Любить или ненавидеть?

'Всем ученикам старшей школы необходимо пройти плановый медицинский осмотр! Большая просьба: предупредите своих родителей, что осмотр двухдневный, и вас не будет дома в ночь с 7 на 8 октября'

— И какое же сегодня число? — Эллисон заинтересованно накручивает чёрную прядь на указательный палец.

***

      Попытки отследить нашего таинственного анонима не увенчались особым успехом. И вот, мы уже две недели как ведём своё собственное небольшое расследование, так как полиция не в силах нам помочь. Отец Стайлза не раз пытался вбивать какие-то коды, вызывать программистов, работающих в полиции, чтобы поймать человека, который нам угрожал. Единственное, что удалось выяснить, — пара смсок были отправлены со школьного компьютера. Да, это промах анонима. Не удалось бедняге скрыть айпи школы. Наверное, это связано с древностью здешних компьютеров. Собственно, по этой причине можно было сделать единственно верный вывод — Аноним имеет доступ к школьному классу информатики или к библиотеке. А следовательно, это может быть работник школы или же, вероятнее, ученик, которому Эллисон перешла дорогу. И как её угораздило за несколько недель кому-то насолить? Это оставалось огромной загадкой, потому что Элли была одной из самых милых девочек, которых я встречала за свою жизнь. И поверьте мне, когда я говорю 'самых милых', это значит 'самых добрых и светлых людей на планете'.       Скотт со знанием дела предположил, что, возможно, преступник пытается нас просто запугать и не перейдёт к каким-то активным действиям в реальности. А также, что, скорее всего, Аноним за что-то мстит. Со вторым утверждением я была абсолютно согласна, а вот с первым нет. Если человек способен угрожать (не просто угрожать, а писать о страданиях), то он также способен причинять боль. Откуда я это знаю? Дак Стилински поступал абсолютно также, когда кто-то из неудачников перебегал ему дорожку. От угроз к действиям, и многие из них оказывались на больничной койке.       Надо сказать, я осталась под довольно сильным впечатлением от слов Стайлза, сказанных парнем по дороге в полицейский участок. Кто мог подумать, что отец винит его в смерти матери? Мне всегда казалось, что они искренне любят друг друга, потому что я не раз видела их вместе. Хотя, возможно, шериф просто таит свои мысли где-то глубоко внутри и лишь изредка высказывается в адрес сына. Грустно. Я действительно начала сочувствовать парню и даже искренне хотела попросить у него прощение за свою грубость. Войти в его нелегкое положение, так сказать. Ведь многие плохие парни — это всего лишь обиженные на жизнь подростки, которые своим поведением пытаются самоутвердиться или что-то кому-то доказать. И мое сочувствие вновь стало моей ошибкой.       После встречи с Пэрришем я была слишком возбуждена от эндорфина, который в избытке выделился в мою кровь, поэтому не сразу поняла, что джип Стайлза уже находился около дверей моего дома. В окнах горел свет, а значит, мама ещё не легла. Я задумчиво перевела взгляд и остановилась на лице Стайлза, глаза которого неотрывно наблюдали за мной. Молчание несколько затягивалось, что начинало меня напрягать. Я уже хотела нарушить тишину, громко сказав 'спасибо, пока, надеюсь, больше не увидимся', когда Стилински неожиданно схватил меня за руку. Да, он словно почувствовал, что я собралась покинуть его дивное общество. Волна мурашек мгновенно расползлась от тёплого прикосновения по всему телу, заставив мое сердце биться намного чаще. Но стоп! Кажется, это тот самый Стайлз, который окрестил меня жирной Мартин.       