По венам

Солнце только начинало подниматься над кронами деревьев, когда Гарри разбудили по каминной сети. Подумав, он решил не отвечать, надеясь, что, возможно, тогда Слизнорт в итоге сдастся. Гарри тяжело вздохнул: это вряд ли. Соскользнув с кровати, он опустил ноги на холодный паркет своей едва обжитой спальни. Широко зевая, потянулся за очками, лежащими на прикроватном столике рядом с фотографией, на которой были запечатлены он сам, Рон и Гермиона. Все трое безудержно улыбались в объектив, в то время как ветер ерошил их волосы и подрумянивал носы. Бросив напоследок тоскливый взгляд на фотографию и скомканные простыни, Гарри шагнул к камину принять вызов. — Поттер, — тотчас раздраженно выкрикнул Слизнорт, брызжа слюной на обнаженный живот Гарри. — Он вернулся.

* * *

Его место преступления, как всегда, поражало. Жертвы были безупречно преподнесены: мать и отец, одетые в свою лучшую праздничную одежду, и их двое маленьких сынишек. Когда их нашли, еда была еще теплой — индейка и пюре на столе с белоснежной скатертью. Жемчужное ожерелье матери — красное от брызг крови. Равно как и скатерть, и вязаные жилеты мальчишек, и пюре, и индейка. Кровь фонтаном вылилась из тонких кольцеобразных порезов на шеях, разбрызгалась, словно свежая краска, и теперь они сидели с закрытыми глазами, свесив голову на плечо, как будто все разом уснули. Как выяснила команда Слизнорта, они находились под заклинанием: околдованные так, чтобы видеть, как режут каждого члена семьи, прикованные к креслам, лишенные возможности закричать. Убийство оставили напоследок, Авада Кедавра прозвучала после того, как вся семья уже была мертва. Это стало его завершающим штрихом, последним мазком на произведении искусства. — Вы отследили метку? — в траурной тишине столовой голос Гарри прозвучал излишне громко. Ее было видно за версту: лениво извивающуюся змею, которая выползала из пасти светящегося черепа. Она выделялась на раннем утреннем небе подобно сигнальному маяку для всего существующего в мире зла. Его знак, знак человека, который убил родителей Гарри, а попытавшись убить его самого, оставил только шрам в виде молнии — из-за него, в моменты сильных эмоций и волнений, лоб Поттера порой обжигало пульсирующей болью. Лорд Волдеморт вернулся. — Само собой. Ничего, как и в прошлый раз, — сокрушенно вздохнув, Рон запустил пятерню в отросшие оранжевые волосы. Сам он был бледнее обычного, отчего веснушки как-то жутковато выделялись на молочной коже. Гарри сглотнул подступивший к горлу комок: в прошлый раз это была его семья, его дом, он сам. Каждый житель Годриковой впадины видел тот самый знак, но вместо мертвой семьи, рассаженной за обеденным столом или перед телевизором, нашли Гарри. Ревущего изо всех сил, словно банши, но в целости и сохранности, лишь удостоенного шрамом, как наградой за свои достижения в живучести. — Прошел двадцать один год, — прошептал Гарри. — Почему сейчас? Почему эта семья? — У тебя не было никаких предчувствий? Ни снов, ничего? — так же тихо спросил Рон, чтобы не услышали снующие повсюду авроры. Гарри вздохнул. Конечно, у него были какие-то предчувствия — почти каждую ночь были. Пожалуй, вчера ночью шрам жгло сильнее, и сны казались немного более кровавыми. В то время он и не подумал, что это что-то необычное, выходящее за рамки, списав все на засиживание до полуночи и подъем в четыре утра. Тревожные сны вообще были его коньком. Он открыл было рот, чтобы ответить, но его прервали, хлопнув рукой по спине. Гарри слегка подпрыгнул на месте, поперхнувшись собственными словами. — Что-нибудь нашел, Поттер? — прогрохотал Слизнорт, стиснув зубы в кривой ухмылке, спрятавшейся за большими кустистыми усами, которые неприятно напоминали Гарри о его дяде. — Нет, сэр, — пробормотал Гарри, одновременно с этим пытаясь незаметно отодвинуться подальше от желтозубого мужчины. — Мы можем использовать еще одну возможность, — ухмылка почти моментально слетела с тучного лица, голос стал тихим и серьезным. — Это может сработать. Шрам Гарри укололо внезапной вспышкой боли. — Попробуй, Поттер. Это приказ, — и Слизнорт указал похожим на сосиску пальцем прямо на шрам в виде молнии.

