Любить или ненавидеть?

      Я иду по длинному и пустому коридору. Поднимаю глаза к потолку. Лампа начинает подрагивать и выключается. Я морщусь и перевожу взгляд на стены. Этот бежевый, покрашенный дешёвой краской бетон явно таит в себе отголоски какой-то тайны. И мое подсознание красочно подсказывает мне, что это за тайна.       Я вижу трещины. Огромное количество трещин под облупившейся краской. И каждая из этих трещин издаёт жуткие вопли, некоторые шепчут страшные вещи. От всех этих звуков моя голова начинает нестерпимо болеть, но я не останавливаюсь. Ноги медленно наполняются свинцом, мешая мне передвигаться, но я с усилием переставляю их, не прекращая движение.       Я точно знаю, что в конце этого коридора находится то, что я так усиленно искала. То, что я должна была увидеть с самого начала, как попала сюда.       Каждая лампа над моей головой мерцает и угасает, как только я прохожу. Страшно. Но я должна двигаться дальше. Должна дойти до конца. Все лампы надо мной погасли, и я понимаю, что иду в абсолютной темноте. Мое тело пронзает дрожь, а в голове звучит одна единственная фраза, которую произносит приятный, но в то же время до безумия жуткий мужской голос: — Ему придётся долго страдать, — эхом отдаётся от стен.       Темнота и крики, исходящие от трещин, сливаются в единое целое, и я прикладываю руки к вискам, чтобы унять боль, разрывающую мою голову. Я сильная. Я Лидия Мартин. Я со всем справлюсь.       И вот я вижу впереди яркий свет. Яркий, ослепляющий свет, который исходит из слегка приоткрытой двери. В моем сердце зарождается маленький червячок надежды. Сердце ускоряет свой темп, предчувствуя разгадку столько долгого и целенаправленного движения по нескончаемому коридору.       Раз. И мое сердце пропускает удар.       Я вижу безвольно лежаюшую руку в просвете двери.       Два. И мои глаза расширяются от ужаса, который сковывает мое тело, заставляя его дрожать.       Я замедляю шаг и неуверенно подхожу к приоткрытой двери, чтобы получше рассмотреть руку. Толкаю деревянный пласт вперёд.       Три. И я издаю дикий, душераздирающий крик.       Я открываю глаза и резко сажусь в кровати. Мое сердце неистово колотится, по телу пробегает дрожь, а со лба стекают крупные капли пота. Я часто дышу, стараясь понять, где я нахожусь и что происходит. За окном темно. Включаю ночник. Кажется, это моя комната. Недоверчиво оглядываю знакомые стены, провожу рукой по простыни и снова перевожу взгляд на окно. Да, это моя комната. Я дома. Это был просто ночной кошмар.       Просто ночной кошмар.       Перевожу взгляд на часы будильника и с облегчением понимаю, что сейчас всего лишь три часа ночи, а это значит, что впереди меня ждут ещё четыре часа сладкого сна. Конечно, если он не будет таким кошмарным.       Вытираю пот со лба тыльной стороной ладоней и поправляю сбившееся одеяло. Видимо, я сильно ворочилась. Об этом говорит упавшая на пол подушка и выбиваяся кровать. Вздыхаю, проклиная свой беспокойный сон, и привожу в порядок кровать. Закрываю глаза и проваливаюсь обратно в сон.