Знаете, при воспоминаниях о моих детских загонах, я как-то способна резко успокоить свои эмоции. — Лидс, я сказал сегодня чистую правду, — тёплая рука крепче сжала мою и слегка провела кончиками пальцев по запястью. Неожиданно приятная волна разлилась по моему телу. Может, Стайлз и правда переживает о содеянном? Может, не стоит его упрекать и винить? Может, это тот самый случай, когда пора понять и простить? — Я чувствую свою вину. Я знаю, что испортил тебе детские воспоминания и заставил тебя пережить ужасное. — О да, ещё больше раскаяния. Я слышала в его голосе настоящую грусть. И уже собиралась сказать, что понимаю его состояние и давно забыла свои детские обиды, пусть это и не так. — Но разве это не сделало тебя сильнее? Не сделало такой, какая ты есть? — Занавес.       Честно, до этих слов я подумывала простить его на следующий день. Все же совершают ошибки. Но Стилински есть Стилински. Я фыркнула и резко выдернула свою руку из цепких пальцев. Он что, серьезно? Неужели Стайлз действительно считает, что мое преображение — его заслуга? Вот же подонок!       Позволив себе немного поиграть с чувствами парня, я резко развернулась к нему всем телом и максимально приблизилась к его карим глазам. Пряди моих медовых волос свешивались над его рукой, распространяя приятный запах шампуня. Я видела, как Стилински напрягся, явно не ожидая чего-то подобного. Скулы парня напряглись. Ещё бы, он же не знает, чего от меня ожидать. Я медленно улыбнулась и соблазнительно провела кончиком языка по губам, слегка смазав помаду. Стайлз сглотнул.       Ну что ж милый, а теперь настала твоя очередь меня послушать. — Если ты действительно считаешь, что я стала такой благодаря тому, что ты, — я уверенно ткнула пальцем в его грудь, заставив тело Стайлза содрогнуться, — издевался надо мной всю младшую школу, то ты сильно ошибаешься. Я бы справилась и без твоей помощи. — Я опять не так выразился, — Стайлз обречённо вздохнул. — Лидс, пожалуйста, я не это имел ввиду… — Да ты просто придурок, — я с силой открыла дверцу и выскочила из джипа.       Все эти разговоры пробудили в моей душе те самые детские воспоминания, которые я старалась запрятать как можно глубже. Как можно дальше. Настолько далеко, чтобы никогда их не доставать. По моему телу стали разливаться волны боли, концентрируясь на сердце. Я стала чаще дышать. Только вбежав в свою комнату и плюхнувшись на кровать, я позволила себе размазать тушь по подушке и начать плакать. Плакать от детской обиды на весь мир и на жестокость других детей. В особенности, на жестокость Стайлза Стилински, испортившего мне детство.       И как я могла хоть на секунду поверить в то, что его слова искренние? Стилински все тот же подонок, каким и был три года назад. Ненавижу.       Ну ничего, больше он никогда не сможет причинить мне боль. Я не позволю.       Собственно, на такой вот весёлой ноте и закончилось наше путешествие в полицейский участок.

