Черный беркут

      Чем дольше мы шли с Коэном, тем сильнее у меня сжимались булки. И даже не от предстоящего разговора – плевать на него, моя импровизация в последнее время достигает высот актерского искусства, а из-за того что мы ни разу – вообще ни разу! – не постояли в тупичке, не вышли на крышу да даже не посидели на лестнице, считая количество пройденных по ней раз! Во-вторых, было нереально странно то, что чуть ли ни каждый десяток метров нам встречалась пара стражников. И назревает, казалось бы, логичный вопрос: где? Где я шаталась, если не встретила ни одну живую душу? Ну просто где?! Я, конечно, знала, что в душе я ниндзя, но что бы так...       И, кстати, пора бы уже спросить кое-что:       – А куда мы, собственно, идём? – за что получила недовольный зырк красного мужика.       – Увидишь, – ему сложно ответить, что ль? – И веди себя на людях не столь своевольно.        А? Это про то, как пару минут назад я помахала тому парню, который недавече проводил меня до покоев после эпичного купания. А чего он с таким испуганным лицом начал пятиться? И вообще служка посмотрел на меня, как... Как я на Коэна! Потому что едва мой взгляд задевает бородку Рена, мое высочество вновь пробивает одним и тем же воспоминанием. Ночь на Рождество, пара зеркал, свечка, мои распущенные, честно-честно не специально подпаленные волосы, нереально старая расческа, произведенная на заре времен, когда жили динозавры и бабушка... Тот красный треугольничек, появившийся из глубины зеркальца, был не неведомой хренотенью, как я когда-то давным-давно думала, а вполне полноценной козлиной бородкой. А ведь тогда я еще месяц боялась подходить ко всякого рода отражающим поверхностям. Так что служку я еще как понимала!       Дойдя до неких дверей и распахнув их, Коэн затащил меня в покои. Традиционно красные тона, словно осталось только левое стекло в 3D-очках, уже заметно раздражали, но ничего поделать нельзя. Легче запретить синие оттенки джинсов в моем мире. Огромная, наверняка мягкая кровать и пара гигантских кресел манили меня к себе, напоминая о скрипящих суставах. Там бы я смогла стать аквалангистом мебельного разлива и не всплывать до тех пор, пока Коэн не вытрясет всё из маленького Маги.       – Переодевайся, – пока я мечтала, мужчина подошел к еще одной двери, за которой оказалась гардеробная.       – Чего?       – Это покои одной из моих сестер, вы похожи по комплекции. Переодевайся.       – У меня же есть свои шмот... вещи! – тут же возмутилась я.       – Гостевое крыло совершенно в другой стороне дворца, – почему-то я уверена, что добралась бы туда за минут пять из любой точки мира.       – А почему я не могу так ходить? – то ему не нравится мои прогулки через окно, то моё эксклюзивное платье. А дальше что? Домашнее насилие?       – Не пойми меня неправильно, но то, во что ты замоталась, это ведь... штора? – да ты прямо капитан очевидность.       – А вот это ты видел? – я без стеснений скинула с себя занавеску. Коэн – не маленький, пубертатный период давно прошел, на частично обнаженных баб в рванине вставать не должно.       – Ты как умудрилась? – и не надо так вздыхать!       – А я помню? – честность – залог здоровья.       – Ясно. Надевай, – и он тупо взял первое попавшееся. Хорошо, не майка-алкоголичка. Негоже одежде плагиатить хозяйку. – Сама сможешь одеться? – мужчина зыркнул таким красноречивым взглядом, что пробрало даже меня.       – Чья хоть одежда?       – Тебя действительно это волнует?       – Вообще-то да, – знаешь ли, кожвен болезни никто не отменял.       – Вряд ли кто-нибудь из них в скором времени вернется, – не буду тебе спойлерить, человече.       – Но все же.       – Кодайи, – хватит так вздыхать! Мученик мне нашёлся!       – А это которая?       – Четвертая принцесса.       Жаль, я надеялась, что или первой, или восьмой. Хотя чего я? Всё равно потом не нашла эти покои. Зато мне была предоставлена занимательная, но совершенно бесполезная информация – прямо как когда-то в школе!       А в многочисленных тряпках я все же заплутала. Вот зачем так сложно? Им тут что, тканевый завод с вечными избытками продукции? Все вручную же шьётся, а они раскидываются! Но, судя по всему, Коэну, по-императорски рассевшемуся в кресле, мои мучения доставляли одно только удовольствие. Иначе с чего бы ему так открыто ухмыляться?       Едва я уселась в кресло, поняла, что зря так резво переодевалась. Муженек вперил в меня взгляд, ломая всякую волю к сопротивлению.       – Откуда ты знаешь про племя Торан и Соломона? – теперь мужчина стал в десятки раз серьёзнее. Именно в этот момент я затормозила, не зная, чего бы убедительного соврать. – Говори, Инуваши, – да откуда в этом теле столько харизмы, черт возьми!       – Дело в том, – думай, твою ж мать, думай, – что это всё, – используй хоть раз в жизни мозг, – магия.       – В каком смысле? – а я, блять, чё, знаю всё, мужик?!       – Ну с помощью магии узнала и...       – Правду, я так понимаю, ты не скажешь? – я усиленно зажмурилась и помотала головой. – И причину ты рассказать не можешь? – кивок. – Почему? – мое высочество неопределенно пожало плечами и попыталось притвориться мертвой, пробормотав что-то вроде "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети". – Хватит паясничать, Инуваши, говори уже. Мое терпение не бесконечно.       – Это все джинн, – чуть ли не на последнем издыхании промямлила я, пытаясь слиться с креслом. Преувеличила я, однако, свои способности во вранье. Коэн просто... подавлял, не давая возможности собраться.       – Объясни.       – Умею общаться с ними, но они запрещают распространяться об этом.       Мужчина нахмурился:       – Вот, значит, как... Интересно. Но разве не только Маги могут делать это? – оказывается, нет, чувак, сама в шоке. – И давно ты узнала о своих способностях?       Да только что! Но вслух протянула:       – Около месяца назад, когда братец вернулся из лабиринта...       – Занятно, – принц погладил свою знаменитую бородку. – Сегодня на вряд ли, но завтра обязательно проверим.       Окей, Гугл, как научится разговаривать с джиннами за 24 часа? Ответы мейл.ру. Вообще-то я могла соврать, что насчет Соломона и иже с ним мне рассказал братец, которому рассказал его джинн, который является современником тезки третьего царя иудеев, но не сделала этого. Почему? Наверное, я не хотела подставлять мальчишку, всё-таки мы тут одна семья и... Ой, да кого я обманываю? Я тупо забыла, что так можно. И в правду говорят, что память – вещь крайне ненадёжная. Надо начать записывать канон, и не местными иероглифами или торанской клинописью, а своими русскими буковками. А то прочтет кто-нибудь мой личный дневник, а там записки провидицы на минималках. Что потом будет – и в страшном сне не приснится. Кстати о памяти, мне кажется, что за прошедший месяц я стала инициировать себя не как Машку-макнёт-башкой-в-кашку, а как чёртову Инуваши. Особого удовольствия это не доставляет, но заставляет задуматься. Увы, на этом мои злоключения не закончились. Кто-нибудь, отрубите мне язык, чтобы я не несла в будущем больше никакой херни!       – Есть еще кое-что, что я хотел бы у тебя узнать, – черт, как инсценировать амнезию повторно? – Откуда ты знаешь про внешнюю политику Империи?       – Я, вроде, сказала, что додумалась сама, – нужно срочно тему перевести! Это же просто как бабушку через дорогу! – А вот почему ты так заботишься обо мне – это вопрос.       – До этого просто так не додумываются, а если и так, то молчат, – нас с бабулькой сбила фура игнора. – Что-то за тобой я особой неразговорчивости не заметил. Да и если ты смогла догадаться о происходящем в покоренных странах, то и ответ на свой вопрос должна найти сама.       – Это всё джинн, – нервно пискнула я.       – И он опять запрещает распространяться? – в Коэне прямо-таки орет внутренний Станиславский – "Не верю!"       – Угу.       – И много ли тебе рассказал джинн? – эй, откуда столько скептицизма?       – Чу-у-у-уть-чуть. Прямо капельку.       – Почему?       – Возможно, у них есть свое понятие конфиденциальности. Я знаю очень немного, в основном поверхностная информация, – и я ей не в самое лучшее время козыряю.       – Тогда слушай меня внимательно и не смей перебивать, – походу, муженек понял, что я заливаю, и решил рассказать все сам. Только зачем? И почему он разговаривает со мной как с дитём малым? – Сначала губернатором временно назначается кто-либо из моих братьев или сестер, реже – я сам, чтобы разобраться, насколько народ лоялен к смене правительства. Если все хорошо, то через некоторое время действующий губернатор сменяется новым – тем, кто разделяет наши взгляды. Следить за одним или двумя людьми проще, чем за целой провинцией. В случае с твоей бывшей страной губернатором стал я. Каковы будут твои дальнейшие действия?       Это он прямым текстом сейчас сказал, что мне хрен, а не корона? И мое высочество уже не высочество? И братец тоже? А Карасу не величество? Или я все же смогу реализовать все свои диктаторские пожелания?       – А я или мой брат сможем управлять Чоруи? – на что Коэн удовлетворенно усмехнулся:       – Ты – вряд ли, Хибари – если хорошо проявит себя.       – Это всё потому, что я женщина, да? – что за сексизм?!       – Женщина может быть губернатором, ты – нет, – я опешила:       – В каком смысле?       – Даже будучи знакомым с тобой всего ничего, я могу сказать, что ты очень непредсказуемый человек, – ой, чего-то я засмущалась. – Нет, это не комплемент, – ну блин. – Ситуация, когда от человека можно ожидать чего угодно, будет на руку против врага, но в делах с союзниками это не поможет. Давай на чистоту: если я отдам приказ, то ты выполнишь его в точности?       Я понурила голову:       – Ну да-а-а... Наверное.       – Вот и я говорю о том же. Теперь что касается твоего вопроса. Во-первых, с некоторых пор ты моя жена, и мне придется беречь твою репутацию, хочу я или нет, – ну попизди мне тут. – Во-вторых, если Гьёкуэн хочет от тебя избавиться, то, значит, ты могла бы пригодиться мне.       – Ты всегда всё делаешь в штыки этой женщине?       – Как? – чёрт, тут же и штык-ножа нет? Как тут вообще войны ведутся?       – В пику, – наконец, перефразировала я.       – Нет, конечно.       – И что? – мою паршивую душонку посетила одна мысль. – Если бы она не послала магов-неудачников, то тебе было бы плевать на меня?       – Да, пока ни случилось бы что-то из ряда вон, – тебе бы детекторы лжи настраивать, чувак.       – Ну, что ж, ты бы ждал недолго, – красноволосый в ответ хмыкнул. – И да, спасибо, Коэн. За всё, – соскочив с кресла, чмокнула я мужчину в щеку и поспешила сбежать, подхватив тучу юбок. Снова. А то вдруг один юный естествоиспытатель решит провести тест-драйв на джинно-коммуникативные функции моего организма прямо сейчас. Что удивительно, меня не стали останавливать, только фыркнули в спину "Она вообще спокойно ходить умеет?" А я что? Я впервые за последнее время со спокойной душой улыбнулась. Теперь же мне нужно найти братца и слить ему инфу.