* * *

— Гарри, — ахнула Гермиона, деликатно прикрыв рот ладонью. — Ты же несерьезно. — Такой был приказ, — пробормотал он, снова поднося к губам теплый стакан сливочного пива. — Н-но это опасно! И он должен это понимать. Пустить его в свое сознание это не… неправильно, — торопливо прибавила она, запнувшись на последнем слове. — Так я стану еще ненормальнее, — Гарри прекрасно знал, что именно она хотела сказать. — Больше похожим на него. — Ты же понимаешь, приятель, она права, — закинув руку на спинку стула Гермионы, Рон медленно поглаживал большим пальцем ее плечо. — Кого волнует чертов Слизнорт? Пойдем к Дамблдору, он точно вправит мерзавцу мозги. — Я не могу просто брать и идти плакаться министру каждый раз, когда мой босс делает что-то, что мне не нравится, Рон, — упорно продолжал стоять на своем Гарри. — Кроме того, стоит мне сказать против него хоть слово, и моей карьере конец. Я буду осторожен, обещаю. — Ох, Гарри, — прошептала Гермиона, сплетая их пальцы под столом, — пожалуйста, будь очень осторожен. — Как и всегда, — пообещал он, пытаясь выдавить правдоподобную улыбку и добился успеха настолько, что получил в ответ целых две.

* * *

Уже гораздо позже, оставшись в одиночестве в своей квартире и сидя в тусклом свете луны, который проникал в открытые окна, Гарри наконец позволил эмоциям взять верх. Будто ведром ледяной воды его с головы до ног окатило ужасом, скорбью, тоской и отвращением. Гарри приходилось сдерживать тошноту, подступающую к желудку при одном только воспоминании о найденном семействе. Идеальные семьи были, можно сказать, подписью Волдеморта. Они — и ослепительно зеленый свет его метки, которая подобно нависшему проклятью всегда и без исключений появлялась над каждым домом, всем жителям которого перерезали горло. Как сегодня утром небрежно заметил Рон, пока они просматривали фотографии с предыдущих мест преступлений, зеленый цвет метки был очень похож на цвет глаз самого Гарри. Когда они добрались до снимков последнего дела Волдеморта, его последнего убийства, Гарри отвернулся — ему ни к чему было снова смотреть на восковые безжизненные лица своих родителей, тела которых лежали на полу их старого дома. Гарри мало что помнил о той ночи, почти все он узнал из рассказов соседей и газет, где каждый год отмечалась дата «Отступления Волдеморта». Как-никак, тогда ему был всего год, и он только-только вырос из пеленок. Гарри сглотнул внезапно подступивший к горлу комок и так крепко зажмурил глаза, что под веками заплясали цветные круги. Сосредоточиться, ему нужно сосредоточиться, если он собирался выполнить приказ Слизнорта. Откинувшись на спинку кресла, Гарри почувствовал, как замедляется и выравнивается дыхание, и тогда потянулся к ручке так хорошо охраняемого сейфа, спрятанного в его собственном сознании, где хранились все ниточки и связи с Волдемортом. Железная дверь отворилась. Тело пронзило волной эмоций и чувств такой мощи, что та буквально смела его с кресла. Гарри так сильно ударился о пол коленями и локтями, что ушибся, но даже не заметил. Все, что он чувствовал — набор из радости-удовлетворения-жажды-и-особенно-злости, которые захлестнули его сознание. — Спокойно, — сдавленно напомнил он самому себе. — Это не ты. Ты можешь это остановить. И неожиданно чужие эмоции попросту схлынули — как по щелчку пальцев. Не до конца — снова попытавшись осторожно в них проникнуть, Гарри уловил их отголоски, и этого было вполне достаточно, чтобы разглядеть обстановку того места, в котором он очутился. В поле зрения Гарри («Нет, Волдеморта», — напомнил он себе) оказался большой каменный камин, у которого тот сидел. Над ним же висел винтажный портрет красивого мужчины средних лет; портрет висел под наклоном, отчего казалось, что нарисованный мужчина смотрит прямо Гарри в глаза. Картина была явно маггловской, но эти глаза… Складывалось ощущение, что они следят за каждым его движением. Он вдруг швырнул бокал в портрет, настолько неожиданно, что Гарри от испуга выбросило из чужого сознания; картинка развеялась, остались только ярость-и-жажда-крови и больше ничего.

* * *

Когда Гарри был помоложе, он мечтал узнать, что его родители на самом деле живы. Что они придут к Дурслям и заберут его оттуда, скажут, что любят и больше никогда не отпустят. Но Гарри давным-давно осознал, что это совершенно дурацкая мечта. Его родители похоронены под двухметровым слоем земли, и не осталось ничего, кроме костей и личинок, ползающих в их пустых глазницах и плодящихся в грязи. А самих родителей уже давно нет. Сейчас Гарри снилась только кровь. В его снах было полно пыток и криков, и чистейшей незамутненной свободы. Ему снилась горячая рука на его коже, ногти, царапающие его затылок и шелестящий смех. И он больше не мог отличить, какие из снов принадлежали Волдеморту, а какие — ему самому.