***

— Сегодня седьмое, — уверенно отвечаю я и передергиваю плечами. Всё-таки воспоминания не из приятных. — И как мы упустили это объявление? — Эллисон расстроенно проводит пальцем по бумаге, видимо, надеясь, что та просто испарится. — Провести в больнице целых два дня! Это же ужасно! — Это не просто больница, — я внимательно рассматриваю адрес места, в которое нас отправят на обследование, — это Дом Эха.       Эллисон непонимающе смотрит на меня. К счастью, подруга не замечает, что я немного разбита. И это к лучшему. — Местная психушка, — я улыбаюсь. — Просто отлично, это будут мои лучшие выходные, — Элли вздыхает. Надо сказать, Эллисон никогда в жизни не была настолько права.

***

      После уроков нас всех дружно распределили по автобусам. И вы никогда не угадаете, с кем я оказалась. Нет, ну, конечно, угадаете. Мой любимый Стайлз уже как пять минут назад плюхнулся на сиденье рядом со мной и что-то увлечённо рассказывал впереди сидящему Скотту. Почему я не удивлена? — В этом обследовании будет тест на психическую стабильность, — карие глаза парня светятся странным блеском. — Его составили в полиции и, возможно, он поможет нам выявить, кто стоит за теми угрозами.       Я заинтересованно поворачиваю голову в их сторону. Эллисон уже давно повернулась и тоже прислушивалась к разговору мальчиков. Остальные ученики были донельзя возбуждены и уже вовсю планировали вечеринку, которую они закатят в психушке на медосмотре. Вот идиоты. Всем же понятно, что лучшие вечеринки в городе могу устроить только я. И это факт. — И что, этот тест реально может показать, кто такой Аноним? — Эллисон от радости резко хватает за руку Скотта. — Да, его ведь составил мой отец, — Стайлз гордо выпрямляет спину, — а мой отец — лучший шериф!       Ну ещё бы. Хотя с высказыванием Стилински сложно не согласиться: его отец действительно был хорошим копом и раскрывал самые запутанные дела. Надеюсь, он и наше раскроет. — Но если это всего лишь психологический тест, то разве он не просто показывает степень агрессии человека, который его проходит? — Я скептически выгибаю бровь. Стайлз хмурится. — Ну, чисто теоретически, да. Но наш Аноним явно за что-то мстит Эллисон. Значит, он агрессивный! — И не поспоришь. Я только вздыхаю.       Тем временем автобус готовится к старту и в проходе появляется Джордан Пэрриш и ещё какой-то молодой человек. На вид, ему лет двадцать. Мое сердце пропускает удар. Серо-зеленые глаза Джордана быстро находят меня серди школьников, а губы помощника шерифа расплываются в довольной улыбке. Я сдержанно усмехаюсь в ответ. А воздух вокруг так и искрит от возбуждения, которое передаётся мне от Пэрриша. — Всем привет! Меня зовут Джордан Пэрриш. Я помощник шерифа Бейкон Хиллс, и сегодня я буду сопровождать вас в больницу. Я буду находиться с вами на протяжении всего обследования, — вот, значит, как. Я просто обязана урвать свободную минутку и ещё раз поболтать с этим красавчиком!       К сожалению, Стайлз подмечает мою повышенную возбуждённость. Его глаза суживаются, и парень резко приобнимает меня. Его хватка настолько цепкая, что я не могу вырваться, поэтому только удрученно смотрю на своего помощника шерифа и делаю недовольное лицо. — А вот меня вы все прекрасно знаете. Я Тео, ваш школьный врач, — и тут я слышу приглушённый писк Эллисон. На мой толчок в сиденье девушка жестом показывает, что объяснит все позже. Я лишь пожимаю плечами с радостью подмечая, что Стайлз меня отпустил. Сам школьный врач пропускает улыбку. Надо сказать, я не помню, чтобы он лечил нас в младшей школе, а ведь я часто нуждалась, как минимум, в школьном психологе. Парень был высоким, приятной внешности. Светлые волосы слегка поблёскивают в солнце, которое отражается от стёкл автобуса, а серые глаза внимательно оглядывают каждого из нас, почему-то останавливаясь на Эллисон. Я даже чувствую какое-то напряжение, возникшее между этими двумя. И что же может связывать подругу с этим красавчиком? — Я уже говорил, что не отдам тебя какому-то помощнику шерифа, — в моем ухе раздаётся тихий шёпот Стилински. Я вздыхаю и достаю наушники. Только слушать его влюблённые бредни всю поездку до дома Эха мне не хватало!

