Соулмейт

— Совещание окончено. Всем спасибо, все свободны, — пунктуальный Ясон Минк отключил питание виртуальных голоэкранов, висящих над столом заседаний, ровно в запланированное время. — Работаем в штатном режиме. Присутствующие в кабинете блонди зашевелились, поднимаясь со своих мест. Новая неделя началась с привычной планерки. — Рауль, уделишь мне немного времени по нашему общему вопросу? — поинтересовался Орфей Зави, ожидая у выхода из зала совещаний Синдиката задержавшегося в нём коллегу. — Да, конечно, — не задумываясь, ответил Советник. — Пойдём ко мне в кабинет. Рассмотрение вопросов, касающихся собственного соулмейта, Рауль предпочитал не откладывать. *** — Когда они выйдут на финишную прямую? — откладывая в сторону просмотренный инфокристалл с последними расчётами, уточнил Рауль. — Не торопи их. Сам же говорил: «Человеческий мозг — сложный высокоорганизованный процессор, только биологический. Мы не имеем права даже на малейшую ошибку». — Я не изменил своё мнение, — Советник раздражённо повёл плечом, — но это совершенно не означает, что я не желаю ускорить процесс. Понимаю, визуализацию киберпроекта мне видеть нельзя, иначе провал гарантирован, но хотя бы предполагаемое время завершения разработки программы я могу узнать? — Программисты и медики просят пару месяцев на всё про всё. Оборудование готово. Остаётся загрузить в него опытную матрицу, — Орфей кивнул в сторону лежащего на столе кристалла с информацией, — и обкатать методику на подопытных. Чем больше коматозников мы проведем через проект, тем больше шансов на успех с твоим соулмейтом мы получим. — Я бы справился с задачей намного быстрее. — Рауль, ты не представляешь, насколько сильно меня раздражает твоя эгоистичная привычка тянуть одеяло на себя. Напомнить, кто в очередной раз блеснул своим гением и сделал всё, от него зависевшее? Не кривись мне здесь. Без твоей идеи и первоначальных расчётов проекта бы не было. Но они — не ты, — Орфей флегматично пожал плечами. — К тому же консул имел разговор с руководителем научного отдела, которому ты поручил довести свою идею до ума. В моём присутствии ему намекнули о возможных личных неприятностях, если что-то пойдёт не так. И я согласен с Ясоном — перестраховка и проверка новой методики нужны, как никогда ранее. Всё настолько плохо? — Он меня бесит, — скрипнул зубами Советник. — Чего ему ещё не хватает? Все до единого показателя в норме. Вылечили всё, что можно и нельзя. И даже больше. Максимально полная регенерация организма! Рауль был раздражен и не скрывал этого. Орфей иронично хмыкнул, оценив глубину проблем. — Я попрошу перепроверить расчёты ещё раз. — А смысл? — Твоё спокойствие? Рауль недоверчиво усмехнулся и махнул рукой. — Делай что хочешь, но все аналитические отчёты с результатами контрольных тестов на подопытном материале мне на стол. Я буду ждать. Орфей Зави благосклонно кивнул и попрощался. Впереди его ожидало слишком много работы. Выпроводив главу безопасности элиты за дверь, Советник некоторое время задумчиво смотрел в окно — мысли в голове блонди неслись в три слоя, — а затем, упрямо тряхнув головой, стремительно поднялся на ноги. Его ожидал не менее длинный день. *** Аэрокар нырнул в воздушный туннель силового путепровода, взял вправо на первом же перекрестке и вышел на широкую автостраду, ведущую к выбранной цели. Движение на этом высотном уровне было незначительное, ИскИн машины по приказу блонди пустил мобиль со скоростью трехсот километров в час. Танагурский научно-исследовательский центр (ТНИЦ), главой которого являлся Рауль Ам, располагался на максимальном удалении от Эос, на границе с Мидасом, в котором и проживал персонал ТНИЦ. Целый научный город обслуживала настоящая армия специализированных андроидов и научных сотрудников самых различных направлений науки. Здесь можно было легко встретить как представителей амойской элиты, так и выходцев из других миров — того же Союза Объединенных Планет