талантами они не обладали, да и как считал Хокушин, умом и сообразительностью особо не отличались. Вот и сейчас их шепот не услышит разве что глухой или мертвый… Представители разных стран и селений, или дебоширы и шпионы, как назвал их Орочимару, служили для него лишь ширмой. Все их отчеты и доносы руководству своих деревень содержали только то, что считал допустимым сам саннин. Хокушин остановился, в лесу было темно, хоть глаз выколи, но зато запах крови стал гораздо отчетливее. — Капитан, — прошептал один из шиноби, — я слышал не то хрип, не то рычание… — Это человек, судя по всему раненый, — не оборачиваясь, ответил Хокушин, — и он совсем рядом. Услышав это, отряд шиноби весь подобрался, вызывая ироничную усмешку капитана. Раненым оказался мужчина лет тридцати. Основная часть отряда осталась на расстоянии от неизвестного, помня приказ Орочимару, не привлекать к себе лишнего внимания и держаться как можно дальше от людей, которые могут быть заражены неизвестной инфекцией. Несмотря на силу и военные успехи, большинство шиноби без страха выйдут против более сильного соперника, понимая, что это может стоить им и самой жизни, нежели согласятся столкнуться с чем-то неизвестным, тем, что будет их медленно убивать. Настоящий шиноби должен погибнуть в сражении, но никак не в припадках от той же лихорадки, такое могут позволить себе разве что лишь ирьенины… Арата отшатнулся, стоило только Хокушину осветить умирающего. Света от старого у тусклого фонарика было мало, но даже так удалось разглядеть ужасающие раны. Молодой парнишка, что вызвался сопровождать капитана, вздрогнул и побелел. От увиденного его едва не вырвало, не говоря ни слова, он и вовсе попятился в темноту. Очередной хрип вывел людей из оцепенения. Найденный человек выглядел так, будто на не него напал медведь, в компании какого нибудь ёкая. Вся грудь была исполосована глубокими, кровавыми бороздами, доходящими кажется, до самых костей. Хокушин беглым взглядом заметил зияющую рану на голове, несколько кусков вырванной плоти на боках и бедрах. Человека перед ним, словно кромсал обезумевший зверь… Ребра справа торчали наружу… Хокушин медленно выдохнул, чувствуя легкую слабость. Его мучал лишь один вопрос: «Каким образом несчастный перед ним до сих пор жив?» Первым в себя пришел Арата. Мужчина безуспешно зажимал льющуюся кровь, и искренне надеялся выяснить имя мерзавца, учинившего страшную расправу. Хокушин же молча смотрел то на открытый перелом ноги, то на вспоротый бок. Такая безучастность капитана, хоть и поразила подошедших шиноби, но высказаться вслух так никто и не решился. Говорить пострадавший не мог, но каким то чудом, Арата смог понять, а где-то и додумать несколько коротких жестов… — Арата, помоги ему! — Хокушин стремился скорее возобновить поиски товарища, понимая, что они и так потеряли слишком много времени. — Но… Капитан, может отправить за медиком? — У нас есть миссия, не забывай об этом! Арата, хоть и не разделял мнение лидера группы, но приказ выполнил безупречно. Страдания раненого прекратил остро заточенный кунай в недрогнувшей руке. Мертвого оставили там же где нашли, разве что прикрыли изуродованное тело. Ропот недовольных быстро стих и все вновь принялись за поиски. Хокушин слышал перешёптывание нескольких шиноби и лишь усмехался. Молодежь планировала после найти жестокого садиста, орудовавшего в этих местах, и наказать того по заслугам. «Знали бы они, что мы как раз его и ищем…» — Хокушин не смог скрыть смешка, представляя какая будет реакция у Осаму, узнай он, как его прозвали его же подчиненные. Хокушин уже когда-то слышал о возможностях Осаму и, где-то в глубине души, даже побаивался его. Позже он увидел несколько орудий сильнейшего шиноби Отогакуре и ему приглянулись не то когти, не то крюки из чакропроводящего металла со специальным усилением. Было не трудно догадаться, что станет с человеком, если он напорется на что-то подобное, но даже самые смелые и кровожадные фантазии Хокушина и близко не стояли с ужасающей реальностью. Мужчина невольно вспомнил слова Орочимару о том, что Осаму вполне может посоперничать в кровожадности с самим Забузой — Демоном