Посмотри немного дальше

Когда мы оказались у меня дома, то, разувшись, сразу прошли на кухню. Мне всегда было интересно, почему все важные и не очень разговоры происходят именно на кухне? Это русский менталитет или что-то другое? Почему бы не побеседовать в гостиной, спальне, прихожей, в конце концов? Нет, все упорно тащатся на кухню, будто раковина и плита настраивают на нужный лад разговора. Я прошла к холодильнику, Света заняла один из стульев, выжидающе уставившись на меня. Я достала воду в бутылке и присосалась к горлышку. Боже, я специально делала маленькие глотки, чтобы как можно дольше была возможность помолчать. Света не выдержала первая. - К слову, у нас есть еще одна тема, отложенная на "потом". Точнее, она была отложена на "потом". Я сделала громкий глоток и посмотрела на нее. - Что за тема? - готова спорить, мой голос, по непонятной даже мне причине, дрожал. - Когда я сообщила о своем переезде и спросила, будем ли мы общаться, ты очень странно отреагировала. Когда я молча продолжила смотреть на девушку, вцепившись в бутылку, она снова заговорила: - Я не лезу обычно ни в чьи дела, но мне просто хочется понять, что происходит. О чем говорил Талиб, почему постоянно так злится Тагир, и по какой причине ты избегаешь темы нашего... общения. Если ты не хочешь этого, или я тебе не нравлюсь, не знаю, не устраиваю в чем-то, ты можешь мне прямо об этом сказать, а не избегать разговора в непонятном испуге. Легко ей говорить. Со своими добрыми, светлыми и порядочными взглядами на жизнь. Я вновь начала поглощать воду, мысленно гадая, лопну ли я. В моем животе, казалось, и так оставалось мало места после сытного ужина, а тут я еще пытаюсь влить в себя почти литр жидкости. Еще в тот момент я начала жалеть, что не курю. Потому что это было бы как нельзя кстати - взять табачную палочку, поджечь и втянуть в себя глубокую, долгую затяжку, которая подарила бы мне еще пару минут тишины на раздумье. Но я не курю, и мой желудок отказался больше принимать воду. Поэтому я убрала бутылку и повернулась к Свете. Я действительно не знала, с чего начать. Я увидела выражение разочарования на ее лице и слегка потускневшие синие глаза. И поняла, что я довольно долго молчу. И что мне пора бы хоть что-то сказать. - Ладно, я вижу, ты не... - начала говорить Света, но я ее тут же прервала. - Нет-нет-нет, - я замахала руками, прежде, чем она сказала мне что-то вроде того, что все поняла, что ей все ясно и так далее, - я просто задумалась. - О. Такой сложный вопрос? - Нет, просто... Неважно, - я покачала головой, понимая, что меня в данный момент слишком просто сбить с темы для разговора. Я села напротив нее и посмотрела ей в глаза. В эти синие глубокие глаза, красивей которых я не встречала, честно. - Насчет Талиба. И Тагира, - наконец, начала говорить я, а Света сразу стала внимательнее и серьезнее, - мои братья переживают за тебя. Они просто беспокоятся. - Они переживают и беспокоятся, потому что... - с вопросительной интонацией проговорила Света, все еще ожидая от меня объяснений. - Ты сама знаешь. Потому что думают, что я затащу тебя в постель. - О. И есть основания для беспокойства? - снова спросила она абсолютно ровным голосом. - Не знаю, они думают, наверное, что как только девушки меня видят, или, скорее, я их, то все это непременно заканчивается сексом. На самом деле, это даже как-то лестно, но все же немного оскорбительно. - Ладно. И что тебе говорил Талиб, когда я зашла в комнату? - Он говорил, что не хочет, чтобы что-то... - я вздохнула, осознавая всю бредовость этой ситуации. - Он боится, что я что-то сделаю, что тебя обидит. Или оскорбит. - Например, что ты переспишь со мной