Любить или ненавидеть?

— Лидс! Одолжи мне свою кожаную юбочку, она все равно не сочетается с тем топом, который ты решила надеть, — Эллисон, не прекращая ворошить свои вещи, устремляет на меня умоляющий взгляд. Я только вздыхаю. Сейчас бы наряжаться на какую-то дурацкую тусовку, которую устроили твои одношкольники. Поискав глазами одну из своих любимых юбок, я замечаю последнюю в дальнем отделении сумки. — Ну, держи, — я кидаю своё кожаное сокровище через всю комнату, а Элли ловко ловит, — только попробуй порвать! — Ну что ты, я же знаю, что это твоя любимая.       На самом деле, это действительно моя самая любимая юбка. Знаете, почему? Все просто. Эта юбка — один из моих стимулов похудеть. Да-да, моя мать притащила эту красотку в наш дом перед самым отъездом в Нью-Йорк и сказала, что как только я похудею, то смогу ее носить. Помню, когда-то такое заявление повергло меня в настоящий шок и казалось полным бредом, но сейчас я надевала юбку только на особые события, чтобы напомнить себе, что я уже не та, какой была раньше. И ещё, что я могу сделать многое ради достижения своих целей.       С этими мыслями я нахожу свои чёрные шорты и беру тот злосчастный топ, под который не подходит моя юбка. — Вы со Стайлзом так и не нашли общий язык? — Эллисон сосредоточенно рассматривает юбку, игнорируя мой ироничный взгляд. — Ты прикалываешься? Я же рассказывала о его речах а-ля 'ты стала такой благодаря мне, если бы я над тобой не издевался, ты бы не стала такой уверенной в себе и бла бла бла', — я откидываю вещи на кровать и усаживаюсь к небольшому зеркалу, попутно открывая свою косметичку и высыпая ее содержимое на тумбочку. — По-моему, Стайлз раньше не пытался перед кем-то извиниться, и это довольно неплохо для первого опыта, — Элли стоит за мной и по очереди подносит синюю и бежевую майки к лицу и юбке. — Как думаешь, какая лучше? — Бежевая, — я успешно вырисовываю одну стрелку. — Ему не пришлось бы изображать мальчика, осознающего свои грехи, если бы он вёл себя нормально изначально. Ты сама посмотри: он разве извинился хоть перед кем-то, кроме меня? Стоило мне похудеть и стать красивой — так сразу же прибежал и кинулся в ноги. — Вообще-то Скотт говорил, что он ещё в прошлом году извинялся перед Лиамом, самим Скоттом и остальными ребятами, которых он успел обидеть… На самом деле, он и тебе хотел позвонить и даже узнал, что ты в Нью-Йорке, просто номер не нашёл.       Позвонить? Мне? Толстой Мартин? Я озадаченно подрисовываю вторую стрелку. Так это что, выходит, что это я такая бессердечная стерва, которая все не может простить бедного Стайлза? Не может такого быть! Наверняка, этот лживый парниша попросил Скотта поговорить со мной через Эллисон. А она согласилась! Подумать только! Ох уж эта Любовь! — Бред какой-то, — неуверенно протягиваю я, заканчивая с глазами. — Я тебе правду говорю. Когда Скотт рассказал мне, я сама сначала не поверила, но я же не такая наивная, — я кидаю ироничный взгляд в зеркало. — Я нашла твоего дружка Лиама и все у него разузнала: Стайлз извинился перед всеми, с кем вел себя просто ужасно. И знаешь, что? Его теперь все реально считают королём школы! — Ну, ещё бы, — помада морковного цвета делает мои губы идеальными, после чего я уступаю место у зеркала Эллисон, а сама начинаю одеваться. — Просто, Лидс, он уже не в первый раз пытается извиниться, а ты его отшиваешь. Дай ему шанс, — Элли поправляет волосы, закалывая несколько прядей назад.       Шанс… Шанс… Шанс?! Хотя, парень ведь действительно бросается мне в ноги, вымаливая заветное прощение, все это время. Может и стоит дать ему этот злополучный шанс? А если ещё хоть раз попробует издеваться надо мной или кем-то другим, я всегда могу устроить ему неприятности чисто в стиле Лидии Мартин. Я уверенным жестом расправляю шорты на ногах и натягиваю топик, который доходит мне до пупка, оставляя часть живота соблазнительно открытым. — Ну, допустим, я дам ему шанс, — неуверенно начинаю я, — но где гарантии, что он не будет снова вести себя как дерьмо-Стайлз, а будет хорошим Стайлзом?       Элли испускает смешок, заканчивая с макияжем. — Если он тебя хоть пальцем тронет, Скотт обещал его побить, — девушка улыбается во все тридцать два зуба и берет в руки мобильник. — Серьезно? — Я усмехаюсь. — Серьёзнее некуда, — и тут мобильник в руках Элли резко вибрирует, заставляя девушку выпустить его от неожиданности. Телефон плюхается прямо на подушку. Мы с Эллисон обмениваемся вопросительно-испуганными взглядами, и я уверено хватаю устройство и озабоченно вглядываюсь в экран.