скрытого тумана… — Капитан, его нигде нет! — Светает… — Хокушин стоял чуть в стороне от места сражения, предполагая, что именно в этом направлении мог двигаться Осаму. Догадки мужчины подтвердились, сломанная веточка и пару листьев, замазанных кровью, указывали, что кому-то все же удалось выбраться из этой мясорубки. — Сколько погибших вы нашли? — Трудно сказать, — Арата присел под деревом, стараясь не смотреть на своего собеседника, — мы нашли семнадцать, — мужчина выдохнул, — в общем, пришлось считать по головам… или по тому, что от них осталось... Капитан, но Осаму среди трупов точно нет, — Арата порывисто поднялся. — На опушке мы нашли еще кое-что. Я не могу… В общем, вам лучше это увидеть… — Да простят нас Ками за такую жестокость, — выйдя к краю леса Хокушин и подумать не мог, что вместо зеленой травы увидит такое количество крови. Он так и не смог подобрать правильных слов для своих спутников, чтобы объяснить, что здесь могло произойти, и это не смотря на то, что мыслей в его голове смело можно было сравнить с роем рассерженных пчел. «Это сила его клана, — мужчина смотрел на изуродованные тела. Всех этих людей будто чем-то распилили на кусочки, — возможно, он использовал эти проклятые цепи, способные сдержать любого врага…» — Капитан, куда дальше? — Разделяемся! Думаю, мы почти у цели. На светлеющем небосводе вспыхнула бледно-розовая заря, словно оповещая людей о начале нового дня. Арата, в который раз шикнул на своего спутника, чтобы тот поднажал, ведь с каждой минутой надежны на благоприятный исход миссии, становилось все меньше. — Арата, я так больше не могу, — молодой человек старался восстановить дыхание, — площадь поиска слишком большая… — Я знаю. Еще и ливень смыл все следы… — мужчина поправил разболтавшуюся повязку на травмированной ноге. — Арата, тебе тоже стоит передохнуть! — Да брось ты, у нас нет на это времени и моя нога практически в порядке, — шиноби Отогакуре прислонился к старому клену. — Знаешь, иногда мне кажется, что Хокушин будто нарочно, собрал часть отряда из преда… Ты слышал?! Условный знак! Хвала Ками, его нашли! Поднимайся скорее! Хокушин в нерешительности замер у входа в лабораторию. Доставить Осаму в убежище оказалось весьма затруднительно. Травмы были настолько серьезными, что отряд, поначалу, и не знал, как подступиться к телу пострадавшего. Хокушин всеми силами гнал тревожные предчувствия и, даже в мыслях, не решался назвать старого друга умирающим. Он был именно пострадавшим и никак иначе, и не важно, что оба сенсора, которые были в поисковом отряде, утверждали, что не чувствуют в увядающем теле чакры. — Господин, мы нашли его, — Хокушин преклонил колено, кажется, только теперь понимая, чем это все может закончиться для Осаму. Хокушин закусил губу, осознание происходящего было настолько тяжелым, что ему казалось, будто грудь сковывает, словно обручем, а воздух больше похож на расплавленный свинец, медленно стекающий в глотку. «Что со мной?! В моей жизни было много потерь… Так почему же мне сейчас так плохо?!» Хокушин уже очень давно был один, ни семьи, ни родных. Мать он потерял в далеком детстве и сейчас совершенно не помнил ее, отец хоть и пережил ее на добрый десяток лет, но детьми не интересовался. Потеря жены повредила его и без того слабый рассудок, а многолетняя пьянка завершила его жизненный путь. Заботу о нем и младшем брате после кончины матери взяла на себя сестра, которой тогда едва исполнилось двенадцать лет. Безденежье и голод были спутниками брошенных детей. Та зима была девятая и самая запоминающаяся в его тогда еще короткой жизни. Сырой и холодный дом со скудной обстановкой, еще долго преследовал его в кошмарных снах. Съестных припасов не хватало, а к середине зимы они и вовсе кончились. От смерти детей сберегло лишь решение старейшины деревни. Он обязал, чтобы раз в сутки один из домов кормил их маленькую семью, но эта милостыня больше напоминала объедки, однако выбора у детей не было, они радовались и этому. Хокушин частенько замечал, как сестра выбирает лучшие кусочки для него и брата, а сама порой и вовсе оставалась голодной, и глупый мальчишка не придумал ничего