Соулмейт

В реальность его вернул сильнейший приступ головной боли. Казалось, раскаленный добела металлический прут засунули прямиком в черепную коробку, приложив его к оголенным нервам. Но и этого мучителям показалось, по-видимому, мало — в добавление к имеющемуся изуверству в каждую клеточку тела залили расплавленное железо. Удачная попытка привести его в себя. Несмотря на отвратительное самочувствие, Рауль не мог не пошутить над собой. Умирать — так с юмором. Психотехники по снятию приступов мигрени не работали. Жалость к себе тоже. Хотелось встать и гордо выйти в окно, чтобы раз и навсегда прекратить собственные мучения. Если забыть о последствиях этой идеи, план был хорош. Однозначно. Если бы не одно преславутое «НО» — при всём желании избавиться от мучительной боли чаша весов в лице одного из членов Синдиката перевешивала сумму всех возможных плюсов. Орфей Зави и без его взбрыков считался катастрофой галактических масштабов, а если его разозлить… Однозначно плохая идея. Не стоит провоцировать его лишний раз. Попытку уклонения от возложенных на Рауля обязанностей, да ещё и таким экстравагантным образом, тот не оценит. Даже по медицинским показателям. А последующие нотации главы СБ, относящегося к покушению на жизнь себе подобных, как к личному оскорблению, того не стоят. Нет. Игра не стоила свеч. Легенды о мстительности Зави, о его крестовых походах на охотников до «комиссарского тела», давно стали аксиомой, передаваемой из уст в уста. Те же тесты по вопросам безопасности для элиты, устраиваемые Орфеем раз в году всем поголовно, можно было сдавать до бесконечности долго. Ровно до тех пор, пока Зави не убеждался — параграфы регламента СБЭ* отскакивали от зубов у любого экзаменующегося, подними он тех посреди ночи в состоянии автопилота. Сам Рауль многочисленные параграфы регламента знал наизусть лучше других, поэтому в число награжденных особым вниманием Орфея не попадал. А вот за компанию с Минком, после приключений в Дана-Бан, наслушался много чего. Неприятного. И о безответственном отношении к жизни, и о проведённых растратах на восстановление консула, и об отсутствии совести и мозгов у самого пострадавшего, и об утраченных комендантом нервах, которые не восстанавливаются даже у элиты, в том числе. В то время Рауль радовался, что доля быть отчитанным как мальчишка его миновала. Или уже нет? Мысль Раулю не понравилась. Как и Зави, покушения на элиту он не любил, суицидников не переносил на дух. Помечтать несколько секунд о несбыточном в порыве жалости к себе — небольшая, но позволительная слабость, о которой никто не узнает, а вот реальность… Ну не сумасшедший же он? Верно? Проведённая ревизия тела показала: привычный набор конечностей оказался на месте, в целости и сохранности. Ребра, позвоночник и внутреннее содержимое жалоб не подавали. За исключением головы — эта голубушка, как всегда, решила выделиться. Слишком умная, не ко времени. Рауль осторожно выдохнул, прежде чем открыть глаза. Новая волна боли отхлынула, и он попытался осознать своё местонахождение. Обнаружить себя в комнате, залитой холодным хирургическим светом и, ко всему прочему, забитой под завязку стандартным набором реанимационного оборудования, оказалось несколько неожиданно, но вполне объяснимо. Подозрения укрепились. От покушений никто не застрахован, чем он лучше других? Как назло, память зияла огромными дырами. Оставив попытки вспомнить что же с ним произошло, Рауль осмотрелся. Живописная композиция — реанимационные капсулы последней модели сразу в двух экземплярах — повеселили. Зави опять перестраховался. С другой стороны, беспокоятся, ценят, значит — уважают. Признаться честно, больничные палаты в роли пациента для Рауля были в