и больше не будешь отвечать на мои звонки, прячась и скрываясь? - подняла она бровь. - Да. Наверное. - И почему они так думают? - Потому что я так делаю, - я пожала плечами и поднялась со стула, отходя к подоконнику, - и теперь мы плавно переходим ко второй теме. Этот момент мне показался наиболее удачным, и я решила не тянуть. - Света, я... Ты очень хорошая. Я не знаю как, но я прожила с тобой не одну неделю и я даже не заметила, что что-то не так. У меня не было дискомфорта, и это тоже удивительно. - Но? - она смотрела на меня внимательно, изучающе, словно впитывая каждое мое слово и растворяясь в них. - Но я - не хороший человек. И я меньше всего хочу сделать тебе больно. Это правда. Удивительная для меня, но правда. - Почему ты должна сделать мне больно? - ее голос был чуть громче шепота, и тишину нарушало только мерное гудение холодильной камеры. - Потому что я всегда делаю больно. Я не умею строить отношения с людьми. Ты думаешь, я просто так работаю из дома? Ты думаешь, просто так я не могу нормально общаться даже с родным братом? Или просто так моей племяннице дворник в их доме ближе, чем я? - О чем ты говоришь? Мы с тобой прекрасно общались. Ты - замечательная, и мне непонятно, как ты сама этого не понимаешь, - покачала головой Света. Что ж, пора пускать в ход оружие массового поражения - честность. - Я моральная калека. Как инвалид, только в социальном плане. За мои тридцать лет я не построила ни одних отношений. Любого рода. Я этого просто не умею. Она молча смотрела на меня, и я не знала, что еще мне сказать, чтобы она действительно правильно поняла то, что я хотела до нее донести. Как объяснить человеку, что я просто не хочу в один прекрасный момент, который, я не сомневалась, наступит очень скоро, все просрать? Я не хотела быть той, которую она потом будет ненавидеть или чтобы она стала той, которая в итоге скажет мне слова, которые я слышала в своей жизни слишком часто. Я просто не умею быть другом. Я не умею быть партнером. Я не умею быть никем, кроме любовницы на один раз. На этом список моих достижений заканчивается. И дело не в ней. Честно, если бы я была хоть наполовину "нормальной", я бы сделала все, чтобы у нас что-то вышло хорошее. Необязательно любовь или отношения. Я была бы согласна даже на дружбу, правда, если бы одно это слово не вызывало у меня неприятную дрожь и страх, заставляя мои ноги подгибаться. Потому что это дикий ужас. Потому что я знаю точно, даже если представить, что напортачу не я, что уже само по себе сложно, то это сделает она. Потому что так всегда. У всех. Даже отношения моих родителей, которые иногда казались идеальными до тошноты, тоже не всегда были безоблачными. А когда отца не стало, было больно всем. Боль неизбежна. Для этого иногда даже ничего не надо делать. И, да, я понимала, что если бы мои родители рассуждали так же, то ни меня, ни Тагира, ни, тем более, Талиба бы не было. Но это не отнимает того факта, что кто-то обязательно будет страдать. Я также считала, что идеальная семья моего брата - тоже явление временное. Потому что либо она сделает что-то не так, либо он. Определенно. Потому что люди полны дерьма, и это единственное, чем они радостно делятся. Она молча смотрела на меня, а я разглядывала ее ресницы. Черные и длинные до неприличия. Свои. Настоящие. Я первое время думала, что это искусная работа косметолога или кого-то, кто этим занимается. Кто делает девушек похожими на Ангелов Виктории Сикрет. Но нет, Света даже тушью их почти не красила. Только темные тени по краю век. От этого ее глаза казались еще более синими, чем были. - Так я правильно понимаю... - она чуть придвинулась к столу, положив на