***

— Милая, тебя подвезти? — Мама, как всегда, спешит помочь мне, когда я опаздываю. После такой бурной ночи неудивительно, что я проспала. Судорожно запихиваю в себя приготовленной мамой завтрак и параллельно собираю сумку, стараясь не подавиться овощным салатом. — Меня Эллисон обещала подбросить, — с набитым ртом отвечаю я, запихивая учебник по биологии в сумку. Блин, где же мой доклад?! Я писала его гребенных пять дней! Почему именно сейчас я не могу его найти?! — Детка, твой доклад в гостиной, — мама с улыбкой протягивает мне целую папку писанины на тему безусловно-рефлекторной деятельности человека. Озадачено смотрю на ее протянутую руку. А я и не заметила, как сказала последние слова вслух. Вот что делает со мной плохой сон! — Спасибо, ма, — целую маму в щеку и выметаюсь из дома. Эллисон уже минут пятнадцать ждёт моего появления в дверном проёме.       Оглядываю ее машину и хмурюсь. Кажется, сейчас самое время поговорить о той смске, которая пришла мне вчера после боулинга. Может этот сегодняшний кошмар как-то с ней связан? Знаете, иногда бывает, что снятся вещие сны. Вот у меня такое часто. Но, надеюсь, этот сон будет всего лишь предупреждением чего-то плохого. Хотя, если это был труп Стайлза Стилински, я была бы очень даже рада. Ухмыляюсь собственным мыслям. Да ладно, на самом деле, даже этот говнюк не заслуживает смерти в каком-то страшном темном коридоре.       Торопливо открываю синюю дверцу и запрыгиваю на переднее сиденье, успевая чмокнуть подругу в щеку. Открываю зеркальце, которое находится на переднем стекле, и начинаю приводить в порядок своё лицо. Да, я так проспала, что даже не успела сделать макияж. Эллисон с недоумением смотрит на меня: — Утро добрым не бывает? — Угу, вечера, видимо, тоже, — протягиваю я, стараясь не размазать всю тушь по лицу.       Тем временем девушка начинает движение, и моя задача в десятки раз усложняется. Вероятность попасть себе кисточкой от туши в глаз возрастает до восьмидесяти пяти процентов, и я ещё более сосредоточенно вывожу свои ресницы. — Так, ну рассказывай, — я приоткрываю рот в попытках накрасить второй глаз и надеюсь, что подруга сейчас пустится в длительное повествование о невероятном Скотте МакКолле и шикарной ночи под звёздами. — Ну, он меня поцеловал, — Эллисон умолкает. Пауза затягивается, так как я ожидаю продолжения. Я поворачиваю к ней своё лицо с наполовину накрашенным вторым глазом, что заставляет подругу издать смешок. — И это все? — Моя правая бровь подлетает вверх. — Один поцелуй? — В моем голосе так и сквозит разочарование. — Ну-у, не один, — протягивает девушка. — Хотя бы с языком? — Эллисон резко тормозит, от чего я попадаю себе кисточкой в глаз. Я насмешливо улыбаюсь, понимая, что вгоняю подругу в краску. Но надо же выпытать все подробности! — Я тебя сейчас высажу, и тебе не придётся идти до школы пешком, — о да, я ее разозлила. — Так да или нет? — Я издаю смешок. Элли хмурится, но не заставляет себя долго ждать. — Да, — коротко и ясно. Я ухмыляюсь. Успеваю закончить второй глаз и аккуратно подвожу губы любимой помадой. Кажется, Лидия Мартин снова самая сексуальная и обворожительная. Чмокаю губами в зеркало. — Ну, то есть вы хорошо провели время, и я не зря терпела общество Стилински? — Подруга виновато косится в мою сторону и кивает. — Ты извини, что так вышло. Я правда не знала, что он потащит с собой Стайлза, — а вот и школа. Мы приехали. — Да ладно, все пучком, — вообще не пучком. Но это неважно, главное, что свидание Эллисон прошло на ура. — Элли, мне надо будет серьезно с тобой поговорить. У нас у всех есть свои тайны, — я прищуриваюсь, открывая дверь, — и, кажется, настало время рассказать о твоих.       Девушка недоуменно смотрит на меня. Но я хорошо замечаю этот затаенный страх в ее глазах и понимаю, что, скорее всего, эти смски приходят и ей, а не только мне. — Но сейчас нам надо бежать на урок, — и в подтверждение моим словам звенит последний звонок, и мы одновременно срываемся с места и несёмся в класс.

***

      Первые уроки проходят на удивление спокойно. К сожалению, Стайлз Стилински все также занимает почётное место за моей спиной, и все уроки я чувствую на себе его неотрывный взгляд. Пару раз парень пытается со мной заговорить, но получает резкий отпор или полное игнорирование. Ну, а что он хотел? Знаете, ни один раз из этих попыток не начинался хотя бы с самых простых слов 'извини, Лидс, я такой мудак'. Нет, парень предпочёл сделать вид, что ничего не произошло, и продолжал пытаться заполучить меня. Ну и идиот, конечно.       Эллисон и Скотт на уроках вели какую-то активную переписку, что явно доставляло удовольствие обоим. Неужели обсуждали свои поцелуи? Я хитро прищуривалась всякий раз, когда удавалось поймать взгляд Элли. Та смущенно пожимала плечами и продолжала выводить на клочках бумаги какие-то фразы. Ну да, парни всегда были интереснее физики.       Мою голову стали посещать мысли о том, что, может, мне бы тоже не помешали отношения. А что, парень — это твоя защита. Взяла бы и поделилась с ним тем, что мне угрожает какой-то левый человек, а он бы прижал меня к себе и сказал бы, что мне ничего не угрожает. И самое интересное, я бы поверила.       К сожалению, вместо красавчика парня, который бы защищал меня от всех и вся, я получаю толчок в спину от сзади сидящего Стилински. Вот тебе и защита. Раздраженно повернув голову, получаю в руку записку на простом клетчатом листочке. Точь-в-точ как у Эллисон со Скоттом. Все они одинаковые. Разворачиваю записку, стараясь, чтобы меня не увидил учитель.