* * *

Когда Гарри, наконец, пришел в сознание, он лежал на полу своей гостиной, и его снова настойчиво вызывали по каминной сети. Слабо застонав, он сел на полу, пригладил рукой спутанные волосы и поправил очки. Заставив себя встать и ответить на вызов, Поттер с трудом выпрямил спину, показалось, что хрустнул буквально каждый позвонок. «Нет, он определенно слишком стар для такого», — думал про себя Гарри по пути к камину. А ведь ему всего двадцать два. — Гарри, приятель, где ты пропадал? — взорвал барабанные перепонки звонкий голос Рона; Гарри, поморщившись, зажмурил глаза и с силой потер их кулаками. Когда он их снова открыл, бесплотная голова Рона критически пялилась на него из камина. — Выглядишь ужасно, — откровенно заметил Рон. Гарри молча провел языком по зубам, избавляясь от сухости во рту, которая появилась, пока он спал. — Чего тебе, Рон? — наконец-таки спросил он, справившись с собственным голосом. Тот даже для собственных ушей звучал чересчур резковато, Гарри передернуло от каркающего звука, который вырвался из пересохшего горла. — Произошло еще одно убийство, — понизив голос, ответил Рон. — Слизнорт бесится из-за того, что не может с тобой связаться. Это я уже в третий раз пытаюсь к тебе достучаться. — Извини. Поздно лег, — неразборчиво пробормотал Гарри, скрещивая руки на груди, обтянутой футболкой, которую не снимал еще с прошлого вечера. — Где вы? Буду там через полчаса. Выпалив на одном дыхании адрес последнего убийства, Рон отключился от каминной сети, а Гарри поплелся в душ. Часы показывали половину десятого утра — в такое время ему полагалось уже быть на работе. Он ведь полностью отключился, считай, потерял сознание. Гарри вздрогнул при мысли о том, что могло произойти за все это время, нет, что уже произошло.

