Игры наследников

Время - странная материя. Оно не линейно, как мы привыкли думать, не течет равномерно из прошлого в будущее. Оно существует одновременно везде: в запахе бензина, напоминающем о первой гонке; в номере телефона на мятом листке бумаги; в шрамах, которые мы собираем на сердце, как другие коллекционируют марки. Мы живем в иллюзии, что контролируем свою жизнь, что сами выбираем маршруты и точки назначения. Но стоит сунуть руку в карман собственной куртки - и вдруг понимаешь: все это время кто-то другой прокладывал твой путь. И единственное, что нам остается - решить, готовы ли мы ехать по этому маршруту дальше. Или свернуть, пока не поздно.

Нацу Драгнил

***

      Он не любил будильники, но эта дурацкая привычка въелась в него за годы гонок так глубоко, что даже когда появлялась возможность отключить голову и дрыхнуть до обеда - организм все равно поднимал его с первыми лучами солнца. И единственное, что он находил прекрасным в начале любого дня, - это ледяной душ. Адски холодный, пронзающий, кажется, сразу до костей, минуя плоть.       Если приоткрыть занавес жизни Нацу Драгнила, то в последнее время она представляла собой хаос и беспорядок, которые, как казалось парню, отлично дополняли его существование чем-то реальным и безудержным. В эту композицию входили: недопитый вчерашний кофе в турке, забытой на плите; разбросанные по полу журналы по автоспорту; и гостиная, больше напоминающая поле боя. На столике в хаотичном порядке валялись какие-то записки и чеки, на диване сиротливо примостилась толстовка, а в углу возвышалась горка грязных носков - вполне в духе честолюбия нормального парня.       Он включил привычно ледяную воду, чтобы вернуть себе сознание и бодрость.       Четыре года в Штатах приучили его к порядку, но, вернувшись в Магнолию, он будто снова стал тем самым школьником, мальчишкой, который мечтал только о том, чтобы поскорее закончились экзамены, случилась очередная вылазка на гоночный трек втайне от отца, и наступила свобода. Розовые волосы вечно торчащие в разные стороны, смуглая кожа пахнущая потом и бензином, и зеленые глаза, что смотрят на мир так, будто он - та неукротимая сила, мотор, который не удержать. Эти маленькие, но значительные детали делали из него его - Нацу Драгнила.       Вчерашний вечер не выходил из его головы.       Люси Хартфилия. Он помнил ее еще школьницей: эти шоколадные глаза, которые смотрели на него так, будто он - центр вселенной; золотистые локоны, вечно выбивающиеся из хвоста или двух косичек; и этот ее смех... легкий, как звон колокольчиков на ветру. Она была той самой девчонкой, которая сидела на уроках сзади и рисовала сердечки в тетрадке, думая, что никто не видит. Но он видел.       Нацу боялся, что, вернувшись в Магнолию, этот город станет для него клеткой из мешающих воспоминаний и одиночества. Но Люси, хоть и была тем самым воспоминанием с сердечками в тетрадке, не оставляла в его душе и капельки одиночества. Это было странно: он думал, что все забыл. Что Штаты, новые лица, адреналин гонок и жизнь с чистого листа, длиною в четыре года, выжгут все воспоминания к чертовой матери. Но стоило вернуться - и встретить ее на том интервью, - как прошлое приятной дымкой накрыло с головой. Как ему казалось, она даже не сразу узнала его. А когда узнала... В ее глазах можно было прочитать многое, на что он просто не решился.       Выключив воду, он намотал полотенце на бедра и вышел в комнату. Взгляд упал на кожаную куртку, которую он вчера швырнул на спинку стула. Потертые джинсы валялись там же, почти сползая на пол. Во всей этой композиции не хватало одной привычной и очень важной детали.       Шарфа.       Смятение отразилось на его лице нахмуренными бровями и чуть приоткрытым ртом. В голове тут же всплыла картинка: Люси в ночных огнях, ее колыхающиеся на ветру волосы, открывающие вид на слегка подрагивающие плечи, и то, как он сам укутал ее в свой шарф.       Улыбка.       - Люси… - почти беззвучный выдох. - Вот ведь воришка.       Парень схватил телефон и, не давая себе времени на раздумья, отправился на автодром.

***

POV Нацу              День пролетел незаметно. Тренировка с Гилдартсом, как обычно, была жесткой - словно мне кувалдой по голове приложили, а потом для уверенности еще и ногами прошлись. Этот старый хрен, несмотря на свои пятьдесят с хвостиком, гонял меня так, что к вечеру я чувствовал себя выжатым лимоном: сок слили, мякоть выбросили, а кожуру на терку пустили.       Мы встретились на автодроме за городом - месте настолько забытом, что даже птицы туда не залетали. Гилдартс приехал на своем древнем, но до сих пор живучем «Yamaha», с неизменной сигарой в зубах и выражением лица, будто весь мир должен ему денег.       - Тормозишь на поворотах, - рявкнул он, когда мы в десятый раз за последний час остановились перевести дух. - Теряешь скорость. В Италии тебе такие финты с рук сходили, а здесь конкуренция злее. Заш Кейн, например. - сделав глубокую затяжку, выпустил дым в морозных воздух. - Этот сукин сын только и ждет, когда ты ошибешься.       Я поморщился от упоминания этого имени. Заш Кейн, он же «Коготь». Скользкий тип, готовый на все ради победы и достижения собственных целей. Мы знакомы давно - настолько, что я уже и не вспомню, когда это началось. Каждая наша встреча на соревнованиях заканчивалась либо скандалом, либо потасовкой. А иногда и тем, и другим одновременно.       - Знаю, - буркнул я, вытирая пот со лба рукавом комбинезона. Надо было взять полотенце.       - Ни хера ты не знаешь, - Гилдартс хлопнул меня по плечу с такой силой, что я чуть не сложился пополам. - Если будешь продолжать в том же духе, Коготь тебя сожрет вместе с косточками и даже не подавится. Ты мне вот что скажи: у тебя башка чем забита? А то смотрю, ты сегодня витаешь где-то не здесь.       Я отвел взгляд. Старый лис всегда видел меня насквозь.       - Нормально все.       - Ага, конечно. - Клайв сплюнул на асфальт и засунул сигарету обратно в зубы. - Ладно, на сегодня достаточно. Отдыхай. Кстати, Кана просила передать, что завтра ребята собираются в «яме». Может заглянешь?       - Посмотрим.       Я знал это «посмотрим». Обычно оно означало, что я приеду. Потому что «яма» - единственное место, где я чувствую себя в своей тарелке. Кроме автодрома и холодильника, конечно.       - Смотри-смотри, - он усмехнулся и сев на свой байк, завел мотор. - И, Нацу... выбрось из головы то, что тебя отвлекает. Или, наоборот, разберись с проблемой. Иногда это бывает полезным. - он подмигнул и газанул так, что я на секунду оглох.       Я только покачал головой. Гилдартс, как обычно, за словом в карман не лез - всегда говорил прямо и бойко. Так, что потом неделю думаешь. Но в одном он прав: сегодня я действительно был мыслями не в том месте.       Он уехал, оставив меня одного.       И тут я вдруг заметил, как стало тихо.       Не просто тихо - мертво. Ни шелеста листвы, ни отдаленного гула машин, ни даже собачьего лая. Только мое дыхание и стук сердца, который почему-то казался слишком громким. Я стоял посреди пустого автодрома, и это чувство - глупое, липкое, совершенно идиотское - стремительно разливалось по моим венам. Бессилие? Нет. Скорее… потерянность. Я был сам не свой. И черт возьми не мог понять, почему.       Простоял так минут десять. Может пятнадцать. Просто смотрел в одну точку, чувствуя, как холод постепенно пробирается под уже сменившую комбинезон кожаную куртку.       И вдруг - легкий холодок прошелся по шее.       Машинально потянулся правой рукой, чтобы поправить шарф - привычное движение, отработанное до автоматизма. Но пальцы встретили только пустоту.       Я опустил голову к груди, еще раз убедившись в отсутствии привычной, уже ставшей частью меня, вещи. Выдохнул. Теплый пар облачком повис в морозном воздухе и медленно растаял.       Руки сами собой засунулись в карманы куртки - не знаю зачем, может просто чтобы их занять. И тут пальцы нащупали что-то инородное. То, чего там быть не должно.       Бумага.       Я вытащил листок. Мятый, с неровными краями, будто его вырвали в спешке. На нем аккуратным, немного округлым почерком с изящными завитушками было выведено: «Люси Хартфилия». И номер телефона чуть ниже.       Смотря на листок, чувствовал, как ходящий под черной кожей холодок, сменялся разливающимся теплом. То, что еще минуту назад казалось потерянностью, вдруг обрело форму. Приобрело имя.       Вечер. Дела закончились. Дома меня никто не ждал - кроме прожорливого кота, который, судя по опыту, уже наверняка сожрал мой диван. И никаких причин не написать у меня не было.       Улыбка сама расползлась по лицу.       Я достал телефон.       «Привет, воришка. Не думаешь, что пора бы вернуть мне мою прелесть?»       Отправил. И уставился в экран.       Минута. Две. Пять.       - Ну давай, Хартфилия, - пробормотал я в пустоту. - Не игнорь.       Дисплей вспыхнул.       «Ты кто?»       Я выдохнул. А вот это уже интересно. Она не сохранила мой номер. Или сделала вид, что не сохранила. В любом случае, игра началась.       Ухмылка стала шире.       «Боже, Хартфилия, я прямо-таки разочарован, что ты до сих пор не внесла оставленный мною в блокноте номер в свои контакты. Уже начинаю подумывать над тем, чтобы обидеться»       Я буквально представил, как до нее сейчас доходит. Как она хлопает ресницами - длинными, густыми, которые всегда так смешно трепещут, когда она удивлена. Как шарит в сумке в поисках того самого блокнота. Как находит и сравнивает цифры. Это вызывало во мне животрепещущий азарт, словно я ловил мышку на сыр, выполняя роль предвкушающего кульминацию наблюдателя. А потом…       «Нацу?»       Мышка попалась! Кульминация настала быстрее, чем ожидалось. Даже немного жаль - я бы еще помучил ее, получая удовольствие. Но азарт, это животный импульс, который заставляет хищника действовать. И он разлился лишь с большей степенью.       «Не угадала, обиженный аферист и сталкер»       Я засмеялся в голос. Смех разорвал тишину автодрома, отразился от пустых трибун и улетел в морозное небо. Черт возьми, как же давно я так не дурачился.       Настроение взлетело куда-то под небеса. Быстро натянув шлем, сел на свой излюбленный байк - черный матовый «Honda VF 75 °Custom», который урчал подо мной как довольный зверь - и завел мотор.       Рев двигателя разрезал вечернюю тишину, и мотоцикл, резко сорвавшись с места, скрылся в полумраке. Тусклые уличные фонари тянулись за мной шлейфом оранжевого света, ветер свистел в ушах, а я уже знал, куда еду.       Осталось только добраться.

***

POV Люси       Я кое-как выползла из туалета, держась за стену как альпинист, штурмующий Эверест без страховки. Голова кружилась, но уже не так сильно, как полчаса назад - видимо, организм либо начал привыкать к этому состоянию перманентного шторма, либо просто смирился с неизбежным и перестал сопротивляться.       В ушах все еще гудела музыка, но теперь она звучала приглушенно, будто я слушала ее через слой ваты. Перед глазами все плыло, но уже не так агрессивно - скорее, создавало эффект акварельного рисунка, где предметы теряли четкие границы и обретали какую-то сюрреалистическую мягкость.       Я поднялась по лестнице, вцепившись в перила, будто от этого зависела моя жизнь. Ноги заплетались, и каждый шаг давался с усилием. Наверху грохотала музыка, мелькали разноцветные огни, и вся эта вакханалия била по глазам, заставляя щуриться.       - Люси!       Знакомый голос прорвался сквозь басы. Повернув голову, тут же чуть не потеряла равновесие - мир качнулся, и мне пришлось вцепиться в перила обеими руками.       Ко мне подлетела Миражанна. И выглядела она так, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала: ни капли усталости, ни намека на еще недавнее опьянение, волосы идеально лежат, макияж безупречен. Как ей это удавалось - оставалось загадкой, достойной отдельного расследования.       - Люси! - Мира подхватила меня под руку, спасая от неминуемого падения. - Ты чего так долго? Я уже думала, ты там утонула! - она кивнула в сторону туалета из которого я только что, словно мертвяк из могилы, выползла.       - Я... проверяла водопровод. - многозначительно сказала я. - На предмет... протечек.       Мира посмотрела на меня с непередаваемым выражением лица.       - Детка, ты в дупель, - констатировала она с восхищением патологоанатома, обнаружившего редкий случай.       - В самую точку, - тяжелый кивок. - В самый что ни на есть дупель.       Она засмеялась - звонко, искренне, и этот смех был таким заразительным, что я тоже улыбнулась, хотя улыбка получилась кривой и, кажется, съехала куда-то влево.       - На-ка, выпей, - мне в руки подсунули бокал с какой-то ядовито-розовой жидкостью, внутри которой плавала долька ананаса и торчал маленький бумажный зонтик. - Это «Рассвет гепарда». Обалденная штука! Там амаретто, маракуйя и немного перца чили. Должен взбодрить!       Лишь от одного вида на эту розовую жижу, мой желудок совершил кульбит, достойный олимпийской сборной по гимнастике.       - Мира... - сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. - Мира, я, кажется... я не могу.       - Не можешь что? - она непонимающе захлопала ресницами.       - Не могу это пить. - я честно попыталась улыбнуться, но вышла, скорее, гримаса. - Если я выпью это, то «Рассвет гепарда» очень быстро станет «Закатом Люси на полу туалета». И поверь, уборщицам потом этот гепард будет сниться в страшных снах.       Мира расхохоталась так громко, что несколько человек рядом обернулись.       - Боже, Люси, ты прелесть! - она забрала у меня бокал и поставила на ближайший столик. - Ладно, не хочешь - не надо. Давай, просто потанцуем?       Меня уже потянули в центр зала, но я уперлась ногами в пол как упрямый конь, наотрез отказывающийся идти дальше по понятным только ему причинам.       - Мира, стой! Я... я, наверное, поеду домой.       - Домой? - она надула губки. - Люси, ну какое домой? Мы же только начали веселиться. Там еще куча коктейлей, которые ты не пробовала! Я хочу напоить тебя «Слезой единорога», он голубой и светится в темноте.       - Мира, - взяв ее за руки, посмотрела ей в глаза максимально серьезно, насколько это было возможно в моем состоянии. - Я люблю тебя. Ты потрясающая. Но если я сейчас выпью еще хоть каплю алкоголя, то либо умру, либо опозорюсь. И то, и другое - сомнительная перспектива.       Она смотрела на меня несколько секунд, и я видела, как в ее глазах борются азарт вечеринки и искренняя забота. Победила забота. Кажется, во мне все-таки есть что-то, что даже в пьяной угаре вызывает у людей желание меня не добивать.       - Боже, какая же ты милая, Люси! - ее ладони сжали мои. - Ладно, черт с тобой. Езжай. Но я расстроена, - она притворно нахмурилась. Так расстроена, что, наверное, выпью за тебя. И не одну!       - Только не переусердствуй, - улыбка тронула губы.       - Я никогда не переусердствую, - гордо заявила Штраусс и в ее глазах загорелся тот самый дьявольский огонек, который уже успел мне так полюбиться. - Я усердствую ровно в той степени, в которой нужно.       Мы обнялись, и я, пошатываясь, направилась к выходу.

***

      Свежий воздух ударил в лицо, как пощечина. Но она не была обжигающей, скорее приятной - отрезвляющей, холодной, живительной. Сделав глубокий вдох, почувствовала, как мир перестает вращаться с космической скоростью и переходит на режим «просто штормит».       Ночной город шумел где-то вдалеке приглушенным гулом машин и громкими обсуждениями нескольких человек, что курили чуть поодаль от входа в бар. Фонарь надо мной мягко светил желтым светом, создавая вокруг ореол из мошкары.       Я уже тыкала по телефону, чтобы вызвать такси, но пальцы предательски не слушались. Экран расплывался, буквы прыгали, и приложение никак не хотело открываться.       - Да твою ж... - и вот уже третий промах по кнопке вызова.       - Ай-яй-яй, такие слова от юной леди!       Я подскочила на месте так, что телефон чуть не вылетел из рук.       - Мира?! - обернувшись, обнаружила пепельноволосую дьяволицу буквально в двух шагах от себя. Она стояла, прислонившись к стене бара, и курила тонкую сигарету с привкусом ментола, глядя на меня с улыбкой Чеширского кота. - Я думала ты осталась внутри. Ты чего здесь? Напугала меня до усрачки!       - Прости-прости, - изящные губы трубочкой, выпустили струйку дыма в небо. - Не хотела пугать. Просто увидела, что ты мучаешься с телефоном, и решила составить компанию, пока ты ловишь такси. А то мало ли - вдруг какие-то придурки пристанут?       - Думаешь, пристанут? - я оглядела оживленную улицу.       - Кто знает, - пожала плечами Штраусс. - В этом городе всякое бывает. Кстати, раз уж мы остались наедине... - она сделала паузу, и я насторожилась. - У меня к тебе предложение.       - Предложение? - я моргнула, пытаясь переварить информацию. - Ты хочешь меня убить и спрятать тело вон в тех кустах?       - Что? - Мира расхохоталась. - Боже, Люси, нет! Хотя идея неплохая, возьму на заметку, если ты меня когда-нибудь достанешь. - она затушила сигарету и подошла ближе. - На самом деле, через неделю у меня намечается кое-какое мероприятие.       - Какое?       - Я получаю премию, - сказала это так, будто речь шла о походе в магазин за хлебом. - «Golden Award Model» в международном конкурсе. Слышала о такой?       - Мира! - я ахнула. - Это же потрясающе! Поздравляю! Одна из самых желанных премий и ты номинант.       - Спасибо, - Штраусс улыбнулась, но в улыбке сквозила какая-то... усталость? Или застенчивость? - В общем, будет вечеринка, точнее маскарад. В «Сапфировом зале». Там соберется куча народу - всякие важные шишки, продюсеры, дизайнеры... - она закатила глаза. - Скукота смертная, если честно.       - А при чем тут я?       - А при том, - Мира взяла меня за руку, - Что я хочу видеть там нормальных людей. Своих людей. Тебя и Леви.       Я впала в полный ступор.       - Нас?       - Да. Вы мне понравились. Честно. Обычно журналисты такие... - она скривилась, - прилипчивые и фальшивые. Лижут задницу в глаза, а за спиной гадят. А вы настоящие. Леви - с ее книжками и вечным возмущением... и ты.       Она так посмотрела мне в глаза, что отвести взгляд стало невозможным.       - Ты смешная, Люси. Ты краснеешь, когда пьешь, и говоришь правду, даже когда лучше бы промолчать. Ты пытаешься шутить, когда тебе страшно и все равно делаешь, даже если боишься выглядеть глупо. Ты мне нравишься.       Я не знала, что сказать. Сердце наполнилось теплом, при котором даже ночной холод отступил.       - Мира... я…       - Это не обязаловка, - быстро добавила она, и в ее голосе мелькнуло что-то похожее на неуверенность. - Если не хочешь - не приходи. Там будет куча пафосных уродов, которые будут мерить друг друга взглядами и считать чужие деньги. Но если вы придете, мне будет с кем напиться в углу и поржать над всеми этими индюками.       Я рассмеялась представив эту картину: Миражанна Штраусс, супермодель, лицо обложек и звезда мирового подиума, напивается в углу собственной вечеринки и ржет вместе со мной и Леви, двумя самыми обычными журналистами, которые больше привыкли к кофе в редакции, чем к шампанскому на таких мероприятиях.       - Я приду, - ни секунды не сомневаясь, согласилась. - Обязательно. И Леви притащу.       - Обещаешь?       - Обещаю.       Мира вдруг шагнула вперед и обняла меня. Крепко, по-настоящему, так, что я почувствовала запах ее духов - сладкий, с нотками ванили и ментола от недавно выкуренной сигареты. От бывшего запаха шотландского скотча не осталось и следа, что не могло не радовать мое уязвимое обоняние.       - Спасибо, - прошептала она мне в ухо. - Ты даже не представляешь, как это важно - иметь рядом кого-то, кто не хочет от тебя ничего, кроме дружбы.       Я обняла ее в ответ. И почувствовала, как мои глаза защипало - то ли от холода, то ли от того, что кто-то, кого я знаю всего вечер, сказал мне именно те слова, которых мне так не хватало в последнее время.       - Это тебе спасибо. - прошептала, стараясь, чтобы голос не дрожал. - За то, что не дала мне умереть от страха сегодня.       - О, это только начало, - она отстранилась и подмигнула. - Я научу тебя пить, Люси Хартфилия. К концу года ты будешь заказывать виски так, что все бармены будут аплодировать.       - Мечтать об этом не перестану, - улыбнулась я.       Сзади раздался сигнал такси. Желтая машина остановилась у обочины, мигая фарой.       - О, твое такси, - Мира махнула рукой водителю. - Ладно, беги. И не забудь про маскарад! Я пришлю приглашения курьером на следующей неделе!       - Не забуду! - открыла дверцу машины, но перед тем как сесть, обернулась. - Мира!       - А?       - Ты правда классная. Даже не смотря на то, что пыталась напоить меня до состояния амебы.       В ответ улыбка - теплая, искренняя, без тени той дьявольской усмешки, с которой строила всех вокруг.       - Я знаю, - она встала в уверенную позу, расставив руки по бокам, снова становясь той самой Миражанной с обложек. - А теперь вали домой, монашка.       Засмеявшись, нырнула в салон.       Машина тронулась, а в зеркале заднего вида продолжала отражаться Миражанна Штраусс, стоящая одна под фонарем, и закуривая новую сигарету, смотря вслед уезжающему такси.

***

      Как добралась до дома - почти не помню.       В голове - белый шум пополам с обрывками воспоминаний, которые плывут и распадаются на атомы, как только пытаешься за них ухватиться. Вот я сажусь в такси, бормоча адрес и путая цифры. Вот водитель что-то говорит, а я киваю, как китайский болванчик, не понимая ни слова. Вот за окном проплывает мегаполис - разноцветные, расплывчатые декорации, превратившиеся в калейдоскоп.       А потом - темнота. Провал. Видимо мои внутренние инстинкты и чувство самосохранения решили разом атрофироваться.       Очнулась я от того, что меня буквально вытряхнуло из машины. Таксист, видимо, устав ждать, пока я приду в себя и выйду самостоятельно, просто открыл дверь и деликатно, но не менее настойчиво помог мне выбраться наружу.       - Девушка, приехали, - донеслось откуда-то сверху. - Доберетесь?       - Ага... - промычала, хватая ртом воздух. - Сп-пасибо…       - Счастливо, - голос водителя звучал так, будто он уже мысленно перекрестился и пообещал себе никогда больше не брать пьяных пассажирок.       Дверь хлопнула, мотор заурчал, и желтая машина растворилась в ночи, оставив меня одну посреди темной улицы.       Я стояла, покачиваясь и пытаясь понять, где верх, а где низ, и почему асфальт так настойчиво пытается встретиться с моим лицом. Перед глазами все плыло, ноги заплетались, а в голове гудел целый оркестр - судя по звуку, там звучало что-то среднее между маршем Мендельсона и похоронным плачем.       Попытки собраться, обрывались на корню.       Сделала шаг. Второй. А на третьем меня качнуло так, что пришлось вцепиться в фонарный столб.       - Ничего, - прошептала я ему. - Мы справимся. Ты и я. Мы команда.       Он молчал, но, кажется, поддерживал меня морально.       Все же отлепившись от него, совершая титаническое усилие, поплелась к подъезду. Оставалось каких-то жалких двадцать метров, отделяющих меня от моего дома, от моей кровати с желанной подушки и спасительного забытья.       - Эй, красотка!       Из темного закоулка вынырнуло двое парней. Признаться, я даже не сразу поняла, что это люди, - для моего затуманенного разума два силуэта материализовались буквально из воздуха. Первый был лысый, с золотым зубом, который блеснул в свете фонаря и в спортивном костюме, заляпанном какими-то жирными пятнами. Второй - низкий и худощавый, с сальными волосами и такой угрожающей аурой, что у нормального человека уже включился бы режим - «беги, дурак, и не оглядывайся».       Я не побежала. Во-первых, потому что бежать в моем состоянии было технически невозможно - ноги слушались хуже, чем первокурсники на лекции. Во-вторых, потому что мозг работал со скоростью старого модема и только обрабатывал информацию: «Обнаружена угроза. Код красный. Обработка... обработка...»       - Чего одна так поздно? - лысый приблизился, и в нос сразу ударил запах дешевых сигарет. - Давай мы тебя проводим.       Его палец сначала заправил мою выбившуюся прядь за ухо - жест, от которого меня передернуло, - а потом едва уловимо провел по подбородку. Я замерла, чувствуя как по спине ползет липкий холод. Содержимое желудка наровило вырваться наружу.       - Н-нет, спасибо... я сама... - мой голос прозвучал жалко, пискляво, как у дичи, которую загнали в угол.       Попытавшись обойти их, второй - тощий, с длинными сальными волосами и противной ухмылочкой - схватил меня за локоть.       - Да ладно тебе, не ломайся, - хватка усилилась. - Пойдем с нами, нормально посидим. У нас есть выпивка, музыка... Или такой благородной особе как ты, не подобает общество таких парней, как мы, а?       И вот тут страх - животный, обволакивающий - ударил в меня, как ушат ледяной воды. В ушах громкими хлопками стучало сердце. Осталась только одна кристально чистая мысль: «Это плохо. Это очень, очень плохо».       Я дернулась, пытаясь вырваться.       - Отпустите меня сейчас же! - мой голос сорвался на визг. - Помогите! Кто-нибудь!       Они засмеялись. Лысый шагнул ближе, и его гнилая улыбка стала шире.       - Бедная богатенькая девочка. Кричи-кричи, тут никого…       Лысый не договорил, потому что кромешную ночь разорвал рев мотоцикла.       Он ворвался во двор как снаряд - оглушительный и яростный. Свет фар ударил прямо в лицо лысому, выхватив из темноты его обалдевшую физиономию с золотым зубом. Я зажмурилась.       Когда открыла глаза - зажмурилась снова, потому что не поверила тому, что видела.       Мотоцикл - черный, огромный, хищный - стоял в паре метров от нас, все еще работая на холостых и урча как разъяренный зверь. А рядом с ним, отделившись от него, как темный ангел возмездия, стоял он.       Черные кожаная куртка, джинсы и ботинки. И розовые волосы, развевающиеся на ветру, как безумное знамя. Глаза - светящиеся в полумраке, как у дикого хищника, - горели такой яростью, что у меня мурашки побежали по коже.       «Нацу»       - Руки убрали от нее, - сказал он.       Тихо. Спокойно. Но в этом голосе было столько стали, что тощий тут же отшатнулся, будто обжегся. Даже лысый, который явно привык быть главным в таких разборках, слегка попятился, споткнувшись о собственную ногу.       - Тебе чего, пацан? - попытался наехать он, но голос предательски дрогнул. - Это наши дела. Мы тут с девушкой просто общаемся.       - Я сказал, - Нацу сделал шаг вперед, и свет фонаря упал на его лицо, высветив играющие желваки на скулах и стальной блеск в глазах, - Руки. Убрали.       Лысый, видимо, решил, что розоволосый мальчишка на мотоцикле - не угроза. Он шагнул к Нацу, замахиваясь кулаком.       Я вскрикнула.       Но Драгнил даже не моргнул. Он перехватил руку нападавшего с такой скоростью, что я не успела и глазом моргнуть, резко вывернув ее. Мужик взвыл от боли, падая на колени с глухим стуком.       - Пусти, урод! Руку сломаешь!       - Еще одно слово, - его неменяющееся ни чем другим спокойствие вызывало больший страх, чем любой крик; - И я ее не просто сломаю.       Тощий, поняв, что запахло жареным, толкнул меня вперед, что я едва устояла на ногах, чудом не растянувшись на асфальте. Сам же рванул в кусты с такой скоростью, будто за ним черти гнались.       Лысый, подвывая, тоже попытался вырваться, но Нацу держал крепко.       - Еще раз увижу вас рядом с ней - лично яйца оторву и в глотку запихаю, понял? - процедил он сквозь зубы.       - П-понял! Отпусти, урод!       Нацу разжал пальцы, и лысый, спотыкаясь и падая, бросился прочь, скрывшись в темноте быстрее, чем я успела выдохнуть.       Несколько секунд было тихо. Слышно только мое прерывистое дыхание, гулко отдающееся в ушах, и урчание мотоцикла, который так и стоял с включенными фарами, освещая нас двоих.       Розоволосый ангел возмездия повернулся ко мне.       Его взгляд - секунду назад холодный, убийственный, способный заморозить океан - мгновенно смягчился. Злость исчезла, будто ее никогда и не было. Осталось только беспокойство.       - Люси, ты как? - он подошел ближе, оглядывая меня с ног до головы. - Цела? Он тебя сильно толкнул?       Я хотела что-то сказать. Хотела поблагодарить, сказать, что я в порядке, что он спас меня. Но вместо этого мои ноги подкосились окончательно, и я просто рухнула на него. Если бы не его руки, подхватившие меня за талию в последний момент, я бы точно растянулась на асфальте и лежала так до утра, пока дворники не нашли бы мое бренное тело.       - О-ой... - только и смогла пикнуть, уткнувшись носом в его кожанку.       И тут же вдохнула этот запах: бензин, кожа, масло, и тот самый мускус с древесным дымком. Также пах его шарф, мирно покоящийся в моей квартире. Запах, который теперь ассоциировался у меня только с ним. С безопасностью. С теплом. С Нацу.       - Хартфилия, - в его голосе послышались насмешливые нотки, - Неужели тут кто-то пьян в стельку? В крепкие такие, дубовые стельки.       - Не-а, - промямлила в его куртку, не желая отрываться. - Я вообще трезвая, как огурчик.       - Ага, маринованый, - усмехнулся он. - А какой аромат то, ммм. Сразу видно - огурчик отборного качества.       - А ты че тут забыл вообще? - я подняла на него мутные глаза, пытаясь сфокусироваться на его лице, которое упорно расплывалось и двоилось.       - Вернуть то, что принадлежит мне, воришка Хартфилия. - он приобнял меня, и его рука легла мне на затылок, прижимая обратно у груди.       - Я не воришка! - голос прозвучал глухо и обиженно. - Почему все вокруг вдруг начали давать мне всевозможные прозвища? Вообще-то у меня есть имя! То Люси с солью, то монашка, сейчас воришка. Скоро я начну комплексовать, - бурчание все не унималось.       - Люси, ты несешь чушь.       - Не несу. - я глубоко вздохнула, продолжая наслаждаться его запахом. - М-м-м, Нацу…       - Что? - в его голосе послышалась настороженность.       - Ты такой... горячий, - выпалила я, чувствуя, как заплетается язык. - Прямо печка. И пахнешь вкусно. Очень вкусно. И спас меня. У тебя плащ есть? - видимо от перепады температуры и стресса, мой мозг решил окончательно поплыть.       - Что?       - Плащ. У героев должны быть плащи, - объяснила я, как маленькому. - Это же очевидно. Чтобы развивался на ветру.       - Люси, заткнись, пожалуйста. - его грудная клетка начала вибрировать от сдавленного гогота.       - Не хочу. - мотнув головой, чуть не потеряла равновесие, но его руки держали крепко. - Ты спас меня и теперь я твоя должница. Может мне сводить тебя куда-то в кафе? Или ты больше по домашней еде? Что ты любишь, Нацу? Только не говори, что ничего, я все равно не поверю. До сих пор помню, как ты за пол перемены сметал подчистую всю еду в столовке.       - Я люблю, чтобы пьяные девушки не болтали ерунды в два часа ночи, - проворчал он, но в голосе слышалась улыбка.       - Значит все таки домашняя еда. Запомню.       - Так, все, - вздохнул парень, видимо, поняв, что спорить со мной бесполезно. - Хватит с тебя лирики. Пошли, отведу тебя домой. Ключи где?       - В кармане...       Нацу, не церемонясь, запустил руку в карман джинс и вытащил ключи. Я даже не возмутилась. Сил не было. Да и желания, честно говоря, тоже.       - Идти можешь?       Я попыталась сделать шаг самостоятельно, но ноги отказались подчиняться. Они вообще решили, что на сегодня с них хватит, и объявили забастовку.       - Не-а, - зато честно.       - Так и думал.       И прежде чем успела понять, что происходит, меня легко подхватили на руки.       - Нацу! - пискнула я от неожиданности.       - Молчи, Хартфилия, - прижав меня к груди, парень быстро достал ключи из зажигания мотоцикла и направился к подъезду. - Ты в таком состоянии, что я удивлюсь, если ты утром вспомнишь хоть что-то из этой ночи.       - Я все помню, - хотя на самом деле уже начала сомневаться, что это происходит на самом деле. Может мне все это сниться? А Драгнил - это плод моего воображения, которое решило наградить меня желанным принцем на своем бравом коне? - Ты Нацу. Ты спас меня от плохих дядек. И у тебя розовые волосы. Как сахарная вата.       Мои пальцы сами собой потянулись к его макушке и начали теребить розовые пряди, расправляя их в разные стороны. Челка, обычно стоявшая дыбом, послушно опустилась, закрывая ему половину лица.       - Как сахарная вата, - повторил он с усмешкой. - Оригинально. Если продолжишь нахваливать меня дальше, я решу, что ты влюбилась в меня, Хартфилия.       - А вдруг? - выпалила я, и сама испугалась своей смелости.       Драгнил споткнулся на ровном месте.       - Че?       - Ничего, - быстро уткнувшись ему в куртку, прикрыв глаза. - Я просто пьяна. Не слушай меня.       - Уже не слушаю, - буркнул он. Но мне показалось - или его руки чуть крепче прижали меня к себе?