'Отлично повеселиться, сучки'

      Я читаю сообщение вслух, когда телефон в руках у меня снова вибрирует, и приходит новое оповещение:

'Тебе идёт юбка Лидии'

      Я сглатываю образовавшийся в горле комок и оглядываю комнату в поисках каких-либо камер или других следящих устройств. Вот же маньяк! — Номер скрыт, — несколько убитым тоном произношу я и отдаю телефон испуганной Эллисон. — Не волнуйся ты так! Мы же на вечеринке будем не одни, вряд ли этот тип сможет нам как-то навредить. — Я просто не хочу, чтобы из-за нас пострадал кто-то ещё, — протягивает девушка. Я мягко касаюсь своей рукой ее плеча и ободряюще поглаживаю. — Все будет отлично, никто не пострадает, — с улыбкой произношу я.

***

      В моей голове до сих пор не может уместиться, каким образом шестиместный номер может быть настолько огромным. Дело в том, что там поместилось целых тридцать приглашённых на 'элитную' вечеринку человек, да ещё и место для танцев осталось. Парни постарались на славу: на стенах развешены какие-то новогодние гирлянды, хотя до нового года ещё далеко, но они придают атмосферу настоящей тусы; окна заклеены черной бумагой, чтобы свет не проникал в помещение; повешен (внимание!) диско-шар, от которого по комнате расползаются прикольные цветные пятна. В жизни не могла подумать, что какой-то идиот решит устроить вечеринку в психушке! Да ещё и на мед. осмотре! — Да ладно тебе, Лидия, по-моему, тут неплохо, — видимо, я и не заметила, как свои последние мысли высказала вслух.       Мы с Эллисон стоим все такие красивые у самого входа и осматриваем приглашённых. Музыка играет громко, но умеренно, ведь никто не хочет, чтобы нас засекли. Какой-то незнакомый мне парень разливает водку по стаканам, а затем смешивает штопор, добавляя апельсиновый сок. По комнате мгновенно разносился аромат спирта и апельсиновой мякоти. Я морщусь.       Вдруг из толпы отделяется знакомая мне фигура. Лиам. — Ох, Лидс! Ты пришла! — Парень обнимает меня всего на пару секунд, затем слегка приобнимает Эллисон. — Я уж думал, что эта вечеринка тебе совсем не по душе, ещё и Стайлз, — я закатываю глаза, — сказал, что ты не в духе для тусовок сегодня. — Как видишь, я здесь, — я слегка улыбаюсь. — Кто как не Лидия Мартин всегда за спонтанные мероприятия!       С этими словами я потащила Лиама и Эллисон на танцпол. Народ ещё только собирался, поэтому пока что было даже не душно. Но с каждой минутой приходили все новые люди. Дело в том, что мальчики заранее попросили всех приходить в строго определённое время, чтобы случайно не наткнуться всей толпой на какую-нибудь медсестру. Сначала я решаю просто потанцевать, изгибаясь телом под музыку с Эллисон. Но затем… Лиам приносит мне первый штопор. — За старую дружбу! — Произносит парень, и мы радостно чокаемся пластиковыми стаканчиками.       Постепенно проникая внутрь, алкоголь начинает обжигать органы приятным теплом, я чувствую, как мне становится легче. Я хватаю Эллисон за руку и тащу танцевать. Музыка проникает сквозь мое тело, смешиваясь с выпитым штопором и отбивается в сердце. Мои руки часто взлетают вверх, подчиняясь сознанию, а тело выписывает восьмерки в такт ритму. Эллисон улыбается все чаще и шире. Кажется, я выпиваю ещё один штопор. И ещё. И, может быть, ещё. Я перестаю считать количество выпитого. По мере того, как я веселюсь, я замечаю все новых и новых прибывающих. Они заинтересованно и испуганно оглядывают комнату, прям как мы с Элли полчаса назад, а затем растворяются в танце.       И вот, ручка двери дёргается, и на пороге оказываются наши друзья. Скотт и Стайлз. Скотт мгновенно подлетает к Эллисон и укруживает ее куда-то в угл комнаты, где они скрываются от посторонних глаз. Я ничуть не расстраиваюсь и продолжаю кружиться в танце, полностью отдавшись этому безумству и алкоголю.       