***

      Черт, как неудобно разгуливать в этих местных платьях. Где мои толстовки, кроссовки, джинсы, застежки молнией в конце концов! Я, может, как Темный Маги хочу! Шаровары да пидорский топик, хули нет? Почему мне нужно носить нижнее платье, верхнее платье, утеплитель для бочков, странные тапки и стремный пояс! Куда они дели коэновский?! А, еще забыла шпильку, которую меня скоро заставят вколоть в бошку. Полезная, знаете ли, штука: без всяких сложностей можно пробить чей-нибудь глаз. И нет, я не бешусь. Я совершенно спокойна. Просто мне надоело спотыкаться, лететь носом в пол, делать эпичный кувырок и подниматься, чтобы через пять метров снова совершить попытку растянуться! Аргх, ненавижу эти юбки! Теперь я даже немного понимаю Инуваши с ее любовью ко всяким полоскам ткани вместо нормальной одежды.       Топая аки беременный слон и потея словно триста буйволов, я искала нужную дорогу к брату. Помните, я говорила про то, что доберусь до гостевого крыла за пять минут? Да, я дошла, но кто говорил, что в эти минуты входит поиск младшего братца? Я уже умудрилась пооткрывать несколько дверей, больше как-то не охота. Да, за первой разместился филиал корпуса фаналисов, сверкающих голым торсом. Эстетическое наслаждение они доставили немалое, но у меня свой красный мужик есть. А вот завизжавший тёзка Цезаря заставил меня в течение еще десяти минут прочищать уши. Еще за одной дверью оказалось чудище поганое, ползучее, не эволюционировавшее, наколдованное неким истериком-экстремалом. Эта магическая сигнализация чуть не заставила меня двинуть кони от переизбытка чувств! Увы, любовалась я недолго, ибо бонусом в меня полетели молнии разного калибра. Местный Перун, видимо, хотел сделать из меня косплей на Гарри Поттера, но мой внутренний Форест Гамп был против других персонажей, посему сделал то же, что и всегда – побежал. Посланный залп врезался в дверь на другом конце коридора, наверняка ее подпалив, но вот я осталась жива! Временно, судя по всему, ведь в следующих комнатах меня встретил очередной представитель неадекватности. Смутно знакомая девчонка, накурившаяся, видимо, гербарием из своих волос цвета весенней травки, повторила мне сеанс ультразвуковой терапии, поэтому в последующие двери я благоразумно решила стучать. Стучать и заранее орать причину прихода.       – Ты сегодня уезжаешь в Васшир! – заранее готовясь тикать, я распахнула с ноги дверь. – О, Хибари! Я нашла тебя!       – Да знаю я, – отмахнулся от меня бывший уже принц, наклонившись над какими-то картами, раскиданными по столу. Стоять! В смысле знает? Ах он мелкий гавнюк!       – Так какого хрена ты мне ничего не рассказал?! – взбесилось мое бывшее высочество, пацан же, развернувшись ко мне передом, начал мямлить:       – Ну я хотел, но потом все закрутилось, и...       – Ты хоть свою принцесску в лицо видел? – на что мальчишка вздрогнул:       – Говорят, она страшная как смертный грех, поэтому и на людях не показывается.       – Так, это ты узнаешь уже без меня. Если что, я готова морально тебя поддержать. Когда меня из Ракусё выпустят. А что еще ты мне не говорил?       – Ты же ведь никогда особо не хотела править, и я подумал: а почему нет? Все равно это наш народ, да и потом ты ведь не обидишься... Ну я этого, того, ну ты поняла, – мой недоумевающий ебальник был ему ответом. – Губернатором Чоруи. Так получилось, ты это, не злись, я попрошу, что бы ты тоже могла участвовать, если хочешь. Ну ты должна понять...       А, так вон в чем дело! А я уж напридумывала!       – Хватит оправдываться! Ты будущий правитель или кто? – Хибари заметно встрепенулся. – А со своей женой ты такой же тряпкой будешь? Ты мужик или нет?       – Сестрё-о-о-онка, – мальчишка, захлёбываясь в слезах, соплях и прочих продуктах внешней секреции, полез стиснуть меня в объятиях, а я и не особо противилась. Родня все ж какая-никакая. – Я так тебя люблю. Ты такая... такая хорошая!       – Эй, ну ты чего? Ты меня вообще сейчас слушал насчет соплей? Аллё? – прилип как банный лист, зараза. – Ну ладно, ладно, я тоже тебя люблю, а теперь отодвинься, будь добр.       – Угу, – мальчишка послушно разжал кольцо ручонок. Предупреждая очередной сеанс обнимашек, я заторопилась спросить:       – Позволь узнать: кто тебе рассказал об этой губернаторской схеме? – потому что мне, как оказалось в свете допроса Коэна, разболтал твой джинн.       – Котоку-сама, – с готовностью открыл мне тайны бытия мальчишка. Чего ж я попёрлась все-таки не к нему, а к мужу? Свалила бы на пацана всё и не парилась с лишним враньем.       – И где с императором успел пересечься? – уж не затирает ли он мне тут?       – Когда началась церемония, отец нашел меня и провел к Котоку-сама, – так вот куда они все делись! – Отец вышел, а Котоку-сама рассказал мне обо всем. Я смогу быть почти таким же правителем как отец, но мне нужно будет отчитываться перед Империей, – с кристальной искренностью палил информацию Хибари.       – Если ты станешь губернатором Чоруи, то что будет делать тогда Карасу?       – Сестра, – от столь непреклонного тона меня прошиб холодный пот, – я готов соглашаться с тобой во многом, но прибавляй к имени отца хотя бы уважительный суффикс.       Я посмотрела на мальчишку удивленным взглядом. Он сейчас что, проявил характер? Не, не может этого быть, это всё галлюцинации из-за перенапряжения.       – Посмотрим, – уклончиво фыркнула я. – Но ты не ответил на мой вопрос.       – Отец болен, – со все той же странной интонацией ответил Хибари. – Он не сможет больше руководить страной.       Ну раз так, то так уж и быть... Погодите-ка, что-то я не припомню особо предсмертного состояния бывшего государя Чоруи. Да, я даже не видела его, по сути, только дважды слышала. Но, судя по озабоченности Хибари просто именем отца, он бы и раньше показывал хоть малейшие признаки беспокойства. Меня терзают смутные сомнения на этот счет:       – А кто тебе сказал, что наш, кхм, многоуважаемый отец болен?       – Котоку-сама, – и я еле удержалась от того, чтобы не сделать жест рука-лицо.       – А ты сам раньше замечал за отцом что-то странное?       – Нет, но это только доказывает, что Котоку-сама видит гораздо глубже нас.       Нет, я все-таки не сдержалась и смачно хлопнула себя ладонью по лбу.       – А ты все будешь делать, как скажет император?       – Да.       – А если он прикажет, например, убить меня?       – Котоку-сама не отдаст такой приказ.       Ну ладно, допустим, он прав: Котоку – вряд ли, а вот его супруга – вполне возможно.       – Слушай, Хибари, ты можешь выполнять любые приказы, но если вдруг тебе придется решать то, что выше твоих сил, я всегда готова помочь тебе. Договорились? – я протянула руку.       – Конечно, сестренка! – мальчишка притянул меня к себе, обнимая так, будто в последний раз. Неожиданно ухо обжёг шепот: – Запомни, нужно верить Котоку-сама.       Я оторопела и посмотрела на мальчишку совсем другими глазами. Он же сейчас... Он тоже играет свою роль? Этот ребенок... Да какой Хибари, к чертям, ребенок! Он скрывает свои чувства за маской бесконечно обожающего свою сестру, веселого, наивного дурачка, а сам понимает намного больше, чем ему должно быть позволено. Что еще я не знаю?       – Через сколько ты уезжаешь? – совершенно растеряно промямлила я, когда брюнет отодвинулся.       – Осталось несколько часов. Вещи собраны, так что я готов.       – Понятно, – напряжение, повисшее в воздухе, можно было резать ножом. Хреновое – я вам скажу – прощание. Надо быстрее сворачиваться. – Надеюсь скоро увидеть тебя. До встречи.       – Постой!       И обнял меня так сильно, что дружно хрустнули мои кости.       – Я так не хочу оставлять тебя, ты ведь не умеешь жить взаперти. Пожалуйста, будь осторожна, сестра. Пусть ты не помнишь, но я не хочу повторения событий четырехлетней давности. Не хочу снова за тебя бояться, не хочу, что бы тебе снова было больно. Не дай напугать себя. Не дай им покорить себя. Не верь этим ублюдкам. Они...       Он бы еще много чего интересного наговорил, но я не выдержала, вырвалась и сбежала. Сбегать от всех проблем – это же мой конек, но почему на душе так паршиво? Почему меня окружают одни психопаты? Одни чрезмерно хотят меня защитить, другие – грохнуть, а третьи вытащить из меня информацию, из-за которой вся история может пойти по пизде.       