Моя ужасная история

— В том выпуске показывали в основном вашу пару. — Пожалуй, со стороны это выглядело очень смешно. — Это выглядело мило… — Мне кажется, у вас проблемы с восприятием действительности. *** Доброе утро, мальчики! Знаете, вы вчера выглядели настолько счастливыми и искренними! Что я пересмотрел некоторые записи, и понял, что в особняке вы ведете себя скованно. Где искорки в глазах? Где прикосновения? Где поцелуи? Мне казалось, что вы сблизились! Но теперь я вижу, как ошибался. Вы будто играете на публику, а на самом деле, не то что влюбленности, у вас даже симпатии нет друг к другу! Это неправильно! Поэтому, повторюсь еще раз, вы должны мне доказать, что ваша пара это не обманка! Иначе я очень сильно расстроюсь… И вот объясните, почему мы должны переживать, что он расстроится из-за нас, а на то что мы расстраиваемся из-за него, ему плевать? Что за несправедливость? Касания ему нужны, видите ли. Поцелуи! Шлюху иди сними, мудак озабоченный. Нет, ну серьезно! Может у нас с Денисом платонические отношения! Единение душ, сердца бьющиеся в унисон, зачем опошлять эту чистую и невинную любовь, а? «За призом», — отвечает мой внутренний голос. Деньги требуют жертв. Окей, надо так надо. Будет вам жертва. — Ден, солнышко, пошли, — я встаю с дивана и хватаю свою навязанную любовь за запястье. Денис недовольно шикает на меня, но все же поднимается на ноги. Пожалуй, надо научиться действовать более нежно. Как там с Людкой было? Пытаюсь вспомнить, но выходит фигово. Картинки перед глазами мажутся, и жизнь в деревне становится каким-то старым, черно-белым кино. А вот время, проведенное в особняке, и Денис, наоборот, вылезают на первый план, представая в ярких красках с шикарной графикой. И как это понимать? И стоит ли вообще? Торможу на выходе из гостиной и часто моргаю. Ден кладет руку мне на плечо, и я дергаюсь. Выходит как-то неосознанно и даже глупо. Так что я встряхиваю головой, отгоняя от себя лишние мысли и двигаюсь дальше. — Тош, все норм? — спрашивает Денис, ненавязчиво пытаясь высвободить свою руку. Я киваю, и опускаю взгляд на его запястье, разжимаю пальцы, на белой коже остаются розовые отпечатки. Неженка, бля. Злость накатывает резкой волной, обхватывает ледяными руками ярости, переворачивает, закручивает в водовороте, протаскивает голой спиной по гальке и так же резко сходит. Будто и не было. Показалось. Полный штиль. Запускаю руку себе в волосы, дергаю прядки на затылке. Штиль штилем, но то, что прошел шторм, заметно. Все вверх ногами. И в голове пусто, одно перекати поле потасканное мимо прокатывается, подгоняемое ветром. Пинаю его ногой, чтобы ускорения придать. Тонкие веточки трещат и ломаются. Понимаю, что мы стоим уже в кухне. Ден смотрит на меня вопросительно. Мол, и хрен ли мы тут забыли. А я сам не знаю. Я засохший куст пытаюсь с ноги стряхнуть. А он, зараза, застрял. И выгляжу я, наверное, со стороны как умалишенный, ибо Денис скептически поднимает брови. Прикольно он это делает, кстати. Еще пара секунд, и я, наконец, прихожу в себя. Подталкиваю Дениса к столу, разворачиваю к нему спиной и, обхватив за талию, приподнимаю, усаживая на столешницу. Сам отхожу к холодильнику, открываю дверцу, быстро окидываю взглядом полки и достаю сливочное масло. Отрезаю маленький кусочек, подцепляю подушечкой пальца и вернувшись к Дену, осторожно смазываю его губы. Он смотрит на меня удивленно, не шевелится и только когда я убираю руку от его лица, совсем тихо, даже немного хрипло, спрашивает: — Ты чего делаешь? Что я, блядь, делаю? Выиграть пытаюсь! — Потрескались, — пожимаю плечами и опираюсь на край стола руками, так, что большими пальцами касаюсь его бедер. Вздрагивает. Сводит ноги, чтобы отстраниться. Неуютно ежится и с прищуром смотрит на меня. Прямо в глаза. Пытается что-то прочесть. Внутрь заглянуть. Не-а. Не пытайся, там лишь второе перекати-поле на подходе. Подаюсь ближе. Денис отстраняется. Делаю шаг вперед, вклиниваюсь меж его коленок и склоняюсь к лицу. Денис будто магнит, с таким же, как у меня, полюсом, отстраняется. Клонится назад, пока лопатками не упирается в стол. Вжимается спиной в твердую поверхность, будто пытается продавить, просочиться сквозь нее. А я скольжу ладонью по дереву, вдоль его тела, пока рука не замирает сбоку от его лица. Чувствую под пальцами волосы. Гладкие. Нависаю. Склоняюсь еще чуть ниже. Чувствую его дыхание. Напряженное. Губы слегка приоткрыты. Воздух вырывается рваными толчками. Примечаю это где-то на границе сознания, и прерываю следующий вдох Дениса поцелуем. Глаза не закрываю. Смотрю в его, широко распахнутые. То ли удивленные, то ли испуганные. Понять не могу и даже не пытаюсь. Проникаю языком в его рот. Прохожусь по зубам. Пустишь? Пускает. Отвечает. Неуверенно. Сомневаясь. Кладет ладонь мне на плечо. Сжимает пальцы. Вроде оттолкнуть хочет или, может, просто проконтролировать. Читаю каждую его мысль в движениях. Присматриваюсь, прислушиваюсь. К нему, не к себе. Потому что к себе боюсь. С собой сложнее. Ветер усиливается. Поднимает пыль. Дышать тяжело, глаза режет. Моргаю и будто вынырнув на поверхность, отстраняюсь. Стараюсь плавно. Чтобы не отпрыгнуть в сторону на добрых пару метров. Вроде выходит. Тяну Дениса за собой вверх. Отрываю от столешницы и еще раз целую. Легко. Будто на пробу. Улыбаюсь и киваю. — Теперь то что надо, — произношу на удивление легко и непринужденно. — Что? — Ден как замороженный. Даже не шевелится толком. — Губы. Мягкие теперь и не такие сухие, — снимаю его со стола. Придерживаю. Даю пару секунд, чтобы опомнился и в себя пришел. — Пойдем фильм посмотрим? — Какой, к черту, фильм?! — отталкивает меня, отступает в сторону. Передергивает плечами и пытается спрятать свои трясущиеся руки в карманы. Не получается, ткань слишком сильно обтягивает. Ладони не влезают. Ден раздраженно опускает глаза, сверлит взглядом подрагивающие пальцы. Втягивает носом воздух. Протяжно выдыхает. Продолжает смотреть вниз, пока дрожь не утихает. После возвращает взгляд на меня. Щурится. Склоняет голову к плечу. Несколько темных прядей, выбившихся из привычного пучка падают на лицо. Резко контрастируют с бледной кожей и синими глазами. Потемневшими. Я замечаю все эти детали. Каждая мелочь, бережно укладывается мной в сознании. Распихивается по полочкам. Не убирается в дальний ящик. Расставляется по алфавиту. Чтобы легко можно было найти. Продолжаем смотреть друг на друга. Внимательно. Оценивая? Или просчитывая следующий шаг? — Обычный фильм, — отвