Против правил

Все члены злодейской корпорации старались придерживаться порядка. …относительно – порядка. Относительно – придерживаться. Не то, чтобы у них был какой-либо установленный свод правил, устав, как в армии, конституция, в конце концов, или хоть что-то на подобие этого, нет. Какая там законопослушность, злодеи все же есть злодеи: у них даже толком отсутствовало понятие личного пространства – пусть это и не значило, что подходить к Блек Хэту или его вещам ближе, чем на расстояние вытянутой руки было безопасно. Все, что только могло прийти в голову нерадивым злодеям, четко разделялось на «можно» и «нельзя» – по крайней мере, должно было делиться подсознательно, исходя из того, насколько хорошо был развит инстинкт самосохранения. Ибо, признайте, нужно быть смелым, ловким и проворным, или просто – полным идиотом, чтобы посметь ступить в рабочий кабинет босса без его ведома, сунуть нос в лабораторию Флага в разгар испытания нового оружия, заглянуть ученому под пакет или Блек Хэту под шляпу, раздразнить уставшего и голодного 5.0.5, тронуть странную зеленую слизь во-о-он в том уголке или съесть что-либо из общего холодильника. Ну, или Деменцией. Не важно, каким образом, но эта дамочка единожды едва не поплатилась за неуемное любопытство своей цепкой ручкой, между прочим! Среди всех этих неписаных запретов были и ясные как день даже ее недалекому уму: за пределы дома выходить не запрещалось, однако делать это без особой надобности явно не стоило; а вот тащить домой посторонних как раз было строго-настрого нельзя – обещание Блек Хэта оторвать голову любому, кто решится так сделать, казалось довольно грозным и внушительным аргументом, чтобы действительно забыть эту идею раз и навсегда. Страшнее этого была разве что та самая загадочная слизь, прописавшаяся в углу холла. Кажется, она иногда издавала урчащие звуки. Флаг рисковать не любил. Не смотря на то, что вся его жизнь в качестве злого ученого буквально висела на этом самом риске, экспериментами он предпочитал заниматься только лишь в стенах родной лаборатории. Ему хватало того экстрима, что он получал, тестируя лазерные лучи, ядерное оружие, смертоносные яды, радиоактивных хомячков и прочее, что могло оторвать голову при мельчайшем промахе в огроменных расчетах и тщательно составленных проектах. Хватало ровно настолько, чтобы после длительного рабочего дня бесшумно проскользнуть по темному коридору в свою комнату, закрыться на ключ, по-быстрому принять душ и с чашкой горячего травяного чая или приторно сладкого кофе глянуть парочку серий какого-нибудь нашумевшего сериала, а может даже и целый фильм, поиграть в незамысловатую компьютерную игрушку или почитать очередную книгу – заняться чем-нибудь, что не напоминало бы прямолинейно и ежеминутно о его тяжелом бытие. В такие минуты его никто не беспокоил, и причиной вряд ли служило весьма и весьма позднее время – скорее всего, это была солидарность в знак того, что Флаг никогда не совал свой пакет в чужие, не касающиеся его дела. «Воспитанный», – подумают некоторые из вас. «Слишком любопытные ученые никогда не заканчивают хорошо», – пожмет плечами Флаг, с печалью вспоминая одного беднягу из недавно пройденной игры. А ведь гениальный был парень… Дышать свежим воздушком он, отнюдь, тоже большим любителем не был. Дома – да, Флаг прожил в этом месте достаточно долгое время, чтобы с сомнительной, но не скрываемой гордостью называть его своим домом – всегда было сухо, тепло, светло и безопасно. Относительно. В этом, мать его, месте все было относительно. Поэтому покидал родные стены он только по необходимости – когда выпадала его очередь забирать почту, нужно было снимать очередной выпуск за пределами особняка, выгуливать неусидчивого 5.0.5 в парке неподалеку (к счастью, соседи до сих пор думали, что это просто очень крупная собака редкой породы: ну, не громадный розовый лев, уже спасибо), заканчивались продовольственные запасы или требовалась новая одежда – по магазинам он отправлялся на пару с Деменцией в качестве помощницы, и, конечно, процесс это значительно ускоряло, вот только ее даже на секунду нельзя было оставить одну, да и поспевать не очень активному юноше за чересчур резвой девушкой очень и очень сложно. Босс, увы (или славатебегосподи?), им компанию не составлял: терпеть не мог очереди, шумных детей, продавцов-консультантов, медлящих бабулек и прочие вещи, что могли бы отнять у него хоть одну лишнюю минутку времени, поэтому предпочитал оставаться дома и заниматься своими суперзлодейскими делами. Разве что раз в весьма редкое иногда у Флага появлялось настроение недолго поскитаться по двору или сходить в ближайший парк покататься на качелях. Такие прогулки тщательно обдумывались им на протяжении нескольких дней, – подобные вещи всегда заставляли его долго сомневаться – были весьма непродолжительными и совершались либо очень рано утром, либо очень поздно вечером, и, нет, не из-за шарахающихся жителей округи: повидав скитающуюся по городку злодейскую компанию и их большого голубого «пса» пару раз, они, кажется, стали почти бесстрашными. Скорее, из-за надоедливых героев, которым иногда становилось скучно одновременно с Флагом и они, нет, чтобы спокойно отдохнуть на природе, как нормальные люди, нет же – отравляли жизнь этому самому Флагу попытками остановить процветание злодейства в этом безнадежном райончике. Расправа над ними много времени не занимала, но заниматься работой тогда, когда, по идее, хочешь от нее отдохнуть – так себе по запаху идея. И сегодня у ученого, кстати, было как раз-таки это самое иногда. Вышло, вопреки привычке, немного спонтанно: майская утренняя духота (да здравствует босс, самый гуманный босс в мире – единственный оставшийся целым пульт от системы кондиционирования он заграбастал себе, прелесть такая) заставила чувствительного к подобным вещам дока встать ни свет, ни заря, и уснуть больше не дала – не особо, если быть честным, и хотелось, после выпитых-то от скуки трех чашек кофе. Дожидаться пробуждения Деменции, которая всю ночь разносила дом, а теперь мирно отсыпает свое, или Блек Хэта – этот аристократ по умолчанию раньше одиннадцати часов дня просыпаться ни разу воли не изъявлял – было скучно, душно и бессмысленно, поэтому он кое-как нарубил несколько бутербродов, помакал чайный пакетик в термосе, все это надежно-удобно упаковал, и, тихонечко прокравшись мимо спящего в гостиной 5.0.5, выскользнул на улицу. Ни один житель их захудалого райончика никогда не просыпался настолько же рано, как Флаг, даже тот странный парень с соседней улицы, без конца пытающийся выведать что-то в не менее странном доме его нелюдимого соседа; а сегодня и подавно – доктор это знал, ленивой походкой направляясь в сторону парка, уже бросающегося в глаза своей массивной вьющейся веселой цветастой зеленью, увившей весь массивный строгий и даже в какой-то мере элегантный черный забор. Этот факт и спокойный прохладный ветерок немного бодрили его, поднимая непривычно хорошее сегодня настроение. Когда в последний раз он чувствовал себя так же хорошо? Шлепая резиновой подошвой простецких кедов по каменной брусчатке, юноша добрался до разлогого дерева и нетерпеливо устроился под ним: еще всего полчаса, и могут повылазить заспанные собачники со своими неусидчивыми зверушками. И они непременно будут раздражающе на него коситься, наматывая круги по парку, или придумают еще чего похуже – например, подойдут поговорить, упаси, конечно, Боже. А потом и мамочки с маленькими карапузами и широкими колясками… Не, к тому времени уже определенно нужно будет ретироваться, как бы они тут ввиду сомнительной репутации Блек Хэта его на вилы не подняли, мало ли. Босс безоговорочно утверждал, что лично закопает в землю любую дрянь, что посмеет посягнуть на принадлежащее ему, но имел ли он в этот момент в виду ученого, сжимая ворот его белоснежного халата и произнося ему это, отчаянно глядя прямо в глаза? Флаг нетерпеливо откусил кусочек бутерброда и сделал смачный глоток из термоса – а так ли это плохо, быть обычным человеком? Он-то толком и не помнил. Но чем же их жизнь сильно отличалась от его? Они тоже ходили по утрам на работу и вечером возвращались домой, а у ученого и первое, и второе находилось в пределах особняка, и разве что ему не требовалось каждый день ездить в битком набитом общественном транспорте туда-обратно, весьма сомнительное удовольствие. Возможность общаться с людьми, заводить друзей, строить семью? Доктор сам себе покачал головой – вряд ли он был бы способен на это, даже если зоркое око ревнивого босса не бдело бы за ним круглосуточно; а ведь если хорошо подумать, он почти привык к выходкам Деменции, подружился с 5.0.5 и… наверное, ему нравилось то, какого рода отношения построились между ним и Блек Хэтом. Не будем погружаться в детали: с натяжкой это можно было считать нормальными отношениями, но ведь на то они и злодеи, так ведь? Это были относительно нормальные отношения. Да, именно так, почему бы и нет. По крайней мере, у него была своя роль в их постепенно набирающей обороты корпорации, и роль немаленькая, очень ответственная, но полностью до конца лишь его – некому было заменить единственного в своем роде гениального доктора Флага, и это ему в какой-то мере льстило. Он отряхнул руки от прилипших крошек хлеба и достал из пакета еще один бутерброд. Это же и угнетало. У его роли были четко очерченные рамки, выступать за которые он не мог. Наука, безоговорочно, была смыслом его жизни, и работа над каждым изобретением приносила ему удовольствие, неважно, будь оно создано по личной инициативе или приказу босса. Но провести всю свою жизнь в стенах лаборатории? Звучало довольно уныло. А ведь у «тех» людей, не смотря на тонны обязанностей и дел, иногда получалось проявлять свою свободу. Можно ли было назвать его бессонные ночи за ноутбуком или посиделки в комнате шефа свободой? Относительно… Флаг человеком был простым: не нравится что-либо – придумай способ, как это заменить! Правда, до сейчас этот глубокофилософский лозунг касался только разработки изобретений, да и не всегда приводил к приятным последствиям (давайте будем откровенными – почти никогда). Что он мог поменять в своей жизни, чтобы, так современно сказать, апгрейднуть ее? Создать еще одного пушистого мишку? Они с Деменцией едва ли вымолили у босса разрешение оставить этого: доктора аж перетрусило, когда он вспомнил лицо нехарактерно для себя печальной девушки, обнимающей этот огромный кусок шерсти; да и он лучше не был, чего уж таить, глядел на босса исподлобья жалостливо, слегка осуждающе-обиженно, глядел так пристально, что глаза сводило, и это дало свои результаты, ведь на третий день этой негласной войны Блек Хэт за завтраком демонстративно громко выразил свое недовольство и сказал им «поступать, как хотят, у него это уже в печенках сидит». Пусть сейчас он и мог предположить, как можно надавить на начальника, второго такого происшествия не выдержат ни нервы Деменции, ни глаза Флага, ни сердце босса. Оно у него вообще есть? Ну, увидев это голубенькое недоразумение, его едва не хватил приступ, так что можно предположить… Руки задумавшегося Флага внезапно коснулось что-то мокрое и холодное. Он резко одернул ее, тут же сорвав с пояса лазерный бластер: оказывается, уроки самообороны от Блек Хэта были не такими уж и бесполезными, как он думал, и хоть единожды, но все же пригодились! …ну, может, нет. Мушка оказалась направлена на маленького котенка, тут же отпрыгнувшего подальше. Доктор оружия не убрал, но внимательнее присмотрелся к животному. Мало ли, герои умеют перевоплощаться в маленьких беспомощных представителей семейства Кошачьих? Как он мог позволить себе такую беспечность? Зверек, потеряв всякий интерес к блестящему бластеру, в два прыжка достиг пакета с бутербродами и уже хотел сунуть туда свой любопытный носик, но тут же отскочил – юноша рукой прикрыл пакет, подвинув его поближе к себе. Котенок пару секунд посверлил взглядом несчастные бутерброды, а затем поднял жалостливый взгляд на ученого. «Во-о-о-от точно так я смотрел на Блек Хэта тогда, да», – промелькнуло в голове у Флага, и он неловко потер предплечье, а затем убрал бластер, но взгляда не отвел – не столько от подозрения, сколько разглядывая маленькое существо. Котик был небольшой, примерно с ладошку доктора, но пушистый-пушистый, словно облачко. Очень, очень грозовое, надо сказать, облачко: он был правда весь черный, как смола, лишь с маленьким беленьким носочком на левой передней лапке, и это выглядело невероятно мило даже по меркам сухого и рационального мышления ученого. Яркие зеленые глазки щурились от солнечного света, но упрямый зверек бесстрашно стоял на своем, продолжая пытаться выклянчить у юноши немного еды. – Ты голоден, – констатировал и без того ясный факт Флаг, кивнув задумчиво головой. Котенку явно очень понравилось шуршание пакета на его голове, но кулечек в руках все же привлекал куда больше его внимания. Эксперимента ради, юноша осторожно вынул из него первый попавшийся бутерброд, ухмыляясь – котейка забавно не сводил глаз с его руки – и плавно опустил его на траву на расстоянии вытянутой руки. Звереныш тут же подлетел к еде, нетерпеливо вгрызаясь в мякоть хлеба. Долго наблюдать за этой картиной доктор не стал. Покачал головой, кинув взгляд на часы, шустро сунул в рот последний оставшийся сэндвич, отряхнул брюки от попавших на них крошек еды и парочки муравьев, пожелал котенку удачи (он дал себя погладить!) и бодрым шагом направился в сторону выхода из парка. Он понял, что не просчитался со временем: около ворот Флаг разминулся с ошарашено уставившимися на него двумя спортсменами, выгуливающими огромного кучерявого рыжеватого пуделя. По дороге он позволил себе немного сбавить темп и даже беспечно надеть наушники: парень был готов поспорить, что шеф все еще сладко сопит в своей злодейской почивальне, Деменция, судя по тому, что датчик отслеживания сохранял гробовое молчание, пределов особняка не покидала, по пути никого из соседей он не встречал, поскольку основная часть жаворонков-собачников проживала по ту сторону парка, а других поводов спешить у него и не было. Прохладный ветерок обдавал его оголенную шею, приятно ее щекоча, а солнышко только начинало согревать, с каждой минутой все выше и выше поднимаясь из-за горизонта: сложно было сказать, насколько высоко оно находилось, район был слишком густо застроен и линии земли не было видно вообще. Настроение у Флага было настолько чудесным, что он даже решил сам забрать уже наспех сунутую в ящик почту, пусть сегодня и была очередь 5.0.5: у мишки и без того много забот, подумал он, к чему ему бегать туда-сюда. Он наклонился, поднимая упавшие конверты, внимательно прочитывая надписи на них и в который раз ругаясь, что почтальон не справляется со своей работой, как стоит – между его ног молнией пролетело нечто и вцепилось в громко шуршащий конверт из почтовой бумаги. Возможно, именно в этот момент он получил свой первый микроинфаркт и седой волос на голове. Как бы то ни было, за сердце Флаг схватился и едва не осел на землю от испуга. Снизу вверх на него с любопытством смотрели два ярко горящих зеленых глаза. – Нет, – скептично протянул он. – Нет-нет-нет, – доктор сделал пару шагов назад, качая головой – его пакет зашуршал, и глаза зверушки загорелись ярче. Котенок подошел и по-свойски потерся о его ноги. – Приятель, ты, конечно, классный, но это явно не то место, где тебе стоило бы находиться, – Флаг, аккуратно подняв животное на руки – он правда не умел этого делать и боялся ненароком свернуть зверюшке шею – вынес за ворота, буквально поставив на тротуар. – Ты должен разворачиваться и бежать отсюда, к маме, сестричке, братику, в общем, домой, ты не должен оставаться тут, понимаешь? – панически протараторил Флаг. Он правда надеялся, что кот его поймет? Зверек послушно сел, виляя хвостом в разные стороны, дергая ушком и не сводя с ученого внимательного взгляда. – Ты ведь не пойдешь за мной дальше, да? – тяжело вздохнув, сказал он. Кот не сдвинулся ни на сантиметр, лишь прищурился, заурчав так громко, что Флаг услышал это через наушники и плотный бумажный пакет. «Что же, я сделал, что мог», – мысленно похвалил он себя, развернулся и уверенно направился ко входной двери. Он старался не тормозить и не оборачиваться, в темпе шагал вперед и лишь разочек скосил взгляд – кот все так же сидел на месте, с наивным выжиданием поглядывая на него. Флаг закатил глаза, вводя по памяти длинный код-ключ на панели управления системой безопасности. Послышались два коротких пищащих звука и щелчок: ученый дернул ручку и легко отворил дверь, пересек линию порога – с души что гору сняли – и в последний раз с сожалением глянул в сторону почтового ящика, туда, где минутой раньше сидел котенок. Возможно, это было остатки чудом сохранившегося чувства жалости и банального человеческого сострадания? В любом случае, зверушки на том месте уже не было. С души в вольный полет отправилась еще одна гора, и именно это позволило Флагу с чистой совестью захлопнуть дверь, развернуться примерно на сто восемьдесят, и… В дверь начали тихонечко скрестись. Ученый взвыл. … или нет. Он разблокировал дверь и с упреком взглянул на котейку. Упрек на его лице под натиском этих несчастных огромных глаз долго не продержался. – Ладно, приятель. Я дам тебе попить, а затем ты уйдешь отсюда, ясно? Это ради твоего же блага, поверь. Котенок не поверил. Потерся доктору о ноги, тихо мяукнув, и по стеночке, пригнувшись, слившись с темными обоями, медленно пополз обследовать новую территорию. У Флага на голове появился второй седой волос; благо, под пакетом не видно. Ну, и кто теперь тут бунтарь, дорогая Деменция? Единственное установленное в этом доме табу только что было жестко нарушено, и кем? Не поверите – самим доктором Флагом! … попридержите аплодисменты до похорон. Котенок оказался на редкость послушным, но все же было в нем какое-то шкодливое очарование, что делает наших любимых животных такими, какие они есть. Строгий приказ не покидать лабораторию и не залезать на лабораторный стол ни в коем случае зверек (которого Флаг окрестил торжественной и почти говорящей кличкой «6.0.6», но звал от греха подальше только на «кис-кис») выучил отменно, опасался даже приближаться к двери или хозяину во время работы, и, в общем-то, основную часть дня если не бегал за механической мышкой или не разматывал по лаборатории векто-клубки, спал спокойно на выделенном ему стуле или наблюдал за пакетом на голове ученого – он очень привлекательно шуршал. О том, что в их компании случилось внезапное пополнение, знал только 5.0.5, единожды в попытке присесть едва не придавивший тихо дремавший в темном углу клубочек. Тогда, они, правда, не совсем поладили, но сейчас котенок спокойно мостился на широком теплом животе мишки, если он изъявлял желание подремать на территории Флага, и они даже иногда играли в разные игры… к сожалению, чересчур подвижные – доктор, который не знал, что ему важнее: голова, которую босс оторвет, если узнает про кота, или лаборатория, которая взорвется, если этот чертов лазер сейчас прожжет хоть каплей левее, – раздраженно шипел на них, иногда пригрожая пальцем, но от дел не отрывался и дальше слов не заходил, поэтому они не очень уж тихо и мирно продолжали бегать по лаборатории. Блек Хэт был искренне уверен, что это в очередной раз беснуется Деменция. Деменция была искренне убеждена, что это Флаг в очередной раз получает нагоняя от Блек Хэта. Злодейская корпорация продолжала существовать в гармонии. Относительной.