'Лидс, нам надо поговорить'

      Слегка неряшливый, но отдалённо знакомый почерк. Да, когда-то я фанатела от Стайлза и даже вытащила его тетрадь для контрольных по английскому, чтобы дома иметь частичку 'самого лучшего мальчика в школе'. Меня передёргивает. Что ж, понятно, что…

'Мне с тобой говорить не о чем'

      Пока учитель старательно выводит условия задачи на доске, перекидываю бумажку через голову назад. Слышу грохот. Очевидно, Стилински попытался словить свой золотой ответ. Шуршащий звук разворачивающейся бумажки. И на моем лице появляется улыбка. — Ну, Лидс, — тихо, одним шёпотом произносит Стайлз, но я ничего не отвечаю. Он заслужил.       К сожалению, на следующей паре биологии у нас проводятся практические работы по определению стадий митоза. И угадайте, кто надеялся получить в партнёры Эллисон? Правильно, я. А теперь угадайте, кому достался Стайлз Стилински? Правильно, мне.       Под завистливые взгляды одноклассниц и довольный взгляд карих глаз Стайлза я подхожу к его столу. Счастливая Эллисон машет мне рукой с соседнего стола. Ну как же, девушка со Скоттом. — Не разучилась пользоваться микроскопом, солнышко?       Я надменно оглядываю Стилински с головы до ног, после чего наклоняюсь к микроскопу. — Телофаза, — оглашаю я. — Уверена? — Стайлз отодвигает меня и проверяет мой вердикт. — Циитоплазма уже перешла к делению. Цитокинез. — Я так и сказала — телофаза. Цитокинез в неё входит. — Ну да, ты у нас умная, солнышко. Просто хотел проверить твои знания, — я закатываю глаза и беру следующий образец. — Давай лучше я, — Стайлз выхватывает стекло с каплей у меня из рук и аккуратно подставляет под микроскоп. Спустя несколько минут напряженного молчания, он произносит: — Анафаза, — я пододвигаю микроскоп к себе и перепроверяю утверждение моего напарника. — Гомологичные хромосомы уже начали закономерное расхождение к разным полюсам, — парень усмехается. — Я так и сказал — анафаза. Этот процесс в неё входит. — Ну да, ты у нас умный, солнышко, — я передразниваю парня и расплываюсь в улыбке. Стоп! Лидия, алло, это Стайлз Стилински. Тот говнюк, который травил тебя все младшие классы. Улыбка исчезает с моего лица также быстро, как и появляется.       От дальнейших разговоров с кареглазым меня спасает звонок и быстрые объяснения учителя о том, как писать отчёт о проведённой практической. — Вы должны писать его вместе, — довольным тоном заканчивает биолог. Я закатываю глаза и, не прощаясь, выхожу из класса первой.       Вот она. Большая перемена. Самое время для серьёзного разговора с Эллисон. Я выхватываю ее за руку и утаскиваю в сторону от потока одноклассников. Главное, чтобы за нами не поплёлся Скотт. — Помнишь, что нам надо кое-что обсудить? — Девушка кивает.       Я решаю, что самое отличное место для проведения столь важных переговоров о неком, как я его окрестила, Анониме — столовая. Шум, гам, все употребляют булочки и шутят, и никто не обращает внимание на твои слова.       Мы спускаемся в столовую и садимся как раз за тот самый столик, за которым когда-то случилась моя роковая драма. Неприятные воспоминания заставляют меня нахмуриться, за что я получаю удивлённый взгляд Эллисон. Вокруг разносятся изумительные запахи вкусной еды. Да, наша школьная столовая — это просто рай. Нет, серьезно, тут кормят, как в ресторане, в отличие от всех остальных столовок. Я достаю свой мобильник и нахожу то самое сообщение, после чего протягиваю телефон подруге. Та читает и резко изменяется в лице. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Моя правая бровь подлатает вверх. Эллисон хмурится и возвращает мне телефон. — Честно, я думала, это закончится, когда я перееду, — девушка делает глоток из чашки с чаем. — Такие смски приходили мне, когда я жила в Калифорнии. Этот Аноним хорошо знал все, что происходило в моей жизни и угрожал. Я рассказала родителям, а они обратились в полицию, но этого человека так и не удалось найти. И тогда они решили перенести свои активы в Байкон Хиллс, и мы переехали.       