него руки. - Ты сейчас мне пытаешься сказать, что ты не умеешь... дружить, хотя все это время сама же показывала совершенно обратное? - Света, - я мученически вздохнула, - ты легко найдешь себе новых друзей. Нормальных. Интересных, веселых, открытых. Я не... - Но я хочу тебя, - прервала меня девушка, чем заставила мою бровь вопросительно выгнуться. - В смысле... Ты поняла, в каком смысле. Мне нравится общаться с тобой, я не понимаю, в чем проблема. - Проблема в том, что я не хочу этих самых... проблем, - я опустила взгляд в пол, пытаясь понять, что я только что сказала. Света чуть отодвинулась, спиной опираясь на стену. - Я имею в виду, это... некомфортно для меня. Ты же видела, как я общаюсь с людьми. Видела, что они обо мне думают, что говорят. Я сама не раз рассказывала тебе истории, как я отношусь к женщинам. Неужели этого недостаточно? - Недостаточно, - кивнула Света, - потому что мне плевать, кто и что там говорит, я сужу по тому, как ты относишься ко мне. - Боже, - я опустила голову, - как ты не поймешь, что я не добрая, порядочная и обаятельная? Ну, ладно, может, обаятельная, но до того момента, как открою рот. Я... Я хотела с тобой просто переспать! - выпалила я прежде, чем взяла свой язык под контроль. - Разве это делает меня хорошим человеком? - Ты... Ты хотела со мной что? - возможно, когда-нибудь я освою науку по контролю своей речи. Но, по всей видимости, не сегодня. - Я хотела с тобой переспать, - тихо повторила я и добавила, - сначала. Потом поняла, что не могу. То есть я могу, но не хочу. Я увидела, как ее бровь поднялась вверх, и поняла, что опять мои слова прозвучали очень странно. - В смысле... Не потому, что просто не хочу или потому что с тобой что-то не так... Боже, - я снова вздохнула и подняла на нее глаза, - я жалкий человек. Меня интересует только одно. Так что, как видишь, друг из меня никудышный. Но я не могу с тобой так поступить. Не с тобой. Я не знаю, зачем я вообще все это говорю, но я, правда, не хочу сделать что-то, что тебя обидит. Я боюсь причинить тебе боль. Боже. Сколько пафоса. Откуда это во мне вообще? Высокопарность никогда не была моей сильной стороной, что происходит? Света поднялась со стула и подошла ко мне. Я чувствовала легкий аромат ее духов. Нежный, цветочный. Как бы глупо это не звучало, но от нее пахло весной. Синие глаза в темноте кухни были почти черными. Как ночное море. Оно тоже меняет цвет. Она слегка наклонила голову и посмотрела мне в глаза. Мне казалось, что она смотрит куда-то внутрь. Видит меня насквозь. Все мои органы, кровеносную систему и сильно бьющееся сердце. Видит куда больше, чем я показываю. Чем я хочу показать. - Мне кажется... - она замолчала на полуслове и подняла голову. - Мне кажется, ты не мне боишься причинить боль. Ты боишься, что я сделаю тебе больно. Только нельзя всю жизнь прятаться. Так ты все пропустишь. Просто... подумай над этим, - она подняла руку и осторожно коснулась ладонью моей щеки. Я думала, что сердце проломит мою грудную клетку. Меня не бросало в жар, колени у меня не подгибались, нет. Все это чушь. Но у меня по телу разлилось такое тепло, что казалось, этой энергии хватит, чтобы обогреть несколько домов в период заморозков. Это было что-то приятное. Абсолютное непонятное для меня, но приятное. Концентрируясь где-то в середине груди, тепло расходилось по кровотоку, растекаясь и обволакивая. Она с полминуты смотрела на меня, не убирая ладонь, потом чуть приблизилась, и я почувствовала ее губы на своей щеке. Легко коснувшись своими губами где-то в районе скулы, она отстранилась и, развернувшись, вышла из кухни, оставив меня стоять с открытым ртом и в полнейшем недоумении.