Но вот мне на талию опускаются знакомые тёплые руки. Тепло и покалывание от места прикосновения распространяется по всему телу, заставляя меня плавиться. То ли алкоголь, то ли разговор с Эллисон заставляет меня не скинуть эти приятные руки с талии, а наоборот. Я накрываю их своими и проворачиваю тело, оказываясь нос к носу со Стайлзом. Закусываю губу. Вот он. Так близко. Тот, кто разрушил мою судьбу, но вместе с тем дал толчок к изменению жизни. Тот, кто заставлял меня трепетать все младшие классы. Тот, кому до сих пор есть место в моем сердце, хоть я так и отчаянно пытаюсь это скрыть. Эта чёрная рубашка безумно ему идёт, подчеркивая тёплые карие глаза, которые смотрят на меня с интересом. — Привет, — произношу я ему в самое ухо, обдавая запахом алкоголя. — У-у, Лидия, — Стайлз прижимает меня к себе, оберегая от остальных людей, — да ты пьяна. — Ни капельки, — я делаю возмущённый вид, но вместе с тем опускаю руки парня ниже талии, сама при этом прижимаясь к его телу. — Ну, я заметил, — Стайлз усмехается и проводит рукой по моим волосам. — Я бы с удовольствием воспользовался этим твоим положением, но ты меня возненавидишь на утро. — Каким таким положением? — Я физически ощущаю искры, которые проходят между нами. Сейчас я хочу только одного. Стайлза. Неужели это все алкоголь? Нет, плевать! Поцелуй меня! Поцелуй прямо сейчас! — Солнышко, — Стайлз аккуратно подтаскивает меня к дальней стенке, где поменьше народу, — ты пьяна просто донельзя, — я по-прежнему ощущаю его тёплые и сильные руки на своей талии, — если я тебя сейчас ещё и поцелую, то на утро ты либо ничего не вспомнишь, либо ударишь меня.       Надо же! Я что, снова сказала свои мысли вслух и не заметила?       Быстрая композиция довольно резко обрывается и звучит медляк. Кажется, я вижу Эллисон и Скотта, которые кружат, интимно обнявшись, где-то недалеко от нас. Стайлз смотрит на меня в задумчивости, а потом произносит: — Не потанцуешь со мной? — А я могу отказать? — Я кокетливо улыбаюсь и сама тащу его в центр комнаты. — Видимо, это я не могу отказать, — я смеюсь.       Он снова обнимает меня. И на этот раз все по-другому. Это не те объятия, когда он ревностно сжал меня в автобусе, пытаясь показать Пэрришу, что я занята, это не те дружеские объятия, которые он дарит Скотту. Нет. Он с нежностью придерживает меня за талию, без намёка на какой-либо разврат. Его пальцы аккуратно лежат на моей коже. Между мной и Стайлзом сохраняется какое-то пространство, которое я безумно хочу сократить, прижавшись к нему всем телом, ощутить то приятное покалывание всей кожей. Карие глаза парня смотрят в мои с заботой и нежностью.       Я хочу запомнить этот момент, просто навсегда запечатлеть в своей памяти. Это ощущение защищенности, поддержки. Кажется, это не алкоголь. Это что-то другое.       Я аккуратно перевожу свои руки с плечей парня за шею, заплетая пальцы в замок. Кажется, на нас смотрит большинство ребят. Ну и пусть смотрят! Сама не понимая, что делаю, я поднимаюсь на носочки, все-таки прижимаясь к торсы Стайлза своей грудью. Мои губы тянутся к его. И да, это случается. Парень до последнего сомневается, но все же отвечает на мой поцелуй. Сначала его губы кажутся нежными и осторожными, но затем они уже страстно выпиваются в мои. Его руки сильнее прижимают меня к его телу. А я просто растворяюсь. Хочется продлить этот момент, но вот медленная музыка заканчивается, и снова начинается быстрая. Я смущённо отодвигаюсь от Стайлза, не в силах взглянуть ему в глаза. — Я знал, что тебе понравится, Солнышко, — моя голова немного кружится. Что-то не так. — С тобой все в порядке? — Кажется, Стайлз замечает мое состояние. Я лишь киваю головой. — Мне надо выйти, скоро вернусь, — я отворачиваюсь и бегу к выходу, так и не взглянув в его карие глаза.