Свернув в непонятно какие по счету покои, я опустошенно рухнула на гигантскую кровать, пахнущую смесью лаванды с чем-то невозможно приятным. Плевать, кому принадлежит эта комната. Я слишком устала, чтобы думать, и почти сразу провалилась в объятия Морфея. Наконец без сновидений, как дома – в том настоящем доме, где я еще была Маруськой.       Проснулось мое высочество тогда, когда за окном во всю правили луна и звезды, от странного чувства: словно огромный снежный ком надвигается на меня с неотвратимостью цунами. Долго пыталась разобраться, ведь была уверена, что ни с братом, ни с кем-либо, знакомым мне, ничего не случится. А потом вдруг осознала. Карасу.       Нужно пообщаться с бывшим королем Чоруи. Без вариантов. Чем скорее, тем лучше, а то кто его знает, когда его "болезнь" приобретет летальный исход. Чем же мужика, короля относительно большой страны, могли шантажировать, что он подписал договор на таких невыгодных условиях? Ладно, плевать на собственных детей, но отдать государство Империи? Возможно, у него хреново с экономической стороной, но тогда можно заключить союз с более сильной в этом плане организацией, но никак не превращать целую державу в провинцию. Карасу далеко не туп – тупые долго на троне не сидят, тогда что его вынудило позволить активировать заключенный много лет назад договор? Клинок у горла или еще что-то?       Наверное, впервые в местной жизни я безошибочно двигалась в необходимом направлении. От моего злого взгляда шарахалась повылезавшая многочисленная прислуга и, кажется, сдохла пара растений. Не знаю, что меня несло: Судьба, которой здесь придают слишком большое значение, или отвратительное предчувствие, но Карлсон со своим пропеллером повыше поясницы нервно курит в сторонке. Я гнала словно гепард, накаченный до предела "Ягуаром". И тем не менее я не успела.       Застыла на пороге необходимых покоев. Черт возьми, я же могла прийти вовремя, но нет, пресловутая Судьба решила иначе. Карасу что-то знал, не мог не знать, иначе бы его не убили. Я помню такие "симптомы". Выглядело отвратительно, посему прекрасно въелось в память. Только полнейший идиот поверит, что существует такая "болезнь". Именно идиотами женщина, властвующая на самом деле страной, привыкла всех выставлять.       Тело темноволосого мужчины было изуродовано миллионами крупных волдырей, который постепенно лопались, давая после себя начало струйке гноя с загустевающей кровью. Вены вздулись, словно вот-вот готовились лопнуть от давления крови изнутри, а изо рта, носа, глаз, ушей держали путь тонкие алые дорожки. Длинные волосы были растрепаны, со лба не исчезли капли пота - этот человек боролся. Боролся до последнего вздоха. Как не смогу никогда я. Как сможет, я уверена, Хибари.       Я припала на колени, схватила мужчину за пораженную "болезнью" руку, безбожно пачкая чужое платье в смеси белесо-алой дряни. Какого черта ты сдох так рано, сукин ты сын?! А?! Почему нельзя было сначала рассказать все мне? Почему... Почему я плачу? Откуда слезы? Какое глупое тело. Не мое. Тут все не мое. Не моя семья, не моя реальность, не моя судьба. Это все просто мультик, глупый-глупый мультик. Прямо как мой брат. Брат? У меня ведь никогда не было ни братьев, ни сестер, только батя. Но почему я зову братцем Хибари, а Коэна – мужем? Даже Карасу... Было дело, я назвала его отцом. Почему я так легко заместила Инуваши? Почему она так легко ушла из жизни, при этом не оставив никаких следов? Почему мне сейчас так больно, словно сердце насильно вырывают из груди? Откуда я знаю, что когда-то давно в прошлом бывшая принцесса чувствовала то же самое? Откуда я знаю, что тогда все было во много раз хуже?!       Белые простыни, запахи трав, слезы, текущие по щекам – всё не моё. Боль была повсюду: в сломанных ногах, в потрескавшихся ребрах, в разрывающейся голове, в раздробленных руках и в сердце – самое больное. Сердце замирало, глохло не в силе завестись снова, но билось потом с новой силой, пытаясь вырваться из груди, словно птица из клетки. Ха! Как символично! Всего этого никогда не было со мной, но было с ней. Неожиданно и мои руки пронзило отвратительной болью, а кончики пальцев начали стремительно неметь. Расплата за новую жизнь? За то, что я прожила дольше, чем было отмерено ей? За что, черт возьми, за что?!       Закричать? Да, пожалуй, стоит. Иначе можно просто сойти с ума.