лучшего, кроме как уйти из дома, чтобы не быть лишним ртом. Не иначе как любящая мать, даже после смерти оберегающая свое дитя, спасла его от неминуемой гибели. Потому как страна Мороза очень коварна, не каждому мужчине дано пройти скалистые ущелья на границе с Молнией. А стоило ребенку заметить слабый отсвет от костра в одной из пещер, где от непогоды укрылась группа торговцев, он без раздумья прибился к ним, сказав, что сирота. Они-то и привели его к себе на родину в Страну птиц, где Хокушин и прожил большую часть жизни. — Ты можешь сказать, что там вообще произошло? — Орочимару аккуратно собрал несколько листов с записями Тануки, которые вызвали у него особый интерес. — Судя по всему, его окружали как минимум дважды. И еще, господин, я не уверен, что он выживет. — Даже так. Ну что ж, пойдем посмотрим и ты расскажешь все подробнее. Сакура поморщилась от очередного стука в дверь, вставать совершенно не хотелось. Девушка осмотрелась, но на этот раз, осознав, что она вновь в постели Орочимару, она не стала сбегать. Кое-как подавив острое желание зарыться с головой в теплом одеяле, куноичи принялась приводить себя в порядок. Несмотря на легкую головную боль, она кажется впервые за долгое время почувствовала себя отдохнувшей. И не без иронии пришла к выводу, что стала понимать наставницу в ее тяге к алкоголю. О вчерашнем дне она приказала себе не думать, по крайней мере Сакура очень надеялась, что у нее это получится. — Сакура, хвала Ками, ты здесь! — Кури с грохотом распахнула дверь, не обращая внимания на то, что куноичи вся сжалась от громкого шума. Женщина тяжело оперлась о стену, стараясь восстановить дыхание. Глядя на взмыленное состояние поварихи, Сакура поняла, что ничего хорошего ожидать не стоит. — Его нашли… — Кого? — куноичи с ужасом осознала, что не помнит большую часть вечера. — Идем скорее, — женщина крепко схватила куноичи за руку. — Я сама его еще не видела, но Арата сказал, что все очень плохо… В небольшой проходной комнате было не протолкнуться. Радовало только, что здесь было прохладно, так как помещение было поблизости от одного из выходов. У противоположного прохода Сакура заметила подошедшего в сопровождении Хокушина Орочимару, но обзор практически сразу же пропал, так как Кури потянула куноичи вглубь столпившихся шиноби. Тучной женщине не составило труда растолкать мужчин, но стоило ей только пробиться к раненому, как она разрыдалась в голос. Сакура бросилась к Осаму. Заметив манипуляции медика, шиноби оживились и, кажется, еще больше сбились вокруг них. У большинства этих вояк за плечами было по несколько десятков сражений и каждый, поневоле, уже мог примерно оценивать шансы раненых товарищей. Те кто постарше, едва увидев раны Осаму, пришли к выводу, что тот не жилец. — Расступитесь немного, — голос молодой куноичи потонул в шуме толпы. — Оставьте нас немедленно, — Орочимару подкрепил свои слова выпущенным Ки, вынуждая тихонько ретироваться даже самых смелых. Хокушин у выхода задержал одного из сенсоров, который все это время следил за состоянием Осаму. Сакура не прислушивалась к их разговору, в отличие от Кури, находившейся поблизости, и стоило женщине услышать слова сенсора о вероятной смерти возлюбленного, как она лишилась чувств. Только благодаря отточенным до автоматизма навыкам шиноби, Хокушин успел подхватить ослабевшее тело женщины, уберегая его от падения. Сакура хоть и заметила случившийся инцидент, но отвлекаться от лечения Осаму не стала, она лишь приказала перенести женщину на свежий воздух и похлопать ее по щекам. Орочимару все это время наблюдал за куноичи. Сам он мнение своих подручных не разделял и искренне верил, что Осаму еще долго будет верой и правдой служить ему. Сейчас саннин испытывал довольно странное чувство: было так необычно смотреть, как восстанавливается истерзанная плоть, как зарастают глубокие раны на груди. Сам он хоть и знал несколько медицинских техник, но использовал их диаметрально противоположно. Мужчине всегда нравилось наблюдать, как хрупкая человеческая жизнь в его умелых руках превращается в нечто большее, именно поэтому он губил сотни жизней для новых открытий. А пьянящее