***

      Поездка проходит довольно гладко и без каких-либо происшествий. И вот перед нами удручающий заборчик. Да, место не из приятных. Тёмные стены так и навевают страх и какое-то отчаяние. Интересно, сколько человек сошли с ума в этом месте? И сколько ещё сойдут? Я передёргиваю плечами и направляюсь в холл прямо за Джорданом.       В холле нас встречает работник психиатрической больницы в сопровождении двух мужчин с электрическими дубинками. Неужели они и школьников теперь боятся? Само помещение светлое, наверное, это сделано для зрительного спокойствия здешних пациентов. Но на меня эти светлые стены действуют удручающе и заставляют действительно осознать, что мы находимся в психушке, а не в отеле.Нас всех пересчитывают и направляют в палаты на двоих, попутно раздавая ключи и освещая основные правила безопасности а-ля 'пациентам пальцы в рот не совать и вообще лучше держаться от них подальше'. К счастью, мы с Эллисон оказываемся в одной, а мальчиков заселяют в соседний блок. Если вы хоть на секунду подумали, что это значит, что я буду реже видеть Стилински, то вы в корне ошиблись. Потому что парень сразу после расселения прибежал в нашу комнату и плюхнулся почему-то именно ко мне на кровать.       Сама комната не очень большая. Две больничные койки, какой-то маленький шкаф, грубо окрашенный белой краской (очевидно нужен для хранения одежды), две тумбочки, ну и вершина красоты — картина, изображающая тёмный замок какого-то древнего злого колдуна. Просто шедевральный номер, ой, простите, палата. — Нет, вот здесь твоей заднице не место, Стилински, — я спихиваю парня, плюхнувшегося прямо на мою подушку своей пятой точкой, на пол и недовольно хмурюсь. — Что-то ты сегодня агрессивная, солнышко, — в ответ на его слова я посылаю ему самый презрительный взгляд, на который только способна Лидия Мартин.       В комнату заходит несколько озадаченный Скотт и сразу же приобнимает Эллисон, усаживаясь рядом с девушкой. Что-то шепнув той в ухо, парень ободряюще сжимает ее плечи и притягивает ещё ближе к себе. Я лишь вздыхаю. — Все обжимания за пределами этой комнаты, — протестующе скрещиваю руки на груди и ловлю виноватый взгляд карих глаз Эллисон. — Прости. — Солнышко, хочешь также? — Стайлз, усевшийся на коврике посылает мне воздушный поцелуй, за что получает мой фирменный скептический взгляд. — Кажется, ты хотела рассказать нам что-то важное, — начинает Стилински, очевидно поняв, что со мной ему ничего не светит. — Да, — Эллисон неуверенно ёжится. — Этот Тео, ваш школьный врач… — Неуверенная пауза. — В общем, это мой бывший, — ещё пауза, — бывший из Сан-Франциско, от которого я сбежала.       В комнате воцаряется гробовая тишина, прерываемая только дыханием Стайлза. После нескольких минут я все же издаю смешок, не сдержавшись. — И это ты боялась нам сказать? — В моем голосе проскальзывает нотка иронии. — Дело в том, что он вёл себя, как настоящий маньяк. Когда мы расстались, он месяца три пытался наладить со мной отношения, бегал за мной, — Эллисон начинает тараторить очень быстро, периодически запинаясь и краснея. — Он действительно преследовал меня, и… — Ну, ещё бы он не пытался вернуть такую девушку, как ты, — протягивает Скотт, прерывая сбивчивый рассказ Элли. Та смущённо содрогается и уставляется глазами в пол. — Ты не понимаешь… — Начинает Элли. — Нет, он абсолютно прав, — я решаю поддержать Скотта. — Не переживай на его счёт, не думаю, что он переехал в Бейкон только, чтобы тебя достать. — Думаешь? — Эллисон недоверчиво прищуривается. И чем тот красавчик ее так напугал? — Уверена, — я ободряюще улыбаюсь и растягиваюсь пластом на кровати, позволяя телу расслабиться. — Там ребята решили устроить вечеринку, я слышал про неё в автобусе, — протягивает Стилински и кидает Скотту многозначительный взгляд. — И мы все на неё пойдём. — Вечеринка? В психушке? — Я выгибаю бровь и переворачиваюсь на бок, чтобы получше рассмотреть лицо Эллисон и послать ей свой, чисто женский, многозначительный взгляд. — Ну, — протягивает Элли, улавливая мое настроение, — если честно, я бы сходила. Это то, что мне сейчас нужно, чтобы расслабиться.       Я только вздыхаю. Ну что за бредовая идея — устроить вечеринку в психбольнице? Если нас обнаружат скачащими на кроватях в пижамах, то нам вряд ли скажут 'молодцы, ребятки, вы такие веселые'. Перевожу взгляд на карие глаза Элли. Девушка выглядит донельзя расстроенной. Эх, кажется, все опять будет не так, как я хочу. Подруге точно не помешает отменный тусич. — Лиам купил алкоголь, — с ироническим намёком произносит Стайлз, замечая быстрые изменения на моем лице. — Водку, — парень улыбается во весь рот, подмечая, как вытягивается мое лицо. — Водку? — только и могу произнести я. — Вод-ку, — по слогам повторяет Стайлз. Ну шикарно, теперь вся наша школа ещё и напьётся. И где! В психушке! — Вечеринка будет в мужском блоке через час, там кому-то из парней выделили шестиместную палату. Места на всех хватит! — Таким же довольным тоном, как и Стайлз, протягивает Скотт. Эллисон улыбается, очевидно одобряя идею. Все взгляды в ожидании устремляются на меня. — Ладно, только ради Эллисон, — Стайлз издаёт ликующий визг и поднимается на ноги. Скотт следует его примеру. — Мы зайдём за вами в семь, собирайтесь, красотки.       Я киваю в знак согласия, пока Эллисон чмокает Скотта в губы. Вот тебе и медицинское обследование. — Кажется, у меня будут действительно лучшие выходные, — протягивает Эллисон тоном, предвкушающим веселье.