или так нелюбимой в системе Глан Федерации. Людям и нелюдям, желающим здесь работать исключительно на благо науки и Амои, почти ни в чём не было отказа. Лаборатории электромагнитных полей и сверхнапряжений, низких и максимально высоких температур, внутриатомной энергии, биологических, генетических и иномирных исследований, биотехнологий, робототехники, терраформирования и многих других других направлений занимали не только целые высотные здания, но и пространство под ними. В обмен на создание условий, необходимых для исследований и безбедной жизни, Рауль требовал три вещи — принятия гражданства Амои, преданности делу (читай — элите) и результата. Под его чутким и одновременно жёстким правлением работа в ТНИЦ шла полным ходом. И результаты были, да такие, что завидовать и в то же время побаиваться Амои не уставали не без веских причин. Господин Ам гордился своим детищем и считался одним из самых влиятельнейших блонди Синдиката. Не прошло и двадцати минут с момента начала полёта, как Советник Ам входил в большой прохладный вестибюль центрального комплекса ТНИЦ. За непроницаемыми створками дверей, автоматически сомкнувшихся за спиной блонди, заканчивалась власть планетарного климата и времени года. В здании поддерживался свой постоянный микроклимат с твёрдо установленной температурой, давлением и влажностью. Рауль на мгновение замер на месте. После уличного жара отфильтрованный прохладный воздух центра освежал не хуже морского бриза. Блонди глубоко вдохнул чистейший воздух и довольно улыбнулся. Проводив взглядом трио фигур в светло-голубых халатах отдела генетических заболеваний, спешащих по своим делам, блонди сдвинулся с места и стремительным шагом пересек холл, направляясь к лифтовым шахтам. Он шёл по широкому светлому вестибюлю твёрдым, уверенным шагом хозяина, ни на мгновение не сомневающегося в своей власти и авторитете. Встречные сотрудники уже издали начинали приветливо улыбаться, как будто ожидая, что их поприветствуют лично. Рауль традиционно кивал в ответ. Пятью минутами спустя гравитационный лифт этаж за этажом нёс его вниз, на минус шестнадцатый. В лабораторном секторе генетических исследований оказалось привычно тихо. Рауль не без удовольствия окинул потеплевшим взглядом свой идеал: стерильная чистота и благословенная тишина. Последней ему постоянно не хватало в сверхактивной жизни Эос. Звукопоглотители лаборатории уничтожали все посторонние шумы. Наука не любит, когда её отвлекают. По идеально белоснежному коридору мимо проскользнула парочка аспирантов, на пониженных тонах яростным шёпотом спорящих о чём-то своём, едва не уткнувшись носами в один на двоих голопланшет. Рауль хмыкнул, уловив тему обсуждения, — новый вид ДНК-фрагмента, встраиваемого в генотип будущего носителя с помощью сыворотки. Последний заказ кибернийцев из созвездия Ориона, мечтающих о раскачке внутренних ресурсов организма и об ускоренной регенерации тканей у своих военных подразделений. Сложный и интересный проект. Один из. Именно лаборатории Рауля занимались самыми сумасшедшими экспериментами и служили источником некоторых трений в Синдикате. Учёный в лице господина Ама любил экспериментировать, но, к его сожалению, не все блонди ценили сопутствующие риски и финансовые затраты. Своё мнение приходилось отстаивать не раз и не два, что со временем давало необходимые ему результаты. Недовольство представителей Синдиката постепенно переходило в глухое ворчание и вскоре затихало: авторитет и профессионализм Рауля были огромны, и все успокаивались. До следующего раза. На пороге личного лабораторного бокса он остановился и оглянулся, прислушиваясь, — сапфиры застыли на месте, не отрываясь от считки информации с экрана планшета. Блонди покачал головой — те не одарили его даже мимолётным взглядом, и он был уверен, что его просто не заметили, иначе с чего бы такие откровения в присутствии куратора проекта? Опасно, чревато последствиями? Когда настоящих