***

      Лифт не работал. Старая, добрая классика. Нацу пришлось плестись по лестнице на верхние этажи, пока я считала ступеньки, прижимаясь щекой к его плечу. Раз, два, три... На пятнадцатой я сбилась и решила, что считать - глупая затея.       - Тридцать вторая, - прошептала я, когда Драгнил проходил мимо нужной двери. Голос звучал сонно, почти не мой. - Это здесь.       Нацу опустил меня на пол, придерживая одной рукой за талию - на всякий случай, чтобы не рухнула и не прибавила соседям снизу седых волос. Второй возился с замком.       Щелчок. Еще один. Дверь открылась.       Квартира встретила нас темнотой и одиночеством.       - Где свет? - спросил парень, переступая порог и увлекая меня за собой.       - Справа... - я махнула рукой в сторону стены, но чуть не рухнула в прихожую лицом вниз, споткнувшись о порожек.       Нацу вовремя подхватил меня. Выругавшись сквозь зубы, нащупал выключатель сам. Тусклый свет залил помещение, и я зажмурилась на секунду.       Маленькая прихожая, какие бывают в старых квартирах. Узкое зеркало в деревянной раме, тумбочка, на которой вечно скапливались какие-то бумажки, счета, забытые перчатки. На вешалке - мое любимое пальто, которое я носила еще в университете, и зонт, который вечно забывала взять с собой. Пара тапок у двери - когда-то я купила их для редких гостей, но они бывали так «часто», что тапки так и стояли девственно новыми.       - Уютно, - заметил Нацу, оглядываясь. Не знаю, было ли это сарказмом или искренним комментарием. Скорее смесью и того, и другого.       Он снял с меня ботинки, аккуратно поставив их у двери. Куртку повесил на крючок. Все это время я стояла, вцепившись в стену, чувствуя себя полной идиоткой.       - Куда тебя? - спросил он, снова подходя ко мне.       - В спальню, - выдохнула я, махнув рукой куда-то в глубь коридора.       Квартирка у меня была небольшой. Однушка, которую я могла позволить себе с зарплаты журналистки, и которая сьедала половину этой самой зарплаты. Коридор вел в гостиную, совмещенную с кухней, рядом с которой пряталась моя комната. Нацу толкнул нужную дверь и замер на пороге.       Я представила, что он видит. Мою неубранную кровать с мятым бежевым бельем. Стопку книг на тумбочке: детективы, романы, какой-то заумный нон-фикшн, который я купила в порыве саморазвития, но так и не открыла. На подоконнике - горшки с цветами, за которыми благополучно забывали ухаживать, но они все равно упрямо цвели. На стуле - брошенная одежда. На полу - еще одна стопка книг.       - Живешь как типичная журналистка, - усмехнулся он и, не дожидаясь комментариев, перенес меня через порог.       Кровать жалобно скрипнула, когда меня опустили на нее. Я тут же утонула в подушках, чувствуя, как родной запах дома смешивается с чужим, терпким запахом древесного мускуса, который принес с собой Нацу.       - Джинсы мокрые, - заметил он, коснувшись моих штанин. И правда, за окном слышался шум дождя, под который мы едва попали.       - Я сама, - но пуговица предательски не поддавалась.       Нацу вздохнул так тяжело, будто метался перед невероятно сложным выбором. Приняв решение, опустился на корточки и аккуратно, почти профессионально, стянул с меня джинсы.       Я чувствовала, как его пальцы, едва ощутимо, касаются моих голеней, как скользят по лодыжкам, и от этих прикосновений по коже бежали мурашки, не имеющие никакого отношения к холоду.       - Кофту тоже, - скомандовал он, и руки покорно поднялись вверх, позволяя ему беспрепятственно стянуть свитер.       Я осталась в одной майке. В комнате витала прохлада, но мне было жарко. Нацу отвел взгляд - слишком быстро, слишком подчеркнуто. Будто смотреть на меня в майке было зазорно.       - Спи, - коротко бросил он и развернулся к выходу.       И тут меня пронзило, словно током.       Страх - липкий, ледяной, иррациональный - сжал внутренности в тугой узел. Я вспомнила эти руки на своих локтях. Эти сальные ухмылки. Эти слова. «Богатенькая девочка».       - Нет! - мой голос сорвался на всхлип, которого я сама от себя не ожидала.       Рука метнулась вперед, вцепившись в рукав его кожаной куртки мертвой хваткой.       Нацу опешил и медленно обернулся.       Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как глаза наполняются влагой. Наваждение отринуло, оставив после себя только всепоглощающий страх и странную, болезненную потребность в том, чтобы он остался.       Казалось впервые с того момента, как я сбежала из отцовского дома мне не хотелось оставаться одной. Хотелось, чтобы кто-то был рядом.       - Пожалуйста... - прошептала я едва слышно. - Не уходи.       В комнате повисла тишина. Нацу молчал. Просто смотрел на меня этими своими зелеными глазами, в которых сейчас не читалось ровным счетом ничего. Только отблеск света от прикроватного ночника.       Он медленно - очень медленно - опустился на корточки перед кроватью. Так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. В его взгляде не было ни жалости, ни снисхождения. Только вопрос.       - Почему? - спросил он тихо.       Я моргнула, прогоняя пелену. И когда открыла глаза - они уже были другими. Не пьяными, не затуманенными. Испуганными. Серьезными. Настоящими.       - Они... - голос дрогнул, пришлось сглотнуть комок в горле, который никак не хотел рассасываться. - Они назвали меня богачкой. Будто знали. Будто знают, кто я. Откуда я. К какой семье принадлежу.       Пальцами сильнее сжала его рукав, будто боясь, что он исчезнет, если отпущу.       - Может, мне показалось. Может, это паранойя. Но мне... мне страшно, Нацу. - голос вновь сменился шепотом. - Страшно оставаться одной. Вдруг они вернутся? Вдруг они знают, где я живу? Вдруг они специально следили за мной?       Замолчала, чувствуя, как щиплет глаза. Как же давно я не была такой. Слабой. Уязвимой. Открытой.       Я всегда старалась держать лицо. Не показывать, как мне страшно на самом деле. Как страшно жить одной в большом городе. Я научилась быть сильной. Научилась даже не плакать по ночам в подушку - игнорируя собственные страхи.       И вот сейчас, перед ним, вся эта броня, которую я строила годами, рассыпалась в прах. За одну секунду. Потому что он спросил: «Почему?».       Нацу молчал еще несколько секунд. А потом его рука - теплая, чуть шершавая, с мозолями на пальцах - легла на мою щеку. Большим пальцем он провел по скуле, стирая непрошенную слезу, которую я даже не заметила. Слезу, которая предательски выскользнула наружу, разрушив последние бастионы.       - Тише, - голос его звучал непривычно мягко. - Никто не вернется. Я не дам.       Он все гладил мою щеку, и это было так успокаивающе, что веки начали тяжелеть сами собой. Страх отступал, таял, уходил куда-то в темноту, вытесняемый усталостью и этим непривычным и теплым чувством долгожданного покоя.       - Спи, Хартфилия, - прошептал он. - Я никуда не уйду.       - Точно? - мой голос звучал сонно и по-детски жалобно.       - Точно.       И веки наконец сомкнулись, пока его пальцы перебирали мои волосы. Я больше не боялась. Оставалось только его присутствие. Только ощущение, что я не одна. Что я в безопасности. POV Нацу       Она заснула.       Просто провалилась в сон, как в омут - раз, и все. Только что смотрела на меня испуганными мокрыми глазами, а теперь дышит ровно. Ее рука расслабилась, но пальцы так и остались сжимать мой рукав, будто даже во сне боясь отпустить.       Я осторожно высвободился, стараясь не разбудить. Перевел взгляд на ее лицо. Безмятежное. Совсем не такое, каким было минуту назад. Сейчас на нем не читалось ни страха, ни боли, ни той отчаянной мольбы, от которой у меня внутри все перевернулось. Только тишина. Только усталость. Только она.       Я должен был встать и уйти. Оставить ее здесь, в ее маленькой комнатке, с ее книгами и цветами на подоконнике. Уйти хотя бы в гостинную.       Но вместо этого я сел на край кровати.       Просто смотрел на нее. На то, как вздымается ее грудь под тонкой майкой - ровно, спокойно, как у ребенка. Как чуть подрагивают ресницы во сне - видимо, что-то сниться. Как губы - припухшие, чуть приоткрытые - шевелятся, что-то нашептывая. Я вслушался, но разобрал только смутное: «мм-м-м».       И на руку. На ее руку, которая даже во сне тянулась ко мне. Которая искала мою ладонь и, найдя, сжимала ее так, будто я был единственным спасение в этом мире. Маленькая, тонкая, с бледными длинными пальцами.       Упрямая. Как и прежде.       Осторожно, стараясь не шуметь, я поднялся. Снял куртку, повесив на спинку стула. Стянул майку через голову - в комнате, по моим меркам, было душно, да и спать в одежде я не привык. Поколебался секунду, глядя на свои джинсы, потом все-таки снял и их, оставшись в одних боксерах. Если она проснется - объясню, что вообще-то нормальные люди в джинсах не спят. Если, конечно, она вообще что-то вспомнит утром.       Люси не проснулась. Только вздохнула во сне и перевернулась на бок, поджимая колени к груди. Так, будто пыталась стать маленькой и незаметной.       Выключив единственный источник света, лег на самый край кровати. Между нами оставалось сантиметров тридцать - достаточно много, чтобы не касаться, но достаточно мало, чтобы не чувствовать тепло ее тела. Подушка пахла ее запахом - сладковатым, даже шоколадным, чуть с примесью чего-то цветочного.       Я повернулся на бок, лицом к ней. Она все также мирно спала, доверчиво подставив лицо тусклому проблеску от уличных фонарей, что пробивался через щель штор. Он падал на ее волосы, делая их золотистыми, почти прозрачными. На скулы, на шею, на эту тонкую майку, которая при каждом вдохе чуть натягивалась.       Тут же отвел взгляд. Не потому что было стыдно, а потому что если бы я продолжил смотреть, то уже не смог бы остановиться. А остановиться было нужно.       Протянув руку, осторожно нашел ее ладонь, переплетя наши пальцы. Она даже во сне отреагировала - сжала мою руку чуть сильнее, успокаиваясь. И выдохнула так, будто наконец нашла то, что искала.       - Ты не одна, - прошептал я в темноту. - Можешь спать спокойно.       И закрыл глаза.       Мысли крутились где-то на периферии, не давая покоя. Ее испуганный взгляд. Ее рука, сжимающая мой рукав. И это «не уходи», сказанное так, что у меня внутри все оборвалось.       Я не должен был это чувствовать. Не должен был хотеть остаться. Не должен был ложиться рядом. Не должен был брать ее за руку. Но я сделал все это. И почему-то ни капли не жалел.       Она снова вздохнула во сне, и я почувствовал, как ее пальцы расслабились в моей ладони.       «Завтра разберемся. А сейчас… сейчас я просто побуду здесь».       Помещение захватил Морфей. И только где-то за окном шумел дождь. Только она дышала рядом. Только моя рука держала ее руку.       И это было правильно.

***

      Двое парней даже не успели добежать до ближайшей подворотни.       Через полквартала их перехватили. Резко, грубо, профессионально - мешком затолкали в микроавтобус без окон. Лысый даже пикнуть не успел, как получил по печени и вырубился, рухнув лицом в вонючий резиновый коврик, пока тощий трясся всю дорогу, скуля что-то себе под нос.       Теперь они стояли на коленях в центре подвала.       Место было отвратительным. Сырой бетонный пол, покрытый въевшимися пятнами неизвестного происхождения - ржавыми, бурыми, кое-где черными от плесени. Стены здесь не видели ремонта с момента постройки здания, и теперь с них слоями слезала штукатурка, обнажая гнилые деревянные балки и ржавую арматуру. Пахло сыростью, застарелой кровью, химией и чем-то сладковато-тошнотворным, от чего у тощего начало подкатывать к горлу.       По углам громоздился хлам: промасленные тряпки, пустые канистры, битые бутылки, ржавые цепи, сваленные в кучу автомобильные покрышки. С потолка свисала единственная тусклая лампочка на скрученном проводе, которая раскачивалась от сквозняка, заставляя тени плясать по стенам безумный танец. В центре помещения стоял большой металлический верстак, а над ним - стеллаж, заставленный тем, от чего лысый отвел взгляд и сразу пожалел, что не может вновь потерять сознание.       - Значит так, уроды, - мужчина, стоявший перед ними в подвале, был коренастым, с лицом, изрезанным глубокими морщинами и шрамом через левую бровь. Говорил он тихо, почти ласково, и от этой ласковости у лысого похолодело между лопаток. - Я сейчас очень внимательно послушаю, что вы мне скажете. И если это будет очередная ахинея... - он кивнул на верстак, и лампочка над ним качнулась, блеснув на металле. - То нам есть чем заняться до утра.       Лысый затараторил первым, захлебываясь словами:       - Мы сделали всё как надо! Подошли, припугнули, как велели. Она чуть не обосралась от страха, всё по инструкции! Но тут этот псих на мотоцикле, розововолосый урод! Он на нас налетел, как бешеный! Мы не виноваты, босс! Честно, не виноваты!       - Валить надо было оттуда, когда этот псих появился, - прохрипел тощий, сверля лысого злым, затравленным взглядом. - А ты полез, еблан, кулаками размахивать…       - Заткнись, шавка! - рявкнул на него лысый, забыв, где находится.       - Заткнитесь оба, - устало оборвал их мужчина со шрамом, проведя ладонью по лицу. - Задача была проста - припугнуть девчонку. Так? Объяснить доходчиво, чтобы не рыпалась, и когда придет время, сделала так, как ее попросят. Плевое дело. Два здоровых лба, мать вашу, с одним напуганным цыпленком не справились, потому что какой-то... - он скривился, - Розоволосый мотоциклист им помешал. Я правильно понял картину?       Лысый с тощим синхронно кивнули, боясь издать лишний звук.       - Глаза бы мои вас не видели, - мужчина устало потер переносицу. - Позорище. И теперь мне…       Он не договорил.       Дверь наверху лязгнула, и тяжелые шаги эхом разнеслись по бетонной лестнице. Металлическая дверь в подвал открылась с протяжным скрипом, впуская внутрь холодный воздух снаружи и фигуру, при виде которой даже коренастый мужчина со шрамом мгновенно выпрямился.       Тишина рухнула в подвал, как бетонная плита.       Вошедший был высок - проходя внутрь, он слегка пригнул голову, чтобы не задеть дверной проем. Идеально сидящий темно-синий костюм, сшитый явно у лучшего портного в городе, сидел на нем как вторая кожа. Лакированные черные туфли блестели даже в тусклом свете подвала, и каждый шаг отдавался глухим стуком, от которого у тощего сердце уходило в пятки. Волосы - темные, с благородной проседью на висках - были тщательно зачесаны назад и зафиксированы лаком так, что ни одна волосинка не смела выбиться из общей идеальной картины.       Он шел медленно. Не торопясь. С видом человека, который знает, что время здесь подчиняется только ему. Его лицо оставалось абсолютно спокойным - ни злости, ни раздражения, ни даже скуки. Пугающее, вымороженное спокойствие человека, для которого чужие жизни - просто расходный материал на пути к цели.       Он не взглянул на стоящих на коленях парней. Даже не повернул головы в их сторону. Будто их не существовало. Будто они уже были мертвы.       Медленно, с почти музыкальной грацией, он прошел вдоль стеллажа с инструментами. Его рука - с длинными, ухоженными пальцами и единственным крупным перстнем - поднялась и легонько, едва касаясь, скользнула по разложенным орудиям. По металлическим крючьям с зазубринами. По хирургически тонким скальпелям. По щипцам, от одного вида которых тощего вырвало бы, если бы в желудке хоть что-то было.       Пальцы оставили на инструментах чистые полосы, стирая тонкий слой пыли.       - Кубелиус…       Мужчина со шрамом шагнул вперед и низко поклонился.       - Хозяин, - голос его утратил всякую жесткость, став почтительным и чуть напряженным. - Докладываю: эти два идиота... - он кивнул на лысого с тощим, - провалили задание. Девчонку припугнуть не смогли. Вмешался какой-то розоволосый мотоциклист. Они не справились.       Тишина в подвале стала абсолютной. Было слышно, как где-то в углу капает вода из проржавевшей трубы. Кап... кап... кап…       Человек в костюме остановился. Его рука замерла на каком-то тонком, изогнутом инструменте, назначение которого знали только специалисты очень узкого профиля. Он по-прежнему не смотрел на парней. Он смотрел на свои пальцы, испачканные пылью. Медленно, почти задумчиво, потер подушечку большого пальца об указательный, стряхивая серый налет.       - Тогда…       Голос был низким, глубоким, с легкой хрипотцой. Таким голосом читают сказки детям на ночь. Если эти сказки про маньяков.       - Тогда они должны извлечь из этого определенный урок.       Он сделал паузу. Поднял руку, рассматривая чуть чистые пальцы на свет тусклой лампочки.       - Знаешь, - продолжил он, обращаясь к мужчине со шрамом, но по-прежнему игнорируя провинившихся. - Я тут заметил, что на инструментах... - он легко дунул на пальцы, и грязь разлетелась в воздухе серым облачком, - пыль. Много пыли.       Его губы тронула легкая, едва заметная улыбка, от которой у тощего коленки подкосились, от чего он рухнул боком на бетонный пол, не в силах больше на них держаться. С губ сорвался какой-то писк - не то молитва, не то всхлип.       - Думаю, - продолжил человек в костюме, обводя взглядом стеллаж, - пыль на этих замечательных вещах давно пора бы всколыхнуть. Ты согласен?       Мужчина со шрамом покорно склонил голову.       - Будет исполнено, хозяин.       Лысый дернулся, пытаясь вскочить, закричать, но двое молчаливых людей, до этого стоявших у входа, уже шагнули вперед, заламывая ему руки. Тощий даже не сопротивлялся - он просто лежал на полу и мелко трясся, глядя в одну точку невидящими глазами и судорожно хватая воздух в припадке.       Человек в костюме, не удостоив их больше ни взглядом, ни словом, развернулся и направился к выходу. Лакированные туфли ступали по грязному бетону, не оставляя следов.       У самой двери он остановился. Не оборачиваясь, бросил через плечо:       - И узнайте мне всё про этого розоволосого. Кто такой и откуда взялся. Завтра утром доклад на столе.       Дверь за ним закрылась с тихим, почти деликатным щелчком. А в подвале, нарушая гробовую тишину, раздались первые, полные животного ужаса вопли.

***

Утро, квартира Люси       Прямо под носом что-то настойчиво щекотало кожу, явно провоцируя меня как минимум на чих, максимум на пробуждение. Пробираясь через толщу сна, сквозь ватные облака, которые явно не хотели меня отпускать, я слегка приоткрыла сначала левый, а потом и правый глаз. Открывала их поочередно и снова жмурилась. Виски пульсировали и барабанили, будто в голове поселился целый оркестр. Каждый мой шорох, каждое, даже мимолетное, движение мышцами, отдавалось такой болью, что хотелось умереть на месте, лишь бы этого не чувствовать. Про рот я пожалуй умолчу, потому что там была полнейшая засуха. Язык напоминал наждачную бумагу, а небо, кажется, потрескалось. Я даже не уверена, что смогу произнести хоть звук в таком положении. Неужели это и называют похмельем? Если да, то почему люди вообще добровольно соглашаются на это во второй раз?       Мысль о том, что придется целый день проваляться в кровати с жуткой болью, меня не прельщала. Значит, нужно было попытаться встать. Или хотя бы понять, который час, чтобы решить, стоит ли вообще рыпаться.       Я повернула голову направо, чтобы посмотреть на стоящие на тумбочке часы и резко наткнулась на преграду.       На соседней подушке, прямо в сантиметре от меня, мирно посапывал парень, чьи розовые волосы вихрем распластались по хлопковой поверхности.       Ступор.       Его теплое, размеренное дыхание тонким дуновением доносилось до моей шеи, щекоча и заставляя волоски на руках становиться дыбом.       Вдох и…       - А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!       Мой крик, наверное, разбудил не только всех соседей в радиусе километра, но и мертвых на ближайшем кладбище. Кажется, даже люстра жалобно звякнула, намереваясь треснуть от таких децибел.       Я дернулась с такой силой, будто меня шандарахнуло током. Подскочив, натянула одеяло на себя. Оно, естественно - как в любой квартире нормальной холостячки, - было одним на двоих. И тело, лежавшее рядом, с глухим стуком полетело на пол, по пути задевая тумбочку.       Будильник, мирно стоявший на ней, жалобно звякнул, пошатнулся, и с грохотом рухнул вниз. А судя по отчетливому «бам», приземлился точно в цель - прямо на голову несчастного.       - Ай! Твою мать! Да что ж такое-то! - раздался снизу хрипловатый голос, полный возмущения.       Сначала над краем кровати показалась розовая макушка. Волосы торчали в разные стороны колтунами, создавая эффект неряшливости, который выглядел… мило. Затем появился лоб, на котором уже красовалась красная полоса от падения будильника - яркая такая, сочная, обещающая роскошный синяк к вечеру. Потом - серо-зеленые глаза. Сонные, мутные, но уже разгорающиеся недовольством.       - Ты чего орёшь с самого утра, Хартфилия? - парень потирал ушибленное место, морщась как дите. - У меня теперь, кажется, сотрясение. Или как минимум шишка размером со страусиное яйцо.       Судорожно нырнув под одеяло, обнаружила на себе только тонкую хлопковую майку, лифчик под ней и кружевные трусы.       Я притихла, сжимая одеяло и натягивая его по самый нос. В ушах гудело, сердце колотилось как бешеное, а в голове крутилась только одна мысль: «Этого не может быть. Этого просто не может быть».       - Ч-что ты здесь делаешь?! - смогла выдавить из себя лишь хрип из-за недостатка влаги.       - Во-первых, - Нацу невозмутимо поднялся с пола, открывая вид на перекатывающиеся мышцы пресса и рук, которые ничего не скрывало, - Не ори. У меня сейчас голова лопнет от твоего визга.       Мой изучающий взгляд, следующий сверху вниз, наткнулся на черные обтягивающие боксеры, и я отвернулась так резко, что чуть не свернула шею.       - А то, что ты в моей кровати, это нормально?! - пискнула я, чувствуя, как лицо вспыхивает по самые уши.       - Во-вторых, - продолжил парень, игнорируя мой вопрос, - Разве так благодарят своего спасителя? - он облокотился руками о край кровати, наклоняясь к моему лицу так близко, что я почувствовала его запах.       Его губы расплылись в той самой усмешке, от которой у меня внутри все переворачивалось.       - Знаешь, Хартфилия, судя по цвету твоего лица, ты сейчас просто лопнешь от смущения. Как переспелый помидор.       - Я не краснею! - ложь       - Краснеешь-краснеешь, - он поиграл бровями вверх-вниз, явно получая удовольствие от моей реакции - У тебя даже уши полыхают.       - Чертов Драгнил! - схватив первое, что нащупала под рукой, а именно подушку, со всей дури замахнулась на этого самодовольного негодяя.       Реакция парня была явно на уровне - он в секунду, снова скрылся ниже уровня кровати. Мое «орудие мести» упустив свою цель, пролетело над его головой, настигнув стопку книг, покоящуюся на полу. Она с грохотом рухнула, поднимая в воздух сгусток пыли, который осел на всем, до чего смог добрался.       - Ого, Хартфилия, какой запал! - донеслось снизу. - Лучше бы ты его этой ночью показала тем мужикам из подворотни, а не мне.       - Драгнил!       - Ладно-ладно, - он поднял руки в примирительном жесте. - Я тебя вчера спас от двух придурков у подъезда. Помнишь? Лысый, золотой зуб, мерзкая улыбочка, спортивный костюм а-ля «братан с района» и худощавый еще, который тебя толкнул?       Я наморщила лоб, пытаясь выудить воспоминания из глубин помутненного головной болью сознания. Обрывки всплывали: лысый, его сподвижник, рука на моём локте, липкий страх, от которого кровь стынет в жилах... А потом свет фар и розовые волосы.       - О боже... - закрыла лицо руками, чувствуя, как щеки горят огнем. - Это правда было?       - Я дотащил тебя до квартиры, потому что ты передвигалась исключительно по принципу «шаг - падение - попытка подняться - новое падение», - в его голосе послышались смешливые нотки. - Потом ты рухнула на кровать и вцепилась в меня мёртвой хваткой, умоляя не уходить.       - Я... я умоляла?       - Ещё как, - он явно наслаждался всем происходящим. - Висела на мне, как коала на эвкалипте, и говорила, что я твой герой. И что я горячий. И что я вкусно пахну. О, и что мне срочно нужен плащ, потому что все герои должны их носить.       - Этого просто не может быть! - чувствую, что сейчас действительно лопну, как гребаный томатный завод. - Ты просто водишь меня за нос!       - Говорила-говорила, Хартфилия. - указательный палец слегка потер линию кожи над верхней губой. - Я все-все запомнил до мельчайших деталей. Хочешь, могу дословно процитировать? - его голос стал выше, он сложил руки под подбородком и заговорил фальцетом: - «О, Нацу, ты такой сильный! Ты мой рыцарь в сияющих доспехах! А почему у тебя нет плаща? У всех героев есть плащи!»       - Заткнись, - прошипела, чувствуя, что ещё чуть-чуть - и я просто умру от стыда.       - Молчу-молчу, - он сделал жест, будто застегивает рот на молнию, но глаза его смеялись так заразительно, что мне захотелось рассмеяться вместе с ним. - Но вообще, Хартфилия, тебе стоит быть осторожнее. В следующий раз меня может не оказаться рядом.       - В следующий раз я не буду напиваться, - буркнула под нос, отводя взгляд.       - Ну-ну. - его бровь так и скокнула скептически вверх. - Эти байки я уже слышал. Обычно после этого говорят: «никогда больше», а через неделю снова где-то нажираются в сопли.       - Я не нажираюсь в сопли!       - Вчера нажралась.       - Это был особый случай!       - Ага, вот именно так и говорят начинающие алкоголики. Стадия отрицания, кажется.       Он потянулся, заведя руки за голову и хрустя косточками позвоночника.       - Слушай, - облегченно выдохнул, закончив потягиваться. - В этом доме можно позавтракать? А то я чертовски голоден, умираю просто.       - В моем доме что? - я моргнула. - Ты собрался завтракать у меня?!       - Ну да, - он посмотрел на меня как на дурочку, которая не понимает очевидных вещей. - Я же тут ночевал, между прочим. На самом краю кровати, на грани жизни и смерти, рискуя свалиться и свернуть себе шею, охраняя твой сон. - Драгнил театрально смахнул призрачную слезу. - И завтрак - это самое меньшее, что ты можешь для меня сделать. Плюс мне бы в душ.       - В ДУШ?! - мой голос снова сорвался на визг. - Ты собрался принимать у меня душ?!       - А ты предлагаешь мне начинать день грязным и пахнущим твоим вчерашним перегаром? - он притворно нахмурился. - Не по-людски это, Хартфилия. Не по-геройски. Героям положен завтрак и душ после спасения прекрасных дам. Это в уставе прописано.       - Мы не соседи знаешь ли!       - А кто? - от прищура в серо-зеленых глазах заплясали чертики. - Спасители и спасенные? Рыцари и принцессы? Учитывая, что вчера ты назвала меня своим героем…       - Хватит об этом постоянно напоминать! - простонав, зарылась лицом в одеяло. - Это… смущает знаешь ли. И вообще, я была пьяна!       - Это не отменяет фактов. - хохотнул он. - Так что, душ будет?       Я поняла, что спорить бесполезно. Этот человек был невозможен. Он был наглым, самоуверенным, невыносимым и... чертовски сексуальным в одних только боксерах. Но эту последнюю мысль я готова была унести с собой в могилу.       - Ванная направо по коридору, - сдалась я, чувствуя, что проиграла эту битву. - Полотенца в шкафчике. Но если ты что-то там тронешь…       - Что я там трону? Твои баночки-скляночки? - Нацу показал мне язык. - Не бойся, я не маньяк. И вообще, джентльмен.       - С каких это пор?       - С тех самых, как спас тебя от бандитов. - он широко улыбнулся. - Это автоматически выдает мне лицензию джентльмена на сутки. Причем с возможностью продления.       Он направился к двери, но на пороге обернулся. Утренний свет обрамлял его лицо, делая розовые кончики волос золотистыми, а зеленые глаза - прозрачными, как лесное озеро после дождя.       - А знаешь, Хартфилия, - Драгнил смотрел на меня из-за плеча, чуть наклонив голову, - Тебе идет.       - Что идет?       - Быть моей должницей, - он подмигнул и скрылся в коридоре.       Удрал, даже не удосужившись закрыть за собой дверь. Оставил меня в состоянии полнейшего смятения, с бешено колотящимся сердцем и дурацкой физиономией, которая сама собой расползлась по лицу.       Я упала обратно на кровать и закрыла глаза.       «Что за чёрт?!»       В голове была полная каша. Воспоминания перемешивались с эмоциями, эмоции - с остаточным алкогольным угаром, в виде нестерпимой боли. Но одно было ясно: Нацу Драгнил, тот самый парень, который разбил мне сердце четыре года назад, сейчас принимал душ в моей ванной. И собирался завтракать со мной. И смотрел на меня так, что у меня подкашивались колени.       - Это просто сон, - сказала я себе, надеясь, что если произнести это вслух достаточно убедительно, то так и будет. - Просто очень странный, безумный сон. Сейчас я проснусь, и ничего этого не будет.       Из ванной донеслось громкое пение.       Нацу драл глотку, исполняя какую-то рок-балладу на истинно британском, и делал это настолько фальшиво, что, кажется, соседи сверху начали стучать по батареям.       Я застонала и натянула одеяло на голову.       «Нет, это не сон. Это ад. Прекрасный, розоволосый ад, под названием Нацу Драгнил».       На этот раз послышался особенно пронзительный, явно не предусмотренный оригиналом рулад, и я забилась в одеяло, чувствуя, как смех душит меня.

***

      Через полчаса, приняв душ и обследовав мою кухню, Нацу чувствовал себя как дома. Даже больше - как хозяин положения. Он властвовал у плиты, напевая под нос все ту же фальшивую мелодию, и вид у него был такой, будто прожил тут всю жизнь. Лопатка в его руке двигалась с уверенностью дирижера, а я сидела за столом, подперев голову рукой, и наблюдала за этим кулинарным спектаклем сквозь пелену пульсирующей боли.       - На, выпей, - передо мной материализовались стакан воды и таблетка. - Я успел сгонять за медикаментами, пока ты была в душе. Похмельный синдром снимает «на ура». Испытанное средство.       - Откуда ты знаешь? - подозрительно спросив, принялась разглядывать таблетку, будто это был яд в обертке конфетки.       - Знаю, - он пожал плечами, ловко переворачивая яичницу на сковороде. - У меня есть подруга. Та ещё алкоголичка. Говорит, рассол - лучший друг, но если его нет, сойдёт и таблетка с водой. Проверено на себе.       Я покрутила вещицу между подушечек пальцев, подозрительно рассматривая ее на свет. Выглядела она безобидно, даже обычно. Но я уже усвоила, что внешность бывает обманчива. Особенно после вчерашнего.       - Харе вертеть ее туда сюда, пей уже! Или я ее в тебя насильно запихаю. - Драгнил все это время подглядывал за мной через плечо.       Фыркнув, послушно выпила. Вкуса не почувствовала - язык все ещё был как наждачная бумага.       - Слушай, Нацу... - я поковыряла вилкой скатерть, не зная куда теперь деть руки. - Спасибо тебе. Правда. За вчерашнее. Я даже не знаю, что бы делала, если бы не ты.       - Да брось, - парень махнул рукой, не оборачиваясь, но я заметила, как напряглись его плечи. - Не мог же я просто находиться в стороне и смотреть как эти амбалы делают с тобой…       Его пальцы сжали кухонную лопатку так, что пластик жалобно скрипнул, готовый треснуть.       - То, чего не должны были делать.       Он ухмыльнулся, пряча эмоции за маской беззаботности, и переложил яичницу на тарелки. Две идеальные глазуньи с хрустящими краями, поджаренный хлеб, даже пара веточек зелени сверху для красоты.       - Завтрак от шеф-повара Нацу Драгнила, - провозгласил парень, водружая тарелку передо мной. - Эксклюзивно, только для тебя. Бесплатно, но лишь сегодня. Завтра уже исключительно за деньги.       - Надеюсь готовить у тебя получается лучше, чем петь, - фыркнув, уставилась на тарелку.       - Знаешь, по поводу оплаты, я могу и передумать, - глаза Драгнила заговорчески сверкнули. - И вообще отлично я пою, просто мой голос могут понять только настоящие ценители прекрасного. А ты не из их числа, - он все рассекал воздух круговыми движениями вилки.       Решив отнестись к болтовне парня как к белому шуму, я подобно дикой львице накинулась на свой завтрак, только сейчас поняв, насколько же я голодна.       - Ты умеешь готовить? Неожиданно. - подняв на него глаза, все еще пережевывая нежнейшую глазунью, встретилась с его.       - А что, не похоже? - уголки губ дрогнули и потянулись вверх. Он сел напротив, притягивая к себе одну из порций. - Я много чего умею, Хартфилия. Просто не всем показываю. Надо же сохранять элемент неожиданности.       - Скромность - не твой конёк, да?       - А зачем она мне? - не разрывая зрительного контакта, откусил огромный кусок хлеба, прожевывая с таким удовольствием, будто это был деликатес. - Я и так хорош. Скромность - удел дурачков.       - Ты невыносим.       - Стараюсь, Хартфилия. - ряд ровных зубов обнажился.       Я закатила глаза, но улыбнулась в ответ. С ним было легко. Несмотря на всю неловкость ситуации, несмотря на то, что он спал в моей постели, несмотря на прошлое, на всю эту боль и недоговорённости... С ним было легко. Как будто эти четыре года не прошли. Будто мы все так же сидим рядом на уроке, и он пихает меня локтем, чтобы списать домашку.       Мы ели молча, и это молчание было уютным. Не тем неловким, когда хочется провалиться сквозь землю, а тем, какое бывает между людьми, которым не нужно заполнять тишину словами. За окном кипела людская суета, где-то отдаленно лаяла собака, а в соседней квартире играл Фрэнк Синатра. Обычное утро обычного выходного дня.       - Кстати, - доедая последний кусок яичницы и отодвигая тарелку, нарушил тишину Драгнил. - У тебя сегодня есть какие-то планы?       Я задумалась. Прокрутила в голове расписание. Выходной. Слава всем богам, кажется, первый в этом месяце, если мне не изменяет память.       - Вообще-то нет. А что?       Нацу загадочно улыбнулся той самой улыбкой, которую я знаю еще со школы. Улыбкой, которая говорила: «Доверься мне, и я покажу тебе что-то интересное, но сначала тебе придется поседеть».       - Тогда собирайся, - он встал из-за стола. - Поедешь со мной. Считай, что на сегодня я тебя забронировал.       - Куда это? - насторожилась я.       - По делам, - собранные парнем тарелки, переместились в раковину. Жест был настолько хозяйским, что у меня глаза на лоб полезли. Будто этот гаденыш действительно живет тут годами, а не провел всего одну ночь. - Одевайся потеплее. И не задавай лишних вопросов.       - Нацу, а ну стоять!       Драгнил уже шел в прихожую. Я выскочила за ним, чуть не споткнувшись о тапок, который предательски подвернулся под ногу. Он стоял перед комодом, на которой лежал его белоснежный шарф.       Парень провел рукой по вязаной материи, и на секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то теплое. Он небрежно намотал его на шею, и этот жест - такой простой и обыденный - вдруг показался мне невероятно интимным.       - Одевайся теплее, - повторил тот поворачиваюсь ко мне. - И доверься. Я же твой герой, забыла?       Тяжело вздохнув, покачала головой, задавая направление до спальни. Этот несносный всегда добивался своего, так что спорить было бессмысленно.       Через десять минут я была готова: джинсы, свитер, куртка, ботинки. Никакого макияжа - на фиг, лицо и так опухшее после вчерашнего. Волосы кое-как собрала в высокий хвост.       Нацу ждал в прихожей, облокотившись спиной к стене. Уже полностью готовый: в кожанной куртке и неизменном шарфе. В его взгляде, скользнувшем по мне, мелькнуло что-то вроде одобрения.       - Дресс-код пройден, - объявил он. - Поздравляю. Можешь считать что экзамен на умение быстро собраться пройден. А то многие проваливаются, знаешь ли.       - Я вообще-то всегда быстро собираюсь.       - Вижу. - серо-зеленый взгляд прошелся по мне еще раз; - Красиво.       Меньше чем через десять минут я сидела позади Нацу на мотоцикле, вцепившись мертвой хваткой в его торс под курткой. Ветер свистел в ушах, холод пробирался под одежду, но там, где я касалась его спины, было жарко. Кипящая жизнь проносилась мимо разноцветными огнями и размытыми пятнами домов, деревьев и машин - все сливалось в одну линию, в котором существовали лишь мы двое и дорога.       - Держись крепче, Хартфилия! - крикнул он, обернувшись на секунду и прибавил в скорости. Ветер трепал его розовые волосы, делая их похожими на опадающее лепестки сакуры весной. Шлем, как полагается истинному джентльмену на сутки, он отдал мне. - И не вздумай отпускать!       - И не собиралась! - на этот раз прижавшись к его телу щекой, чтобы быть еще ближе.       Теперь от него пахло не только привычным драгниловским запахом, но еще и моим шампунем. И от этого, почему-то становилось до жути щекотно и смешно.       - Какого черта я творю? - крикнула я, но ветер унес слова.       Ответа не было. Да он и не нужен был.       Потому что в этот момент, мчась по улочкам Магнолии на мотоцикле Нацу Драгнила - того самого, в которого я была безответно влюблена еще со школы, хотя все эти годы убеждала себя, что все прошло, - у меня захватывало дух. Я чувствовала себя живой. По-настоящему живой. Впервые за долгое время.       И это стоило всего. Даже похмелья. Даже вчерашнего страха. Даже того, что сейчас, на бешеной скорости, я поняла одну неприятную вещь: ничего не прошло. Ничего не забылось. И, кажется, становилось только хуже.       Но ветер продолжал дуть в лицо, его спина была все такой же горячей, а впереди ждала неизвестность.       Я улыбнулась, сжав ткань его майки в ладонях только крепче.

***

      Мы остановились у неприметного здания на окраине города. Если честно, я даже не сразу поняла, что мы приехали - настолько это место сливалось с окружающим пейзажем промышленной зоны. Ржавые гаражи, заброшенные контейнеры, облупившаяся краска на стенах, пара чаек, дерущихся за что-то несъедобное в луже. Типичный пейзаж для фильмов, где главные герои находят труп в первой сцене.       - Мы приехали? - спросила я, с сомнением оглядываясь. - Это точно то место, а не свалка, куда привозят неугодных журналистов, чтобы скормить стервятникам?       Нацу хмыкнул, заглушил мотор и слез с мотоцикла.       - Не бойся, Хартфилия. Твои журналистские мозги никому здесь не нужны. Даже стервятникам - они слишком привередливые.       - Очень обнадеживает, - пробормотала я, спрыгивая следом и чувствуя, как затекли ноги после поездки.       Он подошел к огромным металлическим воротам, постучал в них в какой-то замысловатой последовательности - три удара, пауза, еще два, - и ворота с лязгом поползли в сторону.       - Пароль - «сезам»? - поинтересовалась я.       - Пароль - «открой, или я вынесу дверь к ебаной матери», - оскалился Нацу. - Эльза предпочитает стук. Говорит, так надежнее. И меньше шансов, что ворота придется чинить.       Я шагнула внутрь и опешила.       Если снаружи это место напоминало свалку, то внутри оно оказалось... ну, не скажу, что храмом искусств, но определенно местом со своим характером. Огромное пространство, залитое холодным светом промышленных ламп, было заставлено мотоциклами. Ими было заполнено буквально все.       Байки стояли рядами, висели на подъемниках, лежали на боку в процессе ремонта, красовались на специальных подставках. Здесь были классические «Харлеи» с обилием хромированных деталей, гоночные монстры с агрессивным дизайном, какие-то древние модели, которые, наверное, еще помнили войну, и совершенно футуристические конструкции, от которых захватывало дух.       - Ничего себе... - присвистнула я, вертя головой подобно сове.       Везде, куда ни глянь, были разбросаны запчасти. Двигатели на стеллажах, покрышки, сложенные пирамидками, инструменты всех мастей и размеров - от крошечных отверток до огромных разводных ключей, которыми, наверное, можно и медведя завалить.       В углу притулилась зона отдыха: пара старых кожаных диванов, продавленных до состояния «если сядешь - утонешь», несколько столов, заваленных журналами, чертежами и пустыми банками из-под пива. На стене висела плазма, транслирующая какие-то гонки без звука - картинка мелькала, создавая атмосферу постоянного движения.       В воздухе витал густой, насыщенный запах. Пахло бензином, машинным маслом, железом, резиной и еще чем-то неуловимым, чем обычно пахнут места, где мужчины проводят слишком много времени.       - Добро пожаловать в «яму», - Нацу широко улыбнулся и раскинул руки в стороны, будто представлял мне Букингемский дворец. - Штаб-квартира, убежище, мастерская и просто место, куда можно сбежать от всего мира. Здесь мы с друзьями чиним байки, готовимся к гонкам, тусим и доводим друг друга до белого каления.       - Уютненько, - только и смогла выдавить я.       - Нацу, ты что ль приперся? - раздался звонкий голос откуда-то из недр этого железного царства.       Из-за огромного мотоцикла, стоящего на подъемнике, вынырнула высокая фигура. Это была девушка - аловолосая, словно осенний клен и изящно тонкая, как кипарис. На ней был промасленный комбинезон, на поясе висела тряпка, а в руках она держала разводной ключ таких размеров, что им можно было не только гайки крутить, но и, наверное, нехило так приложить кого-нибудь по роже.       Она окинула меня взглядом с ног до головы, и я почувствовала себя элементом, ярко выделяющимся из общей картины. Лишним.       - А это кто с тобой? - спросила она, и в голосе послышалось неподдельное удивление. - Неужто привел кого-то? Мир перевернулся? Или я сплю, и мне все это видеться?       - Эльза, знакомься, это Люси Хартфилия, - Нацу подтолкнул меня вперед, и я сделала шаг, стараясь не споткнуться о какую-то железяку под ногами. - Люси, это Эльза Скарлет. Лучший байкер среди женщин, которого я знаю, - он наклонился к моему уху и продолжил уже тише; - И по совместительству мой личный кошмар на протяжении последних трех лет.       - Че ты там вякнул, Нацу?! - Эльза с грохотом отложила ключ на ближайший верстак, вытерла руки о тряпку на поясе и подошла ко мне.       Только сейчас я разглядела ее лицо - красивое, с четкими чертами и челкой, падающей на правую бровью, что придавала ей немного бандитский вид, от которого хотелось улыбаться. Глаза у нее были карие, пронзительные, смотрели так, будто видели человека насквозь и уже составляли на него досье.       Она протянула мне руку. Я вложила свою ладонь и чуть не взвизгнула - рукопожатие у нее оказалось таким крепким, что я на секунду испугалась за целостность своих костей.       - Приятно познакомиться, Люси, - сказала она, и в голосе не было агрессии, только искреннее любопытство. - Нацу никого сюда не приводил раньше. Особенно … - она сделала паузу, подбирая слово, - девушек.       - Боже, Эльза, говоришь обо мне так, словно я абсолютно безнадежен, а девушки для меня неопознанный вид живого организма, выведенный невероятным способом селекции. - парень закатил глаза.       - Да что ты? Скорее наоборот, паршивец. Именно поэтому, я и удивленна видеть твою даму здесь. - аловолосая тяжело выдохнула. - Неужели ты успел в тайне обзавестись девушкой?       - Нет! - выпалила я не успев толком ничего понять. - Мы просто очень старые знакомые. Если точнее, учились вместе в одном классе.       - Отлично, - Эльза одобряюще улыбнулась, и эта улыбка показалось мне невероятно яркой. - Никому не пожелаю иметь отношения с этим балбесом. Сохранишь себе нервы.       - Слышь, Скарлет..       - Нацу-у-у! - раздалось откуда-то сверху.       Со второго этажа, по лестнице, которая, судя по всему, вела в импровизированный бар, вывалилась девушка. Каждый ее шаг по ступенькам сопровождался громким стуком небольших каблучков босоножек - эта особа явно не собиралась блюсти тишину в этом царстве железа.       Она была ниже Эльзы, с кудрявыми каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. В руках покоилась бутылка пива, а в глазах горел такой вечный праздник, что я сразу поняла - эта девушка не знает слова «социопатия».       - Приехал таки! - она подошла к Нацу и хлопнула его по плечу, отчего тот слегка качнулся. - А это кто с тобой? Новая девушка? Клево! Эльза, смотри, Нацу привел девушку! Я же говорила, что любое затишье, это предвестник бури!       Я почувствовала, что краснею. Кажется, это уже входит в привычку.       - Завались, Кана, - Нацу закатил глаза. - Это Люси Хартфилия. Люси, это Кана Альберона. Она…       - Я дочь Гилдартса! - перебила его девушка, протягивая мне свободную руку. - Того самого старого извращенца, который его тренирует. - она пьяно хмыкнула. - Я тут главная по тусовкам. Если хочешь вписаться в нашу компанию, тебе ко мне.       - Приятно познакомиться, - осторожно сказала я, пожимая ее руку. Ладонь у Каны была теплой и слегка липкой от пива.       - А ты ничего такая, - меня окинули оценивающим взглядом. - Аппетитная. Не то что некоторые, которые месяцами в комбинезонах ходят и забывают, что такое женская сексуальность.       Альберона уверенно провела ладонями по моей фигуре снизу вверху, в финале обхватив меня ладонями за грудь, сжав ее, после чего я вскрикнула от неожиданности.       - Кана, - угрожающе сказала Эльза.       - Что? Я просто констатирую факты, Эльзи. - Альберона сделала большой глоток пива и довольно то ли икнула, то ли рыгнула. - Ой, прошу прощения, от Гажика нахваталась - засмеялась она.       - Эй, вы че там разорались? Никакого покоя с вами! - раздался знакомый голос, и из-под мотоцикла, стоящего на подъемнике, выползло нечто.       Я моргнула. Нечто оказалось Гажилом Редфоксом, собственной персоной. Он был перемазан маслом так, что можно было подумать, что он в нем купался. Темные волосы торчали в разные стороны, на лице красовались разводы грязи, а потрепанная темно-серая майка, судя по виду, не знала стиральной машины никогда.       - Драгнил, я тут твою колымагу почти доделал, - прогудел он, вытирая руки ветошью. - Остались мелочи: сцепление подрегулировать, тормозную систему проверить, и можно будет…       Он осекся, приметив меня. Его глаза расширились, и он замер с ветошью в руках, как статуя.       - Барби?!       - Гажил? - удивилась я не меньше, оглядывая его с ног до головы - Ты... ты что здесь делаешь?       Он перевел взгляд на Нацу, снова на меня, потом на свою перемазанную одежду, и на его лице отразилась такая гамма чувств, что хоть картину пиши - от ужаса до обреченности.       - Ну я, вроде как, механик - пробормотал он, с несвойственной ему неловкостью, почесывая затылок и размазывая масло по волосам.       Редфокс быстро метнулся ко мне, схватив за локоть, после чего, под удивленные взгляды всех присутствующих, отвел в сторону, в более уединенный уголок, где нас не могли бы подслушать любопытные уши.       - Слушай... э-э-э... давай договоримся, что все увиденное и разнюханное сегодня не дойдет до Леви, ладно? - от моего скиптического взгляда, парень нахмурился, положив ладонь мне на плечо. - Понимаешь, я не рассказывал ей в деталях чем занимаюсь. Да она вообще думает, что я шары в бильярде гоняю целыми днями, да подрабатываю в автосервисе отца, понимаешь?       Мой взгляд не дрогнул.       - Агх, послушай, мне, знаешь ли, трудно признаться своей девушке, что ее парень является механиком и по совместительству членом уличного байкерского клуба где-то на отшибе города, в месте, больше похожем на притон бездомных. - он сжал мое плечо; - Болельщица, ну пожалуйста! Я ей сам расскажу, честное слово. Когда буду готов. А пока…       - Советую поторопиться, - я моргнула. - Поверь, Леви не скажет тебе спасибо за твои секреты. Говорю тебе это как ее подруга. Женщины не любят, когда им врут.       Не произнеся больше ни слова, я вернулась к ребятам, оставляя Гажила в этом уединенном углу обмозговывать сказанное.       Нацу хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Гул стих и все уставились на него.       - Хартфилия, чувствуй себя как дома. Как я уже говорил, это наше убежище - «яма». Здесь мы зависаем, чиним байки, готовимся к гонкам и просто отдыхаем от всего мира. И да, здесь все свои, так что можешь расслабиться и не строить из себя приличную девочку.       - Приличную девочку? - Кана шаловливо прищурилась. - Таких мы любим, - она подмигнула мне. - Обычно они оказываются не такими уж и приличными, как о них думают.       Я огляделась. Эльза уже вернулась к ремонту двигателя какого-то байка - она орудовала инструментами с такой скоростью и уверенностью, что я на секунду залипла, забыв, где нахожусь. Кана развалилась на диване, допивая пиво и листая журнал, судя по обложке - альтернативный «Playboy» для дам. Гажил снова нырнул под байк Нацу, откуда доносилось его недовольное бурчание.       А сам Драгнил стоял рядом со мной, засунув руки в карманы, и смотрел на всю эту картину с такой теплотой, которая была почти осязаемой. Это был его потаенный мир. Его люди. Его место силы.       - Знаешь, - вдруг повернулась к нему. - Я недавно смотрела запись последнего гран-при. То есть, не специально, оно само в ленте новостей выскочило, алгоритмы, видите ли, решили, что мне это интересно. И я была впечатлена. Ты потрясающе гоняешь.       Нацу удивленно поднял бровь. В его зеленых глазах мелькнуло что-то вроде заинтересованности, но он постарался это скрыть.       - Правда? - уголки губ потянулись вверх. - Спасибо. А то я уж думал, ты только книжки читаешь, да в барах в слюни надираешься.       Парень тут же получил с локтя под дых.       - Я много чего читаю, - парировала я. - И между прочим, твой обгон на последнем повороте - это было нечто. То, как ты вписался в этот витраж… У меня даже появилось желание попробовать самой, - выпалив, тут же прикусила язык. - То есть, не серьезно, просто... интересно, каково это. Сидеть за рулем такой махины и чувствовать, как она слушается тебя.       Пока я жестами изображала, что сижу за рулем байка, глаза Нацу загорелись азартом. Да еще так, будто я только что предложила ему ограбить банк или провести любую другую аферу, риск которой оправдывает средства.       - Хочешь попробовать? - он подался вперед. Я даже сказать ничего не успела. - Эльза! Дай-ка ключи от своего «Харлея»!       - С ума сошел?! - Эльза вынырнула из-под мотоцикла так резко, что чуть не стукнулась головой о подъемник. - Ты хочешь посадить ее на моего красавца? Вдруг что-то пойдет не так? Я его три года собирала, по винтику!       - Не произойдет, - уверенно заявил Нацу. - Я буду рядом. Буду страховать.       - А если она газу даст вместо тормоза?       - Не даст. Я буду держать руль.       - А если она упадет?       - Не упадет. Хартфилия, ты же не упадешь? - его взгляд вновь вернулся ко мне.       - Я... - растерянно моргнула.       - Вот видишь! - Эльза развела руками и хлопнула себя по краям штанин комбинезона. - Она даже вымолвить ничего не может! А ты хочешь, чтобы она на байке ездила?       - Научится, - упрямо отрезал Драгнил. - Давай ключи.       - Нацу!       - Эльза, не будь занудой. Ты же знаешь, я всегда отвечаю за свои слова.       Алая посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом, потом перевела взгляд на меня. Вздохнула так, будто решалась судьба мира, но все-таки полезла в карман комбинезона.       - Если что-то случится - я лично с тебя шкуру спущу, Драгнил, и чехол на сиденье сделаю.       - Какой прекрасный финал моей карьеры, оказаться между твоих бедер, Титания, - парень поиграв бровями, резко выхватил ключи и схватив меня за руку, выбежал из помещения.       И вот я стою перед огромным байком и чувствуя себя муравьем, которому предложили оседлать слона. «Харлей» Эльзы был красным, глянцево-алым, под стать самой Скарлет. С хромированными деталями, которые сверкали так, будто их натирали до блеска каждое утро. У него были широкие, немного выгнутые назад ручки, массивный бензобак с эмблемой катаны и низкое сиденье, обтянутое кожей. Он выглядел так, будто мог разорвать пространство одним своим рыком. Или, как минимум, испепелить фарами любого, кто посмеет прикоснуться к нему без спроса.       - Ничего себе аппарат, - выдохнула я, обходя его по кругу. - Он же тяжелый, наверное, как танк.       - Под триста килограмм, - гордо заявила Эльза, стоя рядом и поглаживая руль, как любимую кошку. - Но на ходу легкий, как пушинка. Если уметь им управлять.       - А я не умею, - констатировала я.       - Научим, - Нацу подошел сзади и встал прямо за моей спиной. - Смотри.       Он взял мои руки в свои и положил их на руль. Его ладони были горячими, чуть шершавыми, и от этого прикосновения у меня по спине пробежал табун мурашек.       - Вот это - ручки руля. Понятно? - он слегка сжал мои пальцы. - Левая и правая. На правой - вот эта штука - ручка газа. Крутишь на себя - скорость прибавляется. Понемногу, не резко.       Я кивнула, чувствуя его дыхание на своем затылке.       - Слева - рычаг сцепления, - продолжил он, перекладывая мои пальцы на левую ручку. - Выжимаешь его, когда переключаешь передачи. Вот тут, слева внизу, педаль переключения. Носком вниз - первая, потом носком вверх - вторая, третья и так далее.       - А тормоз где? - спросила я, стараясь не обращать внимания на то, как близко он стоит.       - Тормоза два. - он показал на правую ручку. - Передний - вот этот рычаг. И задний - педаль справа, где стоит нога. Поняла?       - Кажется, да, - неуверенно ответила я. - Газ справа, сцепление слева, тормоз - там и там. А передачи - ногой.       - Умница, Хартфилия - он усмехнулся, и от этого слова у меня внутри что-то приятно щекотнуло. - А теперь попробуй просто сесть. Почувствовать байк.       Я перекинула ногу через сиденье и опустилась на него. Сиденье было низким, и мои ноги доставали до земли, хотя и с трудом. Байк качнулся подо мной, и я вцепилась в руль мертвой хваткой.       - Ой!       - Не бойся, - Нацу положил руки поверх моих, придерживая руль. - Он не упадет. Я держу.       Я выдохнула и попыталась расслабиться. Байк подо мной ощущался как живой - тяжелый, мощный, вибрирующий легкой дрожью от работающего двигателя. Я чувствовала его вес, его силу, его характер.       - Молодец, - сказал Нацу, и его голос звучал подбадривающе одобрительно. - У тебя хорошо получается.       - Я даже не тронулась - усмехнулась, поворачивая голову к нему.       - Неважно, - он посмотрел мне в глаза. - Важно, как ты его чувствуешь. Байк - это продолжение тебя. Если ты боишься, он будет брыкаться. Если ты уверена - он будет слушаться. Попробуй просто посидеть, подержать руль. Почувствуй, где у него центр тяжести.       Я закрыла глаза и прислушалась к ощущениям. Байк был тяжелым, но каким-то... устойчивым, что ли. Я чувствовала, как распределяется вес, как мои руки лежат на руле, как ноги упираются в землю.              - Он как лошадь, - вынесла вердикт, открывая глаза. - Только железная. И бензином пахнет вместо сена.       Нацу хмыкнул.       - Никогда не думал об этом с такой стороны. Но да, пожалуй.       - А можно... - я замялась. - Можно попробовать нажать на газ? Чуть-чуть.       - Можно, - кивок. - Только очень аккуратно. Смотри.       Он взял мою правую руку в свою и медленно, очень медленно, повернул ручку газа. Байк взревел - негромко, но так, что у меня внутри все завибрировало в такт.       - Ого, - выдохнула я.       - Чувствуешь? - он убрал руку, оставляя меня одну. - Попробуй сама. Только плавно.       Я сглотнула и осторожно повернула ручку. Байк отозвался рыком, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.       - Тише-тише, - Нацу снова накрыл мою руку своей. - Не дергай. Плавно, как будто гладишь кота. Вот так.       Он снова показал движение, и я повторила. Получилось лучше.       - Молодец, - и снова одобрительный кивок. - А теперь сцепление.       Я нащупала левый рычаг и выжала его. Он был тугим, но поддавался.       - Хорошо. А теперь попробуй включить первую передачу, - он показал на педаль слева. - Нажимай носком вниз.       Я нажала. Байк щелкнул и слегка дернулся.       - Отлично. Теперь плавно отпускай сцепление, но будь готова подгазовать, чтобы не заглохнуть.       Я выдохнула и начала медленно отпускать рычаг. Байк дернулся, начал крениться, и я в панике вцепилась в руль.       - Спокойно, - голос Нацу звучал ровно, уверенно. - Я держу. Не бойся. Еще раз.       Я попробовала снова. И снова. И снова. Скоро у меня начало получаться - байк слушался, двигался вперед буквально на сантиметр, но не глох и не падал.       - Да ты прирожденный гонщик, Хартфилия! - раздалось с дивана. Кана наблюдала за нами, попивая, кажется, уже третью бутылку пива. - Смотри, не отбери у Нацу работу!       - Завались, Кана, - буркнул Нацу улыбаясь.       - Хер ты меня заткнешь, Саламандр! Я за равноправие! Женщины в автоспорте - это секси! - Альберона подняла бутылку, будто тост.       - Ты сама-то за руль когда в последний раз садилась? - крикнула Эльза из-под мотоцикла.       - Я - пассажир! - гордо заявила Кана. - Моя задача - вдохновлять водителя на подвиги своим присутствием.       - И пить его пиво, - добавил Гажил, вылезая из-под байка с бутылкой хмеля в зубах.       - Да, черт тебя дери, и пить его пиво! - расхохоталась Кана, щелкнув пальцами. - Это самая важна и до жути недооцененная роль.       Я рассмеялась. Эти люди были странными, громкими, немного безумными, но в них чувствовалась какая-то удивительная жизнерадостность. Они не сносили масок. Они были собой в своем безумном мире и это было заразительно.       - Ладно, - Нацу убрал руки с руля. - С тебя пока хватит. А то Эльза сейчас инфаркт получит от переживаний за своего железного коня.       - Уже получила, говнюк! - донеслось из под мотоцикла.       Я слезла с байка, чувствуя, как дрожат ноги - то ли от напряжения, то ли от адреналина, то ли от всего сразу.       - Спасибо, - сказала я, глядя на Драгнила. Глаза горели, волосы были слегка растрепаны, руки тряслись. - Это было... просто невероятно.       - Если ты говоришь так сейчас, то что же скажешь после первого заезда, Хартфилия? - Нацу ловко заправил непослушный пушистый локон за ухо, чуть похлопав меня по макушке после.       Мы стояли посреди гаража, окруженные железом, маслом, странными людьми, и я вдруг поняла, что мне здесь нравится. По-настоящему нравится. Несмотря на запах, вечные подколки и шум разговоров, что разлетался по всему помещению.       - ...и тут я понимаю, что забыл залить масло, - вот Гажил что-то эмоционально рассказывает Кане, параллельно делая смачные глотки пива. - А двигатель уже дымится. Пришлось толкать этот кусок железа три километра до ближайшей заправки. Идиотом себя чувствовал знатным.       - Неудивительно, - фыркнула та. - Ты и сейчас не особо умным выглядишь.       - Знаешь, Хартфилия, - вдруг прервал идиллию моих наблюдений Нацу, глядя на меня сверху вниз. - А ты ничего такая. Для монашки. Или как ты там говорила тебя назвали?       - Я не монашка, - привычно огрызнулась я.       - А кто?       Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент Кана заорала с дивана:       - Нацу, это тебе Заш Кейн написал или я уже в хлам?       Он напрягся. Его глаза мгновенно потемнели.       - Что?       - В смысле, он вроде как написал тебе - Кана махнула телефоном. - Пишет: «Привет, чемпион. Скучал?»       В помещении повисла тишина. Даже Эльза перестала греметь инструментами.       - Игнорь, - коротко сказала та. - Даже не думай отвечать.       - Я знаю, - ответил Нацу, но я видела, как побелели его костяшки на сжатых кулаках. - Я и не собирался.       - Нацу... - начала я.       В этот момент огромные окна гаража, расположенные под самым потолком, взорвались.       Буквально.       Стекло брызнуло внутрь тысячью осколков, и в помещение влетели несколько шипящих цилиндров. Они прокручивались в воздухе, оставляя за собой густые шлейфы дыма, и через секунду пространство заполнилось едкой серой пеленой.       - Ложись! - заорал Гажил, но было поздно.       Раздались хлопки - один, второй, третий. Петарды или что-то подобное рвались по всему помещению, создавая какофонию звуков и вспышек. Я закричала, инстинктивно пригибаясь, и чьи-то руки - Нацу - дернули меня вниз, за мотоцикл.       - Твою мать! - рычал он, прикрывая меня собой. - Сиди тихо!       Дым застилал глаза, жег горло. Я кашляла, пытаясь хоть что-то разглядеть в этом аду, но видела только мечущиеся тени и слышала брань Эльзы, которая, судя по звукам, уже пыталась прорваться к выходу.       Хлопки стихли так же внезапно, как начались. Остался только дым - густой, вонючий, оседающий на одежде и в легких.       Сквозь эту завесу, как демон из преисподней, проступила фигура.       Высокий парень в кожаной куртке с нашивкой в виде когтя. Темные волосы, под средней длины ежик, усы, два крупных шрама на правой стороне лица. В зубах - догорающая папироса.       - Драгнил! - крикнул он, и его голос разнесся по гаражу, отражаясь от стен. - Выходи, если не ссышь! Или ты уже обоссался от страха?       Нацу медленно поднялся. От напряжения, его тело била мелка дрожь, дыхание сбилось от едкого дыма, а глаза горели адским пламенем.       Дым медленно рассеивался, и теперь можно было разглядеть фигуру незваного гостя более четко.       - Заш, - выплюнул Нацу это имя, как ругательство.       - О, у тебя новая подружка? - Заш перевел взгляд на меня, и я почувствовала себя так, будто по моей коже проползла сороконожка. - Ничего такая. Симпатичная. - он облизнул верхнюю губу, слегка задевая языком усы. - Даже очень. Что, Драгнил, меняешь гонки на баб? Решил, что пора переходить на что-то помягче?       - Ветродуйку прикрой, Коготь, - голос Нацу звучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. - Чего тебе надо?       - М-м-м, хочу гонку, - Кейн сплюнул на пол густую слюну, и я поморщилась от отвращения. - Давай, покажи, на что ты способен без своего папочки Гилдартса за спиной. Или слабо? Или ты теперь только на этих... - он снова кивнул в мою сторону, и его взгляд стал откровенно похотливым, - тренируешься?       - Слабо? - Нацу шагнул вперед, и я увидела, как играют желваки на его скулах, как побелели костяшки сжатых кулаков. - Да я тебе жопу на нос натяну, урод.       - Нацу, не надо! - я вскочила и схватила его за руку. - Это опасно! Уличные гонки незаконны, да и он специально тебя провоцирует!       - Хартфилия, не лезь, - он мягко, но решительно убрал мою руку, даже не взглянув на меня. Его глаза были прикованы к Зашу, и в них горело такое пламя ненависти, что становилось не по себе.       - Вот именно, детка, - Заш ухмыльнулся, обнажая хищные зубы. - Не лезь в мужские разговоры. Иди, штопай бабкины шмотки и вяжи носки, или чем вы там занимаетесь, пока дяди разбираются.       - Пошел к черту! - выпалила я.       Заш удивленно поднял бровь, но Нацу уже вышел вперед, загораживая меня от этого мерзавца.       - Я согласен, - отрезал он. - Через час у порта. И чтобы без твоих шестерок. Один на один, Кейн. Я и ты.       - Какой хороший мальчик, - Заш ухмыльнулся еще шире, не предвещая ничего хорошего. - Идет. Только не опоздай, а то я подумаю, что ты в штаны наложил, малыш Нацу.       Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.       Дым медленно таял, оставляя после себя запах гари и напряжения.       - Нацу, ты из ума выжил?! - Эльза набросилась на него, как фурия, хватая за грудки. - Заш грязно играет, ты же знаешь! Он же тебя подставит, угробит, на болтики-винтики разберет!       - Знаю, - ответил тот, не сводя взгляда с угла, за которым скрылся Кейн. - Но я не могу отступить. Не перед ним.       - Это ебаная гордость, Драгнил! - Гажил кинул пустую банку пива в стену, от чего остатки содержимого брызнули по поверхности. - Гордость, которая тебя угробит!       - Это не гордость, - тихо сказал Нацу. - Это принцип. Если я отступлю сейчас, он будет считать, что победил. Что сломал меня. А я не позволю!       Я смотрела на него, пока в его глазах не было ничего, кроме пелены одержимости. Одержимости Заш Кейном, которую не погасить словами.       - Я поеду с тобой, - мой голос прозвучал тверже, чем ожидалось.       - Хартфилия…       - Даже не спорь! - встав перед ним, посмотрела прямо ему в глаза. - Я сказала, что поеду, значит поеду! Это ты вырвал меня из дома в мой единственный выходной, привез сюда и втянул во всю эту заварушку. - указательный палец уткнулся в его грудь. - Позняк метаться, Драгнил! Ты сам все это заварил, тебе и пожинать плоды своего безрассудства! И если ты думаешь, что я останусь тут и буду грызть ногти в ожидании, то боюсь тебя расстроить, ты сильно ошибаешься.       Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его зеленых глазах мелькнуло что-то. Удивление? Сопротивление? Восхищение? Да черт его поймешь!       Его зубы прикусили нижнюю губу, пытаясь остановить безудержную улыбку.       - Упрямая, - сказал он. - Ладно, твоя взяла, Хартфилия. Но если что - сразу в сторону.       В этот раз, победу в партии, к моему удивлению одержала я. Драгнил, если меня не подводила память, впервые позволил себе отступить, не добившись того, чего хочет.       - Договорились.

***

      Старый порт гудел как растревоженный улей, от проплывающих мимо морских судов.       Мы приехали туда, когда вечер опустил на город свои первые пучки мрака и тени. Огромные портовые краны высились в темноте, как скелеты доисторических чудовищ, застывших в вечном ожидании. Ряды разноцветных контейнеров громоздились друга на дурга, создавая лабиринт, в котором можно было заблудиться на несколько жизней вперед. Пахло морем, соляркой, ржавчиной и опасностью, имеющей тот самый особенный запах, который бывает только в местах, где закон встречается с беззаконием.       Фары мотоциклов выхватывали из темноты куски бетонных плит, маслянистые лужи, отражающие свет, и фигуры людей - приближенных обеих сторон, что собрались поглазеть на разборку. В воздухе висела такая густая атмосфера напряженности, что ее можно было резать ножом.       Нацу и Заш стояли на импровизированном старте - прямо перед въездом в порт, где начиналась широкая полоса между штабелями контейнеров. Два мотоцикла. Два соперника. Два заклятых врага. Свет фар обрамлял их силуэты - Нацу, напряженный, как сжатая пружина, и Заш, развалившийся на байке с наглой ухмылкой на лице, словно уже прздновал победу.       Я стояла в стороне на небольшой возвышении, с которого прекрасно открывался вид на гоночный маршрут. Кулаки были настолько сильно сжаты, что что ногти впивались в ладони до боли, оставляя полумесяцы отметин на мягкой ткани. Рядом были Эльза с ребятами - они приехали следом за мной и Нацу. Кана нервно допивала, кажется, пятую бутылку пива. По ее лицу было видно, что алкоголь уже не берет - только нервы.       - Этот урод что-то задумал, - процедила Эльза, вглядываясь в темноту. Ее алые волосы развевались на ветру, а глаза горели таким же огнем, как у Нацу. - Слишком он довольный и чересчур спокойный. Словно уже знает, что победит.       - Согласен, - ответил Гажил, поджигая очередную сигарету. - Но Нацу не остановить. Когда в нем вскипает эта дурная кровь - хоть кол на голове теши.       - А если этот псих его угробит? - Кана сделала очередной смачный глоток. - Кто тогда будет мне пивко покупать? Гажил?       - Ты и так мое бухло хлещешь, побольше меня самого!       Тем временем девушка в коротких шортах и косухе - видимо местная распорядительница - вышла на середину импровизированной трассы с флагом в руках.       - На старт! - крикнула она, и все стихли. Даже ветер, казалось, замер в ожидании. - Внимание…       Я затаила дыхание. Сердце колотилось где-то в под грудиной, норовя пробить эту цельную кость и вырваться наружу.       Флаг взметнулся вверх и резко пошел вниз.       - Марш!!!       Мотоциклы сорвались с места с таким ревом, что у меня заложило уши даже на расстоянии. Казалось, сам воздух завибрировал, разрываемый мощью двигателей. Два железных монстра рванули вперед, оставляя за собой полосы света от фар, визг покрышек и запах жженой резины, который мгновенно смешался с солоноватыми бразгами волн.       Первые минуты Нацу вел. Он влетел в лабиринт контейнеров как снаряд - я даже не понимала, как можно маневрировать на такой скорости между этими железными стенами. Его байк буквально прилипал к бетону, проходя повороты с математической точностью, заложенной, кажется, на генетическом уровне. Заш отставал на пару корпусов, но я видела, как он постепенно сокращает расстояние, как хищник, принюхивающийся к добыче и выбирающий момент для решающего прыжка.       Кто-то запустил фальшфейер, и красная вспышка озарила порт, выхватив из темноты на секунду два мотоцикла, летящие бок о бок. Тени метнулись по контейнерам, как крылья огромной птицы.       - Давай, Драгнил! Жми! - бубнил Гажил над ухом, нервно затягиваясь сигаретой.       Я не отрываясь смотрела на две точки света, словно мотыльки, мелькающие между металлическими ящиками. И тут заметила.       На прямом участке между двумя штабелями Заш резко прижался к Нацу вплотную. Буквально в сантиметре. Байк Драгнила вильнул, пытаясь сохранить равновесие - они неслись на скорости под сотню, и любое касание означало бы верную смерть.       - Что он делает?! - закричала, вцепившись в руку Каны, от чего та облилась пивом и выругалась.       - Сука! - выдохнул Гажил, бросая недокуренную сигарету на асфальт. - Он его подрезает!       На следующем повороте, где трасса сужалась между двумя огромными красно-синими контейнерами, Заш сделал резкий рывок вперед, а потом - невероятно, но факт - он вытянул ногу и со всей силы пнул байк Нацу сбоку.       Я вскрикнула.       Мотоцикл Драгнила качнулся, заходил ходуном, едва не уходя в занос. Он отчаянно боролся с рулем, пытаясь выровнять механику, цепляясь за руль мертвой хваткой. Искры брызнули из-под колес, когда покрышки чиркнули по бетону, оставляя черные полосы.       - Господи... - прошептала я, чувствуя, как ноги становятся ватными, а перед глазами все начинает плыть от собственного бессилия.       Нацу удержался. Каким-то чудом он выровнял байк и рванул дальше. Скорость была потеряна, и Заш, довольно ухмыляясь даже на такой скорости, вырвался вперед.       Кейн то резко тормозил прямо перед Нацу на скользких участках, где бетон был покрыт маслянистой пленкой, заставляя его уворачиваться и рискованно маневрировать, то снова прижимался вплотную, пытаясь вдавить его в контейнеры. Делал ложные выпады, имитируя удар, чтобы спровоцировать аварию. В какой-то момент он резко вильнул в сторону воды - трасса проходила прямо у края пирса, - и байк Нацу на секунду завис над черной маслянистой гладью, прежде чем вернуться на бетон. Брызги взлетели из под колес.       Это была уже не гонка. Это было убийство. Яростное, адреналинованное, рассчитанное до миллиметра.       - Он же его угробит! - заорала Эльза, срываясь с места. - Надо остановить эту вакханалию сейчас же, пока кто-то не погиб!       - Поздно! - Гажил схватил ее за руку, удерживая на месте. - Они уже на финишной прямой, видишь? Вон там, у крана!       Я прищурилась. Действительно, впереди, у огромного портового крана, была натянута финишная лента.       Заш первым пересек черту. Он остановился, спрыгнул с байка и расхохотался - громко, нагло и победоносно. Его смех разносился над портом, отражаясь от контейнеров и смешиваясь с шумом моря.       Нацу подъехал следом. Заглушив мотор, медленно сполз с мотоцикла. Свет фар выхватывал его лицо - бледное, с побелевшими губами и горящими жгучей ненавистью глазами.       - Что, Драгнил? - заорал Заш, размахивая руками, как клоун. - Сдулся? Видимо, на последнем гран-при тебе просто повезло! Ничего ты не стоишь без своего Гилдартса! Без него ты ноль! Пустое место! Сопля зеленая, которая только и умеет, что сосать у папочки из трубочки!       Нацу шагнул к нему. Крадясь, как хищник, готовящийся к атаке.       - Ты жульничал, тварь, - сказал он и в тишине, наступившей после гонки, каждое слово было слышно всем. - Чуть не отправил меня в воду!       - А ты докажи! - Заш подошел вплотную, набычившись, готовый к драке. Его люди стояли поодаль, пока не вмешиваясь, но многозначительно переглядываясь. - Докажи, что я жульничал!       Он нагнулся к Драгнилу, почти касаясь своим носом его.       - У тебя есть запись? Есть доказательства? Нет! - голос перешел на шепот, который мог слышать только Нацу; - Есть только моя победа! И ты - ничтожество, которое не умеет проигрывать! Которое никогда и ничего не умело!       - Ты можешь побеждать только грязью и подлостью, - Драгнил шагнул к Кейну еще ближе, сокращая между ними последнее расстояние, что теперь они стояли лоб ко лбу. - Потому что по-честному у тебя кишка тонка. Ты трус, Коготь. Всегда им был и всегда будешь.       Удар. Еще удар. Я даже не поняла, кто начал первым - через секунду они уже катались по бетону, как дворовые коты, осыпая друг друга ударами, не разбирая куда.       - Прекратите! - закричала я и рванула вперед.       Мы с ребятами бросились к месту драки. Прихвостни Когтя, что оказались ближе всего к эпицентру событий, моментально налетели на Нацу, хватая его за конечности и волосы, попутно нанося удары.       - Эй, че за херня?! - Гажил успел подлететь первым, вырубая сразу двоих. - Целая свора пидорасов на одного - как-то не равносильно, не думаете?       Он прохрустел костяшками пальцев, уже накидываясь на следующих, оттаскивая их от Нацу за шкирку.              - Эльза! - заорала Кана, и Скарлет, не говоря ни слова, развернула какого-то амбала, одним движением приложив его головой о металлический ящик.       Я подбежала к Нацу.       Он был весь в крови. Губа разбита, скула рассечена, из носа текла алая жидкость заливая подбородок и капая на куртку. Глаза горели бешенством, грудь тяжело вздымалась. Заш выглядел не лучше - подбитый глаз заплывал буквально за секунды, разбитая бровь кровоточила, из губы тоже сочилась кровь.       - Нацу! Ты как? У тебя кровь, надо остановить…       - Отстань! - он дернулся, отстраняясь, и его взгляд, обращенный на меня, был таким холодным, что мог заморозить. - Не лезь.       Ноги приросли к земле, превратив меня в статую посреди этого кровавого ада. От шока. От боли, кольнувшей в груди сильнее, чем любая физическая травма. Меня буквально парализовало.       Я стояла перед ним и он снова казался мне чужим. Смотрела в его глаза и видела лишь пелену ярости. Моя рука застыла в сантиметре от его, не смея прикоснуться. Словно сделай я это, сгорела бы дотла.       «Он оттолкнул меня. Снова.»       Заш, которого уже сдерживали его люди, сплюнул кровь на бетон и заорал, вырываясь:       - Эй, белобрысая шлюха! Отошла в сторону, дай посмотреть на твоего хлюпика! Сейчас я ему втащу еще раз, чтобы запомнил на всю жизнь, сука!       Дальше все произошло как в тумане.       Моя рука сжалась в кулак сама. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я стремительно подлетела к Кейну, который явно не ожидал от какой-то девчушки такой прыти. Размахнулась. Сконцентрировав в руке всю ту обреченность и злость, что ощущала в моменте, врезала Зашу по лицу.       Звук был сочный и громкий, будто что-то лопнуло.       Парень пошатнулся и схватился за скулу.       Наступила тишина. Абсолютная. Даже все присутствующие замерли, как вкопанные.       Я смотрела на свою руку, которая нестерпимо заболела, и не верила, что это сделала я. Костяшки саднили, из сбитой кожи сочилась кровь, смешиваясь с выступившим потом.       - Ты... - прошипел Заш, отнимая руку от лица. На его скуле расплывался багровый синяк, глаз почти заплыл, из губы снова потекла кровь.       Где-то вдалеке послышался вой сирен. Видимо кто-то вызвал правоохранительные органы.       - Ты пожалеешь об этом, сука! - взревел Кейн. - И ты, Драгнил, и твоя подружка - вы оба пожалеете! Я вас закопаю, мрази! Сгною, что вас даже на дне морском никто не найдет!       Его люди потащили его прочь, пока он не наделал еще больших глупостей к приезду полиции. А я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела на свою дрожащую руку, на кровь, на сбитые костяшки, на то, как медленно расплывается под ногами маслянистое пятно.       - Люси... - Нацу подошел ко мне. Голос его звучал хрипло, растерянно, почти испуганно. - Люси, ты…       - Не подходи! - выкрикнула я, и он замер, как вкопанный. - Ты оттолкнул меня! Я просто хотела помочь. А ты…       - Люси, прости, - его голос был тихим, виноватым, совсем не таким, как минуту назад. - Я не хотел тебя обидеть. Я был зол. Бешенство просто затмило разум. Когда я вижу его, у меня крыша едет.       Он протянул руку и осторожно взял мою ладонь. Ту самую, которой я ударила Заша. Я поморщилась от боли - костяшки горели огнем, ссадина отдавала пульсирующей болью.       - Черт, - выдохнул Нацу, разглядывая мою рану, кровь и края лопнувшей кожи.       Я молчала. Просто стояла и смотрела, как он рассматривает мою руку, как его лицо мрачнеет, а в глазах загорается смесь переживания и вины.       - Я конечно не хочу вас прерывать, - тень Гажила накрыла нас, высвобождая из собственных мыслей. - Но если мы сейчас же отсюда не свалим, нас всех повяжут. Во-первых - за незаконные гонки, во-вторых - за проникновение на чужую собственность, а в третьих - за массовый мордобой. А я, знаете ли, не горю желанием знакомиться с представителями закона поближе.       - Идем, - отозвался Нацу, не отпуская моей руки. - Нужно сматываться!       И мы покинули порт, оставляя позади, в темноте, все еще звучавшее эхо подъезжающего спецназа.

***

      Байкерское логово встретило нас привычным ароматом масла и бензина, но сейчас к этому букету примешивался еще и запах морской соли, адреналина и крови. Моя рука пульсировала болью, ноги гудели, а в голове до сих пор крутились картинки гонки - мелькающие контейнеры, черная вода пирса, искры из-под колес и искоженное яростью лицо Заш Кейна.       - На второй этаж, - скомандовала Эльза, закрывая за нами тяжелые ворота, с глухим металлическим стуком. - Надо перевязать этого придурка, пока он не истек кровью, заляпав здесь все.       - Какие ласковые слова в мой адрес… стерва, - хмыкнул Нацу, но послушно поплелся к лестнице, ведущей наверх. Его походка была ровной, но он все равно придерживался за перила.       Второй этаж «ямы» оказался неожиданно уютным местом. Небольшой бар с деревянной стойкой, за которой красовались ряды бутылок - от виски до текилы. Несколько высоких стульев с потертыми кожаными сиденьями, помнящими не один десяток задниц. Низкий диван вдоль стены, заваленных плюшевыми подушками - контраст с индустриальным низом был разительным. На стенах висели старые плакаты с «Формула - 1», выцветшие от времени, и пара неоновых вывесок, которые мягко светились в полумраке, создавая атмосферу почти домашнего уюта. Какой бывает в местах, где люди проводят слишком много времени, но делают это по собственной воле.       - Располагайтесь, - Эльза махнула рукой в сторону диванов. - Я принесу аптечку.       - И выпить, - добавила Кана, первой падая на диван и закидывая ноги на импровизированный столик из деревянного ящика. - Мне срочно нужно что-то крепче пива. Нервы ни к черту. Совсем.       - Тебе всегда нужно что-то крепче, - хмыкнула Эльза, роясь в шкафчике за барной стойкой.       - А то! - Кана ничуть не смутилась, устраиваясь поудобнее. - Я между прочим так перенервничала из-за Нацу. Думала, этот психопат Коготь его в могилу загонит. А кто бы тогда снабжал меня бухлом? Ты? - она ткнула пальцем в сторону Эльзы.       - Я бы снабдила. Углем.       - Вот именно!       Нацу, сидящий на краю дивана, фыркнул.       - Трогательная забота.       - Я вообще очень заботливая, - парировала Кана, прижимая руки к груди. - Просто моя забота требует финансовых вливаний. Это называется инвестиции в дружбу, которые после будут давать свои дивиденды.       Эльза вытащила наконец аптечку - внушительных размеров пластиковый контейнер, набитый бинтами, пластырями, анальгетиками и еще бог знает чем. Судя по количеству содержимого, эти стены видели ни один десяток ран и ушибов.       - Держи, - она протянула ее мне. - Ты же справишься?       - Да, конечно - уверенным движением я приняла аптечку, которая теперь покоилась в моих руках. - Не думаю, что это сложнее, чем удирать от полиции.       - Точно не сложнее - рассмеялась Эльза. - А нам с Каной уже пора. Завтра на работу, между прочим.       - С каких это пор ты работаешь? - чуть не подавилась порцией виски Кана.       - С тех пор, как мой отец пригрозил лишить меня Харлея, если я не буду появляться в офисе хотя бы раз в месяц. - Скарлет пожала плечами. - Завтра как раз день «Х». Прийдется надевать юбку и делать вид, что я нормальный человек.       - Ну-у-дно, - протянула Альберона, но послушно поднялась с дивана, допивая остатки желанной жидкости. - Ладно, поехали. Люси, удачи справиться тут с этим... - она кивнула на Нацу, - чудом природы.       - Э-э-э, спасибо... Кана - я переводила взгляд с аптечки на Нацу и обратно.       - Валите уже, - уверенно сказал Нацу, и в его голосе послышались нотки раздражения. - Я в хороших руках.       Эльза и Кана переглянувшись, попрощались и направились вниз к выходу       - Гажил скоро вернется! - крикнула Кана опосля. - Сказал, что такой пиздец без наличия сигарет не вывезти. Так что не скучайте! - дверь внизу хлопнула, и мы остались одни.       В баре повисла тишина, нарушаемая только тихим гудением неоновых вывесок и далеким шумом порта, доносящимся сквозь стены. Я стояла с аптечкой в руках, чувствуя себя неловко и странно.       - Садись, - Нацу кивнул на место рядом с собой на диване. - Не стой столбом.       Я послушно села, поставила аптечку на журнальный столик и принялась изучать содержимое, делая вид, что мое занятие требует предельной концентрации.       - Давай сюда свою руку, - он потянулся ко мне.       - Нет, - отстранилась. - Сначала ты. Ты весь в крови.       - Хартфилия…       - Нацу, у тебя губа разбита, скула рассечена и вообще ты похож на отмутуженного боксера после проигранного боя. Сиди смирно.       Он лишь нахмурил брови, но возникать не стал. Я намочила ватку перекисью и осторожно прикоснулась к его скуле. Драгнил поморщился, но смолчал.       - Больно? - спросила, стараясь не смотреть ему в глаза.       - Терпимо       Я продолжила обрабатывать ссадины, стараясь действовать максимально аккуратно. При свете неоновых ламп его лицо выглядело еще более рельефным - тени ложились так, что подчеркивали каждую линию, каждый изгиб. Отогнав эту мысль куда подальше, сосредоточилась на ранах.       - У тебя очень нежные руки, - вдруг нарушил тишину он, - Для человека, который только что отправил в нокаут матерого гонщика.       - Я не отправляла его в нокаут, - фыркнула я. - Просто врезала. Есть разница.       - Один-один? - он усмехнулся и тут же поморщился - губа дернулась.       - Не мельтеши, - строго сказала я, прижимая ватку к рассеченной губе. - И да, один-один. Ты спас меня, а я врезала Кейну, так что счет сравнялся. Теперь мы квиты.       Он смотрел на меня, пока я обрабатывала его раны. Смотрел так пристально, что мне становилось не по себе. Я чувствовала его взгляд на своем лице, на своих руках, и от этого внутри разливалось странное жжение, несмотря на холодный сквозняк бара.       - Что? - не выдержала я.       - Ничего. Просто смотрю.       - На что?       - На тебя.       Я поперхнулась воздухом и чуть не ткнула ваткой ему в глаз.       - Драгнил!       - Что? - он улыбнулся, беззаботно, по мальчишески. - Нельзя полюбоваться?       - Нельзя, - отрезала я, чувствуя, как краснею. - Закрой глаза.       - Зачем?       - Затем, что я сейчас проткну тебе глаз этим ватным тампоном, и у меня не будет ни капли сожаления за содеянное.       Он закатил глаза, но послушно закрыл. Я выдохнула и продолжила обрабатывать ссадину над бровью. В тишине было слышно его дыхание - ровное, спокойное. И мое - сбитое, нервное.       - Хартфилия, - сказал он вдруг.       - М?       - Спасибо.       - За что?              - За то, что врезала ему, - он открыл глаза, и в их зеленой глубине плескалась серьезность. - Никто еще из девчонок за меня не разбивал свои костяшки.       - А я и не за тебя, - буркнула я. - Я за себя. Если тебя подводит память, он назвал меня шлюхой.       - И поэтому ты врезала?              - И поэтому в том числе.       Он усмехнулся.       - А ты опасна, Хартфилия.       - Вот именно. - покачала указательным пальцем между его бровей. - Имей это ввиду, Драгнил. - он сдавленно засмеялся.       - Ты... - он замолчал, подбирая слова. - Другая.       - Какая?       - Живая и дерзкая.       Я замерла с ваткой в руке. Сердце пропустило удар.       - Ладно, - сказала я, отводя взгляд. - Давай я теперь твою культяпку посмотрю.       Я потянулась к его руке, но он вдруг резко перехватил мою. Ту самую, которой я ударила Заша.       - Ай! - поморщилась от боли.       - Совсем больно?       - Нормально, - попыталась отдернуть руку, но он держал крепко.       - Не ври, Хартфилия.       Он размотал ветошь, которой кое-как удалось приостановить кровотечение в порту, и присвистнул. Костяшки распухли, кожа была содрана, кое-где запеклась кровь.       - Твою ж мать, - прошептал он. - Хартфилия, прости меня.       - За что? - удивилась. - Я сама его ударила, ты не заставлял меня.       - За то, что оттолкнул тебя, и все вылилось в это, - он поднял на меня глаза, в которых плескалось сожаление. - Я повел себя как последний мудак. Прости.       - Нацу…       - Нет, дай сказать, - перебил он. - Я привык быть один. Привык, что за меня никто не переживает, кроме Гилдартса и ребят. Наверное я не ожидал от тебя такого. Ты врезала этому уроду, не думая о себе. Хартфилия, ты ведь обещала, что если что-то пойдет не так, ты уйдешь в сторону. А теперь сидишь здесь, обрабатываешь мои раны, хотя у самой рука разбита в хлам. И все это допустил я. Когда ты так подлетела к нему и втащила, меня будто ледяной водой окатило. Я протрезвел от собственной ярости. Так что поверь, извиняться, есть за что.       Я смотрела на не него, пока вдруг не поняла. Там, внутри, в самой глубине души, он тоже был одинок. Так же, как и я. Мы были похожи. Оба привыкли к одиночеству, к самостоятельности, к тому, что надеяться можно только на себя.       Он достал из аптечки новую ватку, смочил перекисью и начал обрабатывать мою руку. Нежно, аккуратно, как будто я была сделана из хрусталя.       - Расскажи мне о нем, - моя ладонь легла на его, останавливая. - О Заше. Почему вы так ненавидите друг друга?       Нацу замер. Потом тяжело вздохнул, отложил ватку и потянулся к стакану с виски, который стоял на столике. Лед тихо звякнул о стекло. Он смотрел на напиток, и в его глазах плескалась тьма.       - Это долгая история, - ответил наконец.       - Я никуда не спешу.       Он сделал глоток, поморщившись. Видимо виски обжег разбитую губу.       - Когда я только начал гонять в Штатах, Заш уже был звездой. Его назвали «Коготь» за манеру вцепляться в соперников и не отпускать до самого финиша. Он был в зените славы, купался во внимании и деньгах. А я был никем. Тогда я грешил уличными гонками, бегал от полиции и просто вел аморальный образ жизни. Глупый мажор, сын Игнила Драгнила, который решил, что скорость - это весело.       Он горько усмехнулся, отпив еще виски.       - Потом я познакомился с Гилдартсом, который решил направить мой потенциал во что-то стоящее, пока меня не засадили за решетку. - хмыкнул Драгнил. - Тогда то я и познакомился с Зашем, который невзлюбил меня с самого начала меня. Не знаю почему, может как все думал, что я очередной богатенький сынок, который ищет острых ощущений. Он начал распускать про меня грязные слухи, выставлял идиотом перед другими гонщиками и смеялся за спиной. Говорил, что у меня нет таланта, что все, чего я добьюсь - покатаюсь какое-то время и успокоюсь. Что гонки не для таких, как я.       - Но это же неправда, - тихо сказала я. - Ты горишь гонками. Я это видела!       Нацу поднял на меня глаза.       - С чего ты это взяла?       - Я же сказала: смотрела запись с гран-при. Видела твои глаза. В них был огонь. Не тот, который бывает от скуки. Тот, который бывает от страсти. От настоящей любви к делу.       Он смотрел на меня не мигая. А потом вдруг улыбнулся - тепло и по-настоящему.       - Как я уже говорил, мне тогда помог Гилдартс, - продолжил он. - Старый друг отца. Он сам когда-то гонял, потом ушел в бизнес, но связи остались. Даже не знаю чем, но я приглянулся ему, что он стал моим наставником и спонсором. Научил всему, что знал. Очень скоро я начал прогрессировать, выигрывать первые гонки, подниматься в рейтингах. И Зашу это, мягко говоря, не нравилось.       Его рука сжала стакан.       - На одном из соревнований, моя машина повела себя странно. На прямом участке, на скорости под двести, я вдруг почувствовал, что руль перестал слушаться. Машину начало вести вправо, я попытался сбросить скорость, нажал на тормоз, но педаль провалилась в пол.       Он замолчал, глядя в одну точку.       - Я успел сбросить скорость передачами и ручником, но на повороте машину все равно вынесло в кювет. Хорошо, что там было поле, а не трибуны или отбойник. Я перевернулся три раза. Выжил чудом.       - Господи, - прошептала одними губами.       - Потом, когда мы разбирали машину, Гажил нашел причину, - продолжил Нацу. - Кто-то перерезал тормозные шланги. Не полностью, а так, чтобы они истончились и лопнули на высокой скорости под давлением. И выкрутил болты крепления рулевой тяги. Достаточно, чтобы на кочке или резком маневре они просто вылетели.       - Это же покушение на убийство!       - Это была подстава, - кивнул Нацу. - Чистой воды. И я знал, кто это сделал. Заш был в том же паддоке, я видел его довольную рожу сразу после аварии. Но доказать не мог. Камеры не показали ничего - гад оказался слишком хитер. Гонку я, естественно, проиграл, рейтинг рухнул, меня чуть не дисквалифицировали за «техническую неисправность». Другие спонсоры начали отворачиваться, пошли слухи, впредь до того, что я просто не умею ездить.       - А Гилдартс…       - Гилдартс меня вытащил, - перебил Драгнил. - Он подключил свои связи, адвокатов, экспертов. Сказал, что это была диверсия, что я не виноват. Устроил такой скандал, что организаторы под напором замяли дело, списав все на «стечение обстоятельств». И предупредил Заша, что если такое повторится, он лично наймет людей, которые объяснят ему правила честной игры на другом языке.       Он замолчал. Я смотрела на него и видела не просто Нацу Драгнила - успешного гонщика и доброго парня. Я видела человека, который прошел через предательство, боль и борьбу. И вышел победителем.       - С тех пор Заш затаил злобу еще сильнее, не прекращая гадить, где только можно и нельзя, - добавил он тихо. - Мы стали врагами. Настоящими. Потому что он знает: я единственный, кто может его обойти по-честному. И это бесит его больше всего.       - Спасибо, что рассказал, - прошептала я. - Теперь я понимаю, почему он вызывает в тебе такую злость.       - Злость? - Нацу хмыкнул в грани стакана с виски. - Это не злость. Это ненависть, Хартфилия. Чистая, как слеза младенца. Но... - он повернулся ко мне. - Это не оправдывает мою грубость с тобой. Прости еще раз. Я правда мудак.       - Уже простила, - улыбнулась я.       - Правда? Помни, монашкам врать нельзя, это грех.       - Правда. - прыснула я. - Тем более, ты не единственная жертва моего праведного гнева, - я кивнула на свою уже забинтованную руку. - Ты вообще видел, как я ему врезала? У него теперь, наверное, синяк до конца года не сойдет. Может, я даже челюсть сломала? Было бы неплохо.       Нацу расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову. Смех у него был заразительный - низкий, раскатистый, что я тоже рассмеялась, до слез.       - Хартфилия, клянусь, это было нечто! - он вытер слезы. - Кто ж знал, что ты боец MMA под прикрытием журналиста в юбке. Я даже не знал, что ты умеешь так драться!       - Я и не умею, - призналась я. - Просто рука сама пошла. Нервы сдали. Адреналин, все дела. Он был таким мерзким, что я не сдержалась. Плюс этот его взгляд... меня аж передернуло.       - Для монашки у тебя отличный удар, - он подмигнул. - В следующий раз буду звать тебя на подмогу в качестве личного телохранителя. Будешь стоять за спиной и пугать врагов своим праведным гневом.       - В следующий раз? - усмехнулась. - Нацу, я надеюсь, следующего раза не будет. А то будешь меня потом по костям собирать, как старую рухлядь или один из ваших Харлеев, стоящих на первом этаже. И хватит называть меня монашкой!       - А что, тебе очень даже подходит. Осталось только целибат принять и дело в шляпе - он показал палец вверх. - Сама ведь вчера что-то про это говорила. Да еще и врезала обидчику за оскорбление чести... Чистая душа, неиспорченная мирской суетой. Настоящая монашка. Монашка Люси. Сестра Люси. Люси Святая. Бого-Люси.       - Придурок, - пихнув его локтем в бок улыбаясь.       - Зато обаятельный.       - Самовлюбленный.       - О, и это тоже.       - И наглый.       - А вот это уже лишнее.       Мы сидели в уютном полумраке бара, словно под пледом и смеялись. Неоновые вывески мягко светились, отражаясь в бутылках за стойкой. Где-то внизу скрипнула дверь - наверное, Гажил вернулся, но наверх пока не спешил.       Нацу все еще держал мою руку в своей, а я не убирала. Как-будто это было... правильно. «Тепло». В этот момент зазвонил мой телефон, разрушая идиллию.       - Черт, - я дернулась, вытаскивая мобильник из кармана. - Извини.       - Если бы мне звонили в такое время, нарушая всякие личные границы, я бы уже заблокировал паршивца, - хмыкнул Нацу. - Так поздно могут звонить только любовники, Хартфилия. Помни про целибат.       - Джейсон, - обреченно выдохнула я, глядя на экран. - Начальник. Видимо, что-то срочное, раз он звонит в ночи.       Я встала и отошла к окну, откуда открывался вид на свечение отдаленного мегаполиса. Его огни, словно боке на фотографии, растворялись в темноте, создавая эффект волшебства.       - Люси! - голос Джейсона в трубке был таким возбужденным, что я подумала, у него случился сердечный приступ или он выиграл в лотерею миллион. - Ты не поверишь! Ты просто не поверишь, что я тебе скажу!       - Что случилось, Джейсон? - спросила я осторожно. - Ты чего такой взбудораженный? С тобой все в порядке?       - В полном! В полнейшем! - заорал он так, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха. - Люси, мы сделали это! Мы выкупили журнал! Тот самый, по мотокроссу! «SpeedWay Magazine»! Представляешь? Теперь он наш!       - Что? - я встала как вкопаная.       - Да! И знаешь что? Я назначаю тебя главным шеф-редактором этого направления!       Воздух перестал попадать в легкие       - Что?!       - Да! Ты просто блестяще справилась с Миражанной! Я вижу в тебе потенциал. Ты умеешь расположить к себе людей, у тебя есть чутье, ты не боишься сложностей. И, самое главное... - он сделал драматическую паузу, к которой не хватало только барабанной дроби. - Новым амбассадором этого журнала станет Нацу Драгнил! Тот самый гонщик! Представляешь?! Мы будем делать с ним эксклюзивное интервью, фотосессии, может, даже совместные проекты! Нам придется много и тесно сотрудничать! Работать бок о бок, так сказать!       Я перестала слышать его голос.       Телефон все еще был прижат к уху, но слова Джейсона превратились в белый шум, в далекое гудение, сквозь которое пробивался только стук моего собственного сердца.       Мой взгляд сквозь стекло окна упал на отражение бара. Нацу сидел на диване, в свете тусклых неоновых ламп, и пил виски. Розовые волосы падали на глаза, шарф небрежно обматывал шею, майка все еще была в крови, но он, кажется, не обращал на это внимания. Он просто сидел, смотрел в одну точку и о чем-то думал продолжая смаковать виски.       Он выглядел таким... одиноким. И таким далеким одновременно.       Я обернулась к нему.       Словно почувствовав мой взгляд, он нашел меня своим. Его зеленые глаза мгновенно потеплели, а на губах заиграла легкая улыбка. Он поднял бокал, словно приглашая меня вернуться, и я увидела, как блеснул лед в виски, как дрогнул свет в янтарной жидкости.       - Люси? Люси, ты меня слышишь? - голос Джейсона пробился сквозь вату. - Алло! Земля вызывает Люси Хартфилию!       - Да, Джейсон, - прошептала одними губами, не сводя глаз с Нацу. - Я слышу. Я все слышу.       - Отлично! Завтра жду тебя с утра, будем обсуждать детали. И готовься, работы будет много! Очень много! Но я в тебя верю! Пока!       В динамиках послышалось неприятное «бип-бип-бип».       Я убрала телефон в карман, еще раз взглянув на Нацу.       На парня, который разбил мне сердце четыре года назад.       На парня, который снова ворвался в мою жизнь и перевернул ее вверх дном.       На парня, который, снова начал занимать слишком много места в моих мыслях.       И который теперь, по иронии судьбы, становиться не просто старым знакомым, не просто другом, не просто болезненным прошлым или настоящим, а моей прямой рабочей обязанностью.       Я понятия не имею о мире гонок. Ни о правилах, ни о гонщиках, ни о технике, ни о терминах. Я даже за байк, до этого дня, ни разу не садилась - водительских прав у меня также не было, потому что в свое время отец считал, что девушке это ни к чему, а я как-то не спорила. А теперь мне предстояло стать главным шеф-редактором журнала об этом.       «Катастрофа».       Но больше всего меня пугало даже не это.       Больше всего меня пугало то, как часто мне придется теперь видеться с Нацу.       И то, что с каждым разом, с каждой минутой, проведенной рядом с ним, мне хотелось этого все больше и больше, словно зависимой от какой-то новомодной дряни. До дрожи в коленях и мурашек по коже.       - Все нормально? - спросил он, когда я подошла и снова села рядом.       - Не совсем, - честно призналась я.       - Расскажешь?       - Потом. - я посмотрела на него. - Давай сначала допьем твой виски. Кажется мне тоже не помешает.       Нацу усмехнулся и протянул мне свой стакан.       - Будешь?       - Кажется, ты на меня дурно влияешь. - ухмыльнулась в ответ, приняв стакан из его рук.       Виски обжег горло, разливаясь лавой внутри. Или это не виски? Я уже не понимала.       За окном шумела жизнь. Где-то внизу громыхнул Гажил, матерясь на чем свет стоит. А мы сидели в полумраке, пили виски из одного стакана и молчали.       И это молчание было лучше любых слов.