новинку. Обычно он находился по ту сторону фронта, а тут, можно сказать, сюрприз. Самое странное, при его эйдетической памяти в ней не сохранилось ни капли воспоминаний о том, каким образом он оказался в роли пациента. Попытки мысленно воспроизвести недалекое прошлое ни к чему не приводили. Возвращение в апартаменты, лёгкий ужин и душ, после которого он лёг отдыхать, помнились чётко, а далее наступал провал. Судя по дате в электронном календаре, висящем на противоположной стене, из памяти выпали целые сутки. Что радовало — в случае гибели тела полное восстановление занимало большее количество времени. Вопросов появлялось всё больше и больше, но прежде следовало понять, что же в конце концов с ним произошло? Амнезия озадачивала, но, учитывая стоящего прямо по курсу главу СБ, буравящего его недобрым взглядом, он находился в безопасности. Физически. А вот с вопросами безопасности для личной психики дела обстояли намного хуже, но здесь что-либо менять было поздно. Удивляло другое: Орфей, никогда не лезущий за словом в карман, сложив руки на груди, дипломатично молчал, но опасное напряжение, которое читалось во всей его фигуре, было сложно не заметить. Под его осуждающим взглядом Раулю второй раз в жизни стало неуютно. Рауль малодушно прикрыл веки, отступая на старые позиции. Требовалась небольшая передышка. Выговоры Второй консул не любил намного больше охоты на элиту. Даже будучи глубоко неправым, что случалось исключительно редко. Почти никогда. Странное оцепенение, сковывавшее тело, понемногу спадало. Обруч, сжимающий голову стальным хватом, помалу разжимался. Самочувствие стало определенно лучше. Рауль раздраженно выдохнул. Чувствовать себя немощным было неприятно. Выбросив из головы посторонние мысли, он сосредоточился на воспоминаниях. Туманные образы ускользали, упрямо не давались в руки, словно он совсем недавно вышел из послеоперационного наркоза. Рауль мысленно выругался и начинал всё с начала. Пятая попытка оказалась продуктивнее. Сознание заполнили мутные картины минувшего дня. Совещание членов Синдиката, разговор с Орфеем, полёт в Центр научных разработок, работа в личной лаборатории, а затем снова наступал провал в памяти. Рауль прогнал последние воспоминания по кругу пару раз подряд, но мозг никак не желал входить в полноценный рабочий режим и выдать историю окончания дня. Решив выловить ускользающие воспоминания позже, он открыл глаза и осмотрелся вокруг более внимательно. Судя по свету из панорамного окна, утро за стенами было не таким уж и поздним, как ему показалось вначале. Он лежал в повторяющей очертания человеческого тела выемке платформы медицинской капсулы с едва уловимо шумевшим приводом работающего биологического сканера. — Состояние пациента стабилизировано, — парой секунд спустя известил мягкий голос ИскИна медцентра. — Можете покинуть капсулу, господин Ам. Уже догадываясь, что именно услышит, Рауль чуть повернул голову, чтобы лучше видеть лицо Зави. Напряженные линии челюсти и бушующий в потемневших глазах шторм говорили сами за себя. Рауль видел его таким же взволнованным во время беседы с Ясоном Минком после событий в Дана-Бан. Подобное настроение у главы СБЭ всегда оканчивалось одинаково — тяжелыми длительными нотациями, новыми тестами по вопросам безопасности, массой отчётов и новых требований. В этом не было ничего хорошего. Тяжело вздохнув, Рауль приготовился выслушать свою порцию обвинений. И хотя невозможно узнать происходящее в голове другого разумного, не имея способностей к чтению мыслей или не усадив его в кресло нейрокоррекции, в этом случае всё было ясно досрочно. Серо-стальные глаза Орфея обещали кары небесные только за нарушение регламента личной безопасности. Впрочем, глава