исследователей это останавливало? Рауль ввёл код личного доступа, двери автоматически разошлись в стороны. Блонди перешагнул порог отсека, и тотчас же вспыхнул свет под потолком. Он переоделся у себя в кабинете и подошёл к компьютеру. Включил базу данных, открыл проект под кодовым именем «Крост» и с головой окунулся в аналитику. Кропотливое занятие требовало умственного напряжения, сосредоточенности и отсутствия внешних помех. Через три часа он сделал первый перерыв. Вокруг по-прежнему стояла умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь шелестом вентиляции, похожим на лёгкий шёпот. Блонди тряхнул головой, потянулся, разминая мышцы затекшего тела, и вновь перевёл взгляд на голографический монитор. Информационную часть работы он завершил, можно было переходить к практике. Блонди пробежался пальцами по виртуальной клавиатуре, сохраняя последние данные. *** Сигнал биологической тревоги вырвал Рауля из созерцания внутреннего строения искусственно измененной клетки. В первый момент он не поверил своему слуху, сочтя басовитый вой игрой уставшего от одиночества воображения, но, когда звук повторился, да ещё столь явственно, он вздрогнул, как от удара электрошокера, выставленного на максимум. Он настолько привык к глухой тишине, что острое предчувствие беды мгновенно захлестнуло разум. Понять, что случилось нечто из ряда вон выходящее, оказалось несложно. И тут же голос админа наручного коммуникатора сообщил о входящем голосовом сообщении. — Озвучить, — распорядился Рауль. — Господин Ам, у нас проблемы в боксе биологических исследований на минус двадцатом. Код красный. Блонди стремительно двинулся к выходу. Под дверью обнаружился личный ассистент, протягивающий руку к сенсору вызова. — Докладывай, — потребовал Рауль. — Связи с лабораторией нет. Я как раз шёл к вам, когда сработал сигнал опасности. Сенсорами зафиксирован перепад температурного режима на минус двадцатом. Возможно, произошёл взрыв. Подозреваю диверсию. Больше информации не поступало. — Как интересно, — выплюнул блонди, белея от бешенства. — Наша СБ утверждала, что все сотрудники этого отдела чисты как стекло. Займись безопасностью всей лифтовой ветви. Эвакуация согласно протоколам. — Да, господин Ам. Времени на разговоры больше не осталось. Рауль направился обратно в личный кабинет, на ходу снимая халат и маску. Объяснялось всё просто: приёмопередающие устройства находились в ведении киберсистемы, которая, судя по всему, пострадала во время взрыва, а он, по сути, являлся управленцем кибернетического комплекса. Строго определённые права доступа разрешали ему свободу передвижения в пределах комплекса лабораторий и внесение необходимых корректив. Переступая порог залитых стерилизующим ультрафиолетом помещений, он думал об образцах вируса, с которым работал двадцатый биоотдел. Как уберечь образцы? «Самый быстрый способ, — решил блонди, — самый быстрый и безотказный способ отключить систему ликвидации лаборатории с личного компьютера и заблокировать там всё. Но это так, для начала. Сейчас необходимо эвакуировать персонал. Дать им возможность уйти». Блонди действовал, исходя из худших вариантов стечения обстоятельств, но всё равно не смог учесть все нюансы. От диверсии не был застрахован никто. Иррациональная жуть, подстегиваемая необходимостью действовать, понемногу рассеивалась, и он постепенно адаптировался к окружающей реальности. «Десять минут до ликвидации объекта», — растерянно считал он, укладывая ладонь в углубление сканирующего устройства дверей. Проход послушно открылся перед ним. Рауль пересек кабинет, сел в кресло за центральным терминалом управления, перехватил автоматику, и его пальцы сыграли партитуру команд, которая выражалась двумя предложениями: «Отсрочить время зачистки лаборатории gfd786. Режим экстренной эвакуации персонала». Действия блонди выполнял чисто автоматически, по усвоенной за многие годы программе. Он отчаянно надеялся, что ему повезет и