Граница Империи Ко с королевством Васшир. Несколько дней спустя.

      Гонец гнал, что есть сил, сменил не одну лошадь, загоняя скакунов почти до смерти, но сумел добраться до маленького отряда брата госпожи только спустя двое суток. Непростительно!       Впереди был разбит лагерь по всем канонам королевства Чоруи. Именно королевства, а не какой-то там провинции. Мужчина никогда не забудет истинное положение своей Родины. Без разницы, что отряд маленького принца, как раньше величал его гонец, состоит на половину из людей Империи. Костер все также находился поодаль от основного лагеря, и там человек увидел принца, да, для него всегда этот ребенок останется принцем. Чуть сгорбившаяся фигурка определенно ждала дурных новостей, и мужчине придется их сообщить.       – Молодой господин! – гонец на ходу соскочил с лошади. Маска, спасающая лицо от пыли и скрывающая застарелые шрамы, едва не спала, но мужчине было наплевать.       – Абуераши? – стоящий у костра Хибари напрягся. Этот человек никогда не приезжал просто так.       – Да, молодой господин, – гонец припал на одно колено и, склонив голову, протянул запечатанную бумагу. – Ваша сестра передала это вам.       Маленький принц вчитался. Лицо Хибари осталось непроницаемым, он хорошо умел держать себя в руках, когда рядом не было той, кого он зовет сестрой, той, кого сейчас ему не хватает как никогда раньше.       – Это точно писала Инуваши? – рука бывшего принца скомкала письмо и бросила бумагу в огонь.       – Да, молодой господин, – ответил гонец, не вставая с колен. – Позвольте объяснить причину, почему почерк Инуваши-сама такой искаженный, – дождавшись короткого приказа "Говори", Абуераши продолжил. – Ее руки не в том состоянии, чтобы писать. Что именно случилось, мне не известно.       – Ясно. Что-то еще?       – Инуваши-сама велела сопровождать вас, молодой господин, – гонец попытался изобразить улыбку, но выходило откровенно плохо да и не видно. – Как только вы увидите свою будущую супругу, госпожа хочет узнать ваше мнение.       – Узнай про количество скарба и что тебе нужно делать. Ты свободен, Абуераши.       – Да, молодой господин.       Едва гонец отошел, Хибари схватился за наплечник, срывая. Где-то там, под плотным слоем металла, плечо жгло нестерпимой болью, но отнюдь не физической. Это была последняя встреча с отцом. Бывший принц был отведён к правителю великой Империи, но перед самыми дверями был остановлен ровно на несколько мгновений. Этого времени вполне хватило бывшему правителю Чоруи шепнуть сыну "Нужно верить Котоку-сама" и покинуть его, крепко сжав руку на плече, как когда-то давно в том прошлом, куда так не хочется возвращаться.       "Ненавижу этих имперских ублюдков. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу!!!" И черная Рух пролетела над догорающей бумагой. Всего четыре слова смогли повергнуть дитя Судьбы в порок.       "Отец скончался от болезни"