СБ был в своём праве: согласно протоколам безопасности, Рауль обязан был покинуть опасную зону вместе с остальными сотрудниками, а не геройствовать, пытаясь помочь попавшим в ловушку учёным с минус двадцатого. Нехорошо получилось: он-то надеялся вернуться незамеченным. А теперь не избежать проблем. Беда. Рауль поморщился, поднял и осмотрел руки на предмет ожогов, — вернулся кусочек воспоминаний. Не покушение. Личная ошибка. И да, огненный феникс в лицо — не самый приятный жизненный опыт. Как ни странно, изъянов от горевшей прямо на глазах кожи не обнаружилось. Операция по замене кожного покрова? По крайней мере, общий наркоз мог объяснить причину кратковременной заторможенности и временную амнезию. Переведя взгляд на Зави, Рауль улыбнулся, испортив совершенство точёных черт клыкастым оскалом. — Орфей? — голос прозвучал отстранено; так спрашивают, зная ответ. Тот не разочаровал — яду виновнику своих бед плеснул от души. — Мои поздравления, Советник, — расцепив руки, доброжелательно отозвался Зави, но Рауль легко уловил за мягкостью тона гнев. — Вы у нас, как и всегда, отличились. Правда, на этот раз совершенно в другом направлении. Рауль флегматично пожал плечами. Элиту, особенно Блонди, нельзя судить обычными мерками, и логическому анализу их действия поддаются лишь до поры до времени. Да и множественное число в обращении Орфея говорило о многом. Теперь стоило набраться терпения, давая коллеге возможность выговориться — может быть, и попустит бедолагу. Жаль только, ненадолго. Виновным Рауль себя не считал — риск казался оправдан: людям и шести представителям элиты, за безопасность которых он отвечал, требовалась помощь, а попытка добраться до них имела под собой достаточно веские основания на успех. Пятьдесят на пятьдесят. В случае же неудачи… восстановление им всем в помощь. А вот людей, прекрасных и талантливых специалистов, а также репутацию самого ответственного в вопросах безопасности блонди он бы потерял раз и навсегда. Недовольно поджав губы, Рауль на долю мгновения хищно раздул ноздри и плавно сел, опуская ноги на пол. Репутацию было жаль. Оглядев себя, надеясь подтолкнуть воспоминания дальше, Рауль недоуменно нахмурился. Чернота зрачков сузилась до размеров булавочной головки. Одежда на нём имелась. То, что он поспешил с выводами в очередной раз, стало понятно, едва взгляд зацепился за пижамные штаны. Любимые, насыщенно тёмно-зелёного цвета. Обычно спать он предпочитал именно в них, без верха. Раздражение на самого себя улеглось так же стремительно, как и накатило. Почему он одет в домашнее? — …Едва не посмертно, — продолжал тем временем нудить над головой Зави. — Твой авантюризм и любовь к риску, Рауль, мне самым категоричным образом не нравятся. Чем ты, спрашивается, тогда лучше Минка? Проигнорировав вопрос и негодование коллеги, Рауль перевел взгляд на осторожно выглянувшего из-за широкого плеча Зави ведущего специалиста одной из своих лабораторий. Хорошо знакомого ему джада в насыщенно-синем медицинском халате, украшенном на груди эмблемой VR-лаборатории*. — …Молчишь? Правильно делаешь, не зли меня, — не успокаиваясь, зудел Зави. — Кстати, ты оказался прав — твой соулмейт вышел из комы. И знаешь, что он сделал первым делом? Разбил себе лоб, решив пробить собой боковые ограничители капсулы. Он тебе, случайно, никого не напоминает? Нет? Жаль. Ещё один любитель экстрима на мою голову, будто мне вас с Минком не хватает. Вот скажи — за что мне это? Рауль усмехнулся. Грудь, помимо воли, сдавило, по венам разлилось облегчение. Имя соулмейта прорвало плотину, воспоминания хлынули единым массивом, расставляя всё по своим местам. Осознание произошедшего принесло с собой иные причины отсутствия дефектов