он успеет вывести подчиненных из эпицентра назревающих событий. Третий уровень биологической безопасности не подразумевал немедленного уничтожения лаборатории и её содержимого, что не мешало ему разблокировать центральный выход из зоны поражения. Персонал при этом мог бы подняться этажом выше, в межуровневый сектор «-19*бис», находящийся между минус девятнадцатым и минус двадцатым, чтобы переждать беду, пройти санобработку и карантин там. Но поврежденная взрывом система, по-видимому, засбоила, автоматика могла решить проблему по-своему и выжечь минус двадцатый сектор до прямого приказа непосредственного начальства. Следовало поторопиться. Мучительно тянулись минуты. Ничего не происходило. Ни один из введенных кодов отсрочки не сработал. Попытки дозвониться Орфею оказались безуспешны — связь пропала. Рауль беспомощно огляделся. Персонал и образцы было жаль, чертовски жаль. Губы блонди дрогнули от нервного напряжения. Кому, как не ему, было знать все тонкости взаимодействия кибернетических систем — не сработало сразу, не сработает дальше. Он не сомневался ни на секунду — бороться дальше бесполезно, но попробовать стоило. Блонди заскрипел зубами: душила обида на зловредную судьбу, ведь за плечами более года работы, кропотливого, вдумчивого труда. Но спускаться на нижние уровни исследовательского центра самому казалось безумием. Банальный инстинкт самосохранения присущ даже блонди. Согласно регламенту безопасности, ему следовало теперь покинуть лаборатории самому — всё равно помочь никому не успеет. Рауль оставил попытки отключить систему самоликвидации и направился к лифтам. Коридоры были пустынны, и до лифтовой зоны удалось добраться без происшествий. Беда блонди состояла в том, что он не умел сдаваться. К моменту, когда он добрался до лифтов, те ещё работали. Он вошёл в один из них и нажал сенсор минус двадцатого — систему разблокировки дверей можно обойти, вводя коды вручную непосредственно у входа в лабораторию. Парой секунд спустя Рауль с изумлением поймал себя на том, что стоит в центре кабинки и с трудом дышит — его приказы киберсистемой игнорировались. Рауль прислонился спиной к стене и закрыл глаза, стряхивая с себя липкие объятия позорного страха. Все шло совсем не так, как он себе представлял. Голова раскалывалась от боли, во рту пересохло. Всё оказалось гораздо хуже, чем он ожидал. Вирус переносился воздушно-капельным путем. Если в лабораториях произошёл взрыв и система биологической безопасности нарушена, у них будут серьёзные проблемы. Блонди покосился на ручной коммуникатор. Система биологической защиты, настроенная лично им, вела обратный отсчёт. Он не считал, что ошибся, но вырваться наружу смертельной опасности позволить не мог. Эвакуироваться не успевал. Застрял, как и персонал, внизу. Семеро из них были элитой, так и не вышедшей на связь. Из зоны опасности теперь не уйти ни одним из мыслимых способов, но осознание этого наступило лишь в тот миг, когда лифт дрогнул и пошёл вниз. Навстречу полыхнувшему отголоску взрыва и приближающемуся гулу огня. Смерти в чистом виде. Блонди хрипло рассмеялся, когда указатель этажности застыл на цифре минус двадцать, а дверцы поползли в сторону. Закашлялся от угарного дыма, повалившего в кабину, криво усмехнулся иронии судьбы — второй блонди подряд решил встретиться с огнем лицом к лицу. Молча протянул руку навстречу полыхнувшему огненному фениксу, пытаясь коснуться его кончиками пальцев раньше, чем тот коснется его. Иронично смотрел, как вспыхивают пальцы, и вместе с физической болью чувствовал, как что-то меняется глубоко внутри него. Подкатывает снизу и заполняет грудь. Едкая горечь разлилась сожалением, взвинтив уровень раздражения до предела. Он ошибся. Принял неверное решение. Перехитрил сам себя. И это решение совершенно не имело никакого отношения к диверсии и его попытке сгореть заживо. «Орфей меня убьет», — подумал блонди, прежде чем тьма милосердно окутала его сознание.