***

Я иду по длинному и пустому коридору. Поднимаю глаза к потолку. Лампа начинает подрагивать и выключается. Я морщусь и перевожу взгляд на стены. Этот бежевый, покрашенный дешёвой краской бетон явно таит в себе отголоски какой-то тайны. И мое подсознание красочно подсказывает мне, что это за тайна.       Все это напоминает мне мой недавний ночной кошмар, а если так… То надеюсь, он не сбудется. Голова болит от количества выпитого алкоголя. Неужели они достали где-то паленую водку? Я вижу трещины. Огромное количество трещин под облупившейся краской. И каждая из этих трещин издаёт жуткие вопли, некоторые шепчут страшные вещи. От всех этих звуков моя голова начинает ещё сильнее болеть, но я не останавливаюсь. Ноги медленно наполняются свинцом, мешая мне передвигаться, но я с усилием переставляю их, не прекращая движение. Такое ощущение, что в моей голове поселились десятки, сотни, нет, тысячи голосов, каждый из которых хочет мне что-то сообщить. Что-то важное, но я не могу разобрать, что именно. На глазах выступают слезы, я хватаюсь за голову, пытаясь уцепиться за этот голос. За один-единственный голос из тысяч. Я точно знаю, что в конце этого коридора находится то, что я так усиленно искала. То, что я должна была увидеть с самого начала, как попала сюда. Каждая лампа над моей головой мерцает и угасает, как только я прохожу. Страшно. Но я должна двигаться дальше. Должна дойти до конца. Все лампы надо мной погасли, и я понимаю, что иду в абсолютной темноте. Мое тело пронзает дрожь. Наконец, у меня получается уловить то, что без конца твердит тот самый голос. Я концентрирую своё сознание на мужском баритоне: — Ему придётся долго страдать, — эхом отдаётся от стен.       Кому 'ему'? Я вздрагиваю от внезапного холода. Что-то не так. До меня долетают звуки вечеринки, звуки веселья. Но вместе с тем, такое ощущение, будто я одна в этом здании. Совершенно одна. Одна и беззащитна. Никто мне не поможет. Темнота и крики, исходящие от трещин, сливаются в единое целое, и я прикладываю руки к вискам, чтобы унять боль, разрывающую мою голову. Я сильная. Я Лидия Мартин. Я со всем справлюсь. И вот я вижу впереди яркий свет. Яркий, ослепляющий свет, который исходит из слегка приоткрытой двери. В моем сердце зарождается маленький червячок надежды. Сердце ускоряет свой темп, предчувствуя разгадку столько долгого и целенаправленного движения по нескончаемому коридору.       Я заставляю ноги перемещаться быстрее, ведь эта давящая темнота словно преследует меня. Свет! Я вижу свет! Боль в голове начинает рассеиваться, и я с ещё большей легкостью двигаюсь дальше. Раз. И мое сердце пропускает удар. Я вижу безвольно лежаюшую руку в просвете двери. Все, как в моем сне. Господи, значит… Два. И мои глаза расширяются от ужаса, который сковывает мое тело, заставляя его дрожать. Я замедляю шаг и неуверенно подхожу к приоткрытой двери, чтобы получше рассмотреть руку. Толкаю деревянный пласт вперёд.       Только бы это был просто сон. Только бы просто сон. Просто сон. Три. И я издаю дикий, душераздирающий крик.       Кажется, мой крик слышит вся больница. Я с ужасом прикрываю рот рукой, стараясь заглушить этот вопль. Я безвольно опускаюсь на колени рядом с телом. С так хорошо знакомым мне телом. Слезы катятся из моих глаз, и я не в силах их остановить.       Я с ужасом слышу приближающиеся шаги. И с таким же ужасом понимаю, КТО бежит первым.       Нет! Только не он, только не так!       Я не прекращаю истошно плакать и смотреть на труп. На этот бездыханный труп. Время словно замедляется для меня. Нет, надо что-то сделать, нельзя, чтобы он вот так узнал. Нельзя, нельзя, нельзя…       Я закрываю лицо руками. Но затем мои пальцы резко цепляются за волосы, сжимая их так сильно, но я не чувствую боль. Мне больно только за одного человека. За человека, который сейчас открывает дверь за моей спиной.       Я поворачиваю голову и устремляю безумный взгляд, полный отчаяния, на вошедшего парня. — Лидия, что, черт возьми, — голос Стайлза обрывается на полуслове, и я точно знаю, из-за чего.       Его карие, такие недавно нежные карие глаза, в этот раз полные ужаса и боли смотрят на тело. — Уведите его! Сейчас же уведите его! — Мой голос срывается на истерический крик. — Заберите Стайлза! — Я заставляю себя подняться на ноги и отталкиваю парня назад, в толпу. Но он никак не реагирует и все продолжает смотреть на пол, на тело.       Его глаза становятся пустыми и будто бы невидящими.       Я с силой прижимаю парня к себе, давая тому зарыться в моих рыжих волосах. Я хочу его защитить. Хочу сказать, что это неправда, что это чья-то злая шутка, что это все не по-настоящему.       Но это не шутка. — Отец, — словно выдох срывается с его губ мне в ухо.