чувство господства и безграничной власти только побуждало продолжать эти злодеяния. Мужчина даже не представлял, что куноичи перед ним может испытывать схожие чувства. Сакура облегченно выдохнула, чувствуя, что ей удалось остановить внутренние кровотечения. Пристальное внимание саннина несколько смущало молодую девушку, но она усердно гнала прочь посторонние мысли, полностью погружаясь в лечение. Ведь работы предстояло очень много. — Орочимару-сан, подержите его, — куноичи сдула с лица выбившуюся из хвоста прядь волос. — Сейчас я буду вправлять смещенную кость. Куноичи без остатка отдавалась любимому занятию, лишь бы только не думать, не вспоминать о своем возможно опрометчивом поступке. Но сбежать от собственных мыслей не получалось. Девушка успокаивала себя тем, что Гин и детей ждала куда более ужасная участь. Змеиный саннин прекрасно видел переживания молодой куноичи и не без сожаления заметил, как потухает горящий взгляд зеленых глаз. — Ты постаралась на славу, Сакура, думаю, даже шрамов не останется, — после этих слов куноичи как-то грустно скривила губы, пытаясь улыбнуться. Чувство эйфории, которое было во время лечения Осаму, стало проходить, и в эту минуту куноичи поняла, чего ей так недоставало. Ответ был настолько простым, что удивительно, как она раньше об это не подумала. Молодой куноичи все это время не хватало тех запредельных эмоций, которые испытываешь, когда под твоими руками срастаются кости, сухожилия, когда истерзанное тело будто вновь наполняется жизнью. И пусть то чувство несостоятельности как ирьенина у Сакуры никуда не ушло, но дышать ей стало легче. Воспоминания о письме Хокаге, в очередной раз наполнили ее сердце горечью. — Угроза миновала, — куноичи шосен дзюцу вновь осмотрела голову пострадавшего. — Но я до сих пор не понимаю, как он вообще смог выжить. — А что ты в целом скажешь о его состоянии? — Повреждения внутренних органов, множественные переломы, чего только стоят семь сломанных ребер, добавьте к этому огромную кровопотерю и полное истощение чакры, — куноичи все же посмотрела Орочимару в глаза, — это не считая ссадин и закрытой черепно-мозговой травмы. У этого человека невероятная жизненная сила… Кто он? — Никого не напоминает? — губы мужчины приподнялись в лукавой улыбке. — У нас такой живучестью обладает, кажется, только Наруто. Вспомнить хотя бы о том, что он смог пережить извлечение биджу, а это многого стоит. Но… — Что? — Орочимару с какой-то потаенной нежностью всматривался в такие знакомые глаза, будто надеясь найти ответ на так и не заданный вопрос. — Собственный резерв чакры у Наруто, конечно, большой, но он и рядом не стоит с Осаму. Я видела многих шиноби и лечила людей из разных стран, но такого очага и чакроканалов никогда не встречала. Он обладает невероятной мощью! И еще, он напоминает мне Цунаде-сенсея, я всегда считала, что она единственная кто способна пережить сильнейшее исчерпание чакры пока не встретила Осаму. Но он не может быть Сенджу, принцесса Цунаде единственный представитель древнейшего клана. Орочимару-сан, скажите кто он и откуда? — Как ты можешь знать наверняка, что она единственная Сенджу? — мужчина снисходительно улыбнулся. — Утверждать об этом, исходя из того что в Конохе нет других Сенджу, по меньшей мере глупо… — А что если сенсей сама об этом упоминала? Да и не встречали мы других… Все же, сейчас уже не те времена, когда свое происхождение нужно было скрывать. — Допустим, что не те… Но это не значит, что теперь шиноби начнут трезвонить о себе на каждом углу, — поучительно заметил саннин. — Так-то оно так, но почему бы им, если они есть, не вернуться к истокам, тем более, что пост Хокаге долгое время занимала химе их клана? — Привыкшие к свободе люди никогда не запрутся в клетке, пусть даже и в золотой, — Орочимару рассмеялся, — да и как по мне, нельзя назвать Коноху последним пристанищем. Слишком дорогую плату требует это селение, впрочем, как и остальные. Отрекаясь от имени, они получают свободную жизнь… — Вы так говорите, будто знаете кого-то лично… — куноичи прищурилась, мысленно стараясь найти подвох в словах саннина. — Чего только стоит потомство Тобирамы…