Я задумчиво накручивала прядь на палец весь рассказ своей подруги, нервно оглядывая столовую. Половина школьников принесли свои собственные ланчи и ели домашнюю еду прямо из маленьких контейнеров. Другая половина толкалась в очередях в буфет, пытаясь уловить последнюю булочку. — И ты хочешь сказать, что не знаешь, кто это делает? — Я перевожу свой задумчивый взгляд в карие глаза подруги, стараясь прочитать ответ. — Нет, у меня даже нет никаких предположений. Я, вроде, никогда и никому не вставала поперёк дороги, — Эллисон расстроенно пожимает плечами в то время, как на них падают тяжёлые смуглые руки. — Кому ты там дорожку перебежала? — Весело протягивает Скотт, разворачивая Эллисон в свою сторону и нежно чмокая в губы. Я нахмуриваюсь. Вот только этого не хватало, я так надеялась поговорить с подругой с глаза на глаз. Я издаю покашливание, напоминая голубкам о своём присутствии. — Хочешь, могу тебя тоже нежно и страстно поцеловать, — протягивает оказавшийся на соседнем стуле Стайлз и насмешливо вытягивает губы. Я морщусь. — Этого мне только не хватало, — господи, и этот приперся. Я отворачиваюсь от Стилински и снова смотрю на Эллисон. Девушка медлит, видно, что начинает нервничать. И я решаюсь. — Нам с Эллисон приходят смски с угрозами, — я смотрю на Скотта. Парень задумчиво переводит взгляд на друга. — Твой отец — шериф, может самое время воспользоваться связями в полицейском участке? — А что за угрозы? — Я нехотя протягиваю Стайлзу телефон, всем своим видом выражая нежелание посвящать парня в свои проблемы. Его глаза быстро просматривают текст и выглядят несколько обеспокоенными. — Это первая? Или были ещё? — У меня первая, — я перевожу взгляд на Элли. Девушка вздыхает. — Я сменила телефон и номер, когда переехала в Бейкон Хиллс. Не хотела, чтобы они продолжали приходить.       Я хмурюсь. Вся эта ситуация жутко напоминает какой-то дешёвый детектив по типу 'Милых обманщиц', когда во всем оказалась виновата какая-то левая сестра, родившаяся в психбольнице. — 'Милых обманщиц' напоминает, — протягивает Стилински. Я медленно разворачиваюсь к нему, ошалело думая, как же этот придурок смог прочитать мои мысли. — Ты смотрел? — Ну, вообще-то я люблю детективы, — я вздыхаю. Дожили. Мы со Стилински смотрим одни и те же сериалы. От парня это не укрывается. — Видишь, как мы похожи, солнышко, — Стайлз двигается ко мне поближе. — Может всё-таки согласишься на поцелуй?       Я смотрю на Стилински, как на умалишенного. Неужели он не понял все ещё вчера? Как можно столько раз подкатывать к девушке, которой несколько лет назад ты портил жизнь?! Тем более, что я я всегда резко отвечаю. Как же настырный! — Обойдёшься, — протягиваю я. — Можем после уроков заглянуть к моему отцу и показать ему это, а то не хочется долго страдать, потому что Лидия Мартин меня отшивает, — похоже, Стайлза все-таки задевают мои отказы. — Но тебе придётся пойти со мной и показать это сообщение лично, солнышко, — я с надеждой смотрю на Эллисон, надеясь, что девушка составит мне компанию. Та в ответ виновато косится вбок. — Мы со Скоттом едем на озеро, — из моей груди вырывается отчаянный вздох. Ну неужели она снова бросает меня с этим чертовым Стилински?! — Нам надо сделать это сегодня. Такие вещи нельзя откладывать на потом, — Стайлз верно улавливает мое настроение и не оставляет мне выхода. — Хорошо, встретимся после уроков в холле, — я поднимаюсь и начинаю движение в сторону кабинета химии. — Может хоть в полицейском участке ты поцелуешь меня, солнышко! — Я закатываю глаза и отвечаю парню соответствующим жестом, который откровенно отправляет Стилински куда подальше.