кожи. Рауль стиснул кулаки и нехорошо прищурился на резко замолчавшего Зави. Память продолжала разворачивать историю последних суток. Он медленно кивнул понятливости замолчавшего эсбешника и перевёл взгляд на джада, выглядевшего слишком взволнованным для представителя элиты. Присутствие в палате руководителя последнего виртуального проекта Рауля наводило на очень интересные мысли. Именно лаборатория виртуальной реальности стала темой последней беседы с Орфеем сутки назад. Не было никакого взрыва. Не было никакой диверсии. Его забрали из собственной спальни, когда он уснул. Не стали переодевать из домашней одежды, чужие прикосновения Рауль не переносил. Блонди смягчился — видимо, коллеги решили не связываться с ним ещё и по этому поводу, забрав для завершения проекта в чём был. Айкью вином не пропьешь, как любил шутить в последнее время Ясон Минк. — Два месяца? — поднявшись на ноги и ткнув в грудь Зави указательным пальцем, процедил он сквозь зубы. — Ты. Мне. Солгал. Вы завершили мой проект! Эмоции требовали выхода. Каждую минуту жизнь подкидывала новые сюрпризы, словно посмеиваясь над его попытками осознать происходящее. Рауль и сам не смог бы объяснить, зачем полез на рожон, но первоначальное непонятное поведение Зави серьёзно разозлило. И хотя злиться незаметно для окружающих Рауль прекрасно умел, это совершенно не означало, что он любил делать это молча. Но он был рад, что для Катце всё завершилось благополучно. Личный откат объяснял головную боль и оказался менее приятным, чем он рассчитывал, но он жив, и это главное. — Бинго, Рауль! С возвращением. Но я бы предпочёл слово «умолчал», — не скрывая собственного превосходства, усмехнулся Зави. — Замечу, умолчал строго в рамках наших прошлых договоренностей. Если тебе станет от этого легче, могу добавить — найти брешь в системе безопасности твоего Центра, чтобы разворачивающиеся события казались твоему мозгу более или менее реалистичными, оказалось совсем не просто. Ты самый настоящий параноик. Рауль кивнул, признавая правоту собеседника. Некоторую профдеформацию за собой он отмечал и ранее. Особенно в вопросах безопасности работы танагурского научно-исследовательского центра. С угрозой биологического заражения планеты не шутят. И то, что специалистам Зави удалось найти брешь в системе безопасности одной из лабораторий, не могло порадовать… — Не более, чем ты, между прочим, — хладнокровно заметил он. — Диверсия возможна в случае чего? — Пока не вижу предпосылок, — тон Зави стал профессиональным, шутки закончились. — К твоим специалистам по кадрам претензий нет. И к самим лабораториям тоже. А вот лифтовую зону эвакуации вам придется доработать. Я проконтролирую. Хотя ты и утверждал, что у вас там все идеально, брешь мои спецы нашли, следовательно, ты мой должник. Рауль с трудом удержал рвущееся с губ проклятие. Спорить бесполезно, оставалось только отшутиться. — Как мило с твоей стороны. Уговорил, шантажист, я твой должник. — Не злись. Я лишь хочу избежать неприятностей в твоём секторе. Ничего личного. И да, пожалуй, не стану торопиться с требованием о возврате долга. Растяну удовольствие на подольше, — взгляд стальных глаз снова повеселел. — Что ж, если моя миссия здесь завершена, пойду к себе. Не буду мешать. Приходи вечером, отметим завершение проекта. — Благодарю, Орфей, — губы Рауля изогнулись в мягкой улыбке и он наградил коллегу любезным кивком. — Сочтёмся. — Зави сжал его плечо, прежде чем направиться к выходу. Минута, и его высокая фигура исчезла из вида, скрывшись за закрывшимися дверьми палаты. Рауль дернул плечом, кивнул самому себе. Он придёт. Гримаса недовольства на лицо блонди больше не вернулась, теперь он выглядел спокойным и сосредоточенным.