* * *

— Где ты пропадал, парень? — недовольно проворчал Слизнорт, когда Гарри аппарировал на место преступления. — Проехали. Он снова это сделал. Надеюсь, ты хорошенько выспался, потому что сон тебе еще очень долго не светит. Гарри открыл было рот, чтобы извиниться за опоздание, но Слизнорт снова заговорил: — Мы привлекли архивариуса, расшифровальщика, если тебе так удобней. Посмотрим, может, сможем пролить больше света на почерк этого ублюдка. Зовут Том Риддл, — Слизнорт указал на хорошо одетого мужчину тридцати с лишним лет, который стоял в нескольких метрах от них, что-то серьезно втолковывая Рону. — Гарри, ну наконец-то! Иди сюда, ты должен познакомиться с Томом, он просто убийственно умный, — прокричал Рон из другого конца комнаты, и Риддл поднял глаза, встречаясь с Гарри взглядом. Обрамленные щеточкой длинных густых ресниц, которые наверняка касались кожи всякий раз, когда он прикрывал веки, глаза казались совершенно черными на бледном лице архивариуса. Под туго натянутой кожей выступали резко очерченные скулы, а на лоб падал идеально уложенный локон темно-каштановых волос. Гарри отвел взгляд и, тихо пробормотав Слизнорту свое «извините», направился к тем двоим. — А вот и ты, поганец. Тусовался без меня значит. Иногда ты бываешь самым настоящим придурком, знаешь ли, — когда Гарри подошел к нему, Рон демонстративно сморщил нос. Поттер не стал даже пытаться что-то уточнять: пусть лучше Рон считает, что он просто пошел на вечеринку без него, чем узнает, что на самом деле Гарри провел всю ночь в сознании Волдеморта, проникнув в него через их связь. — Извини, — в который раз за день пробормотал он, поправляя снова соскользнувшие на кончик носа очки. — Забыл поставить будильник. — Да ничего. Но обещай, что в следующий раз возьмешь меня с собой, — рассмеялся Рон, хлопнув Гарри по плечу. Гарри нервно вздрогнул: этот жест напомнил ему о сегодняшнем сне, о другой руке на его спине, скользящей к плечам, к шее. — Том Риддл, архивариус из Отдела тайн. Приятно познакомиться, — Том протянул руку, вмешиваясь в их с Роном дружескую болтовню. — Гарри Поттер, — Гарри ответил на рукопожатие и едва не отдернул руку — кожа мужчины оказалась обжигающе-горячей, словно у того был жар. Пальцы Тома на мгновение сжали его и отпустили. — Большая честь, мистер Поттер. Наслышан о вас, — обаятельно улыбнулся Том — губы ярко выделялись на фоне черно-белого образа Риддла, будто их подкрасили тонкой кистью. — Да, так и есть, Гарри — один из наших самых лучших сотрудников. К тому же после столь трагического детства… — незаметно подкравшись, Слизнорт влез в разговор, так лучезарно улыбаясь Тому, будто был гордым родителем, который хвастался своим ребенком, а вовсе не выдавал мрачные подробности чужой жизни. Гарри едва сдержал рвущиеся наружу злобу и обиду, которые желчью скопились во рту и на языке, норовя вот-вот выплеснуться на Слизнорта. — Да, конечно, я говорю о заслугах мистера Поттера, как аврора, но, полагаю, вы правы, — с легкой прохладцей ответил Том; сердце Гарри кольнуло чем-то похожим на благодарность. Слизнорт слегка нахмурился, открыл было рот, но Поттер успел его перебить до того, как тот успел сболтнуть очередную деликатную подробность о его жизни: — Когда их обнаружили? — спросил Гарри, кивая в сторону семьи, сидящей за маленьким уголком для завтрака в своей ярко освещенной радушно уютной кухне. На этот раз это были отец, мать и дочь. На губах маленькой девочки так и застыли следы улыбки. — Примерно два часа назад. Поступил звонок от соседей, которые сказали, что их разбудил яркий свет метки, — проворчал Слизнорт, явно раздраженный тем, что его перебили. — Соседи ничего не видели и ничего не слышали? — продолжил Гарри, чувствуя, как начинает подступать головная боль. — Нет. Семья была убита как минимум за час до того, как они позвонили, — моментально посерьезнев, ответил Рон. Подойдя поближе к семейству, Гарри быстрым цепким взглядом осмотрел их безжизненные тела, подмечая детали. На девочке — свитер с нашитой на него аппликацией в виде мордочки котенка, весь воротничок пропитан кровью. — Это совсем непохоже на его типичное убийство, — через несколько минут изучения места преступления сказал Гарри. — Раньше они не следовали один за другим так близко. Его убийства были более рассредоточены, раз в несколько недель, пожалуй. — Возможно, теперь у него новая схема? — предположил Рон, рассматривая тела из-за плеча Гарри. — Нет. Тут дело совсем в другом. На этот раз убийство более… — Гарри замолчал, пытаясь выудить из памяти подходящее слово, лежащее на самой поверхности, рядом с металлическим сейфом, который он открыл прошлой ночью. — Скомканное. Совершенное наспех. — Откуда ты знаешь? — с плохо скрываемым любопытством спросил Рон прямо Гарри на ухо. — Просто знаю. Гарри раздраженно стиснул зубы, внезапно выйдя из себя:  — Ничего не понимаю. Почему он вдруг снова начал убивать спустя двадцать один год? Не похоже, что произошло что-то колоссальное. Скорее что-то незначительное, что-то, что подтолкнуло его к действиям спустя столько лет. — Быть может, это как-то связано с вами. Идея была весьма очевидной, голос Тома — тихим и вежливым, необычно перекатывающим на языке это свое «а» и «и». Но Гарри все равно почувствовал себя так, будто его только что проворно пнули по голове тяжелым ботинком. — Так и есть, — Поттер стремительно развернулся на каблуках, улыбаясь как идиот. — Все именно так и есть. Сегодня ночью я воспользовался нашей с ним связью, должно быть, он почувствовал это и понял, что я в курсе первого убийства. — Что ты сделал? — Рон почти комично округлил глаза. — Это не объясняет, почему убийства снова возобновились, но конкретно с этим все понятно, — все еще улыбаясь, Гарри повернулся к телам. После чего вдруг застыл на месте, улыбка еще на несколько миллисекунд застыла на его лице, и растаяла, подобно горячему воску. — Он сделал это из-за меня, — теперь совсем тихо повторил Гарри. — Ты что-нибудь видел? — на этот раз Слизнорт нетерпеливо выдохнул прямо Гарри в ухо. — Только камин с картиной, и ничего из этого я не узнал. Видимо, он находился в каком-то доме, а потом вдруг пришел в бешенство и швырнул что-то… Не знаю, что было потом, — пробормотал Гарри, с такой силой сжимая кулаки, что ногти впились в ладони. — Совершенно бесполезно, — хмыкнул Слизнорт и отвернулся. — Ладно. Пусть криминалисты здесь сами заканчивают, встретимся в штабе. Риддл, тебя тоже жду, хочу знать твое мнение по поводу всего этого. Слизнорт аппарировал с громким «хлоп», Гарри, вздохнув, повернулся к Рону. Тот лишь закатил глаза и тоже переместился. Почувствовав на себе пристальный взгляд Тома, Гарри посмотрел на него: еле заметно улыбнувшись, исчез и тот. Отмахнувшись от подступающего дурного предчувствия, грозившего разрастись и накрыть его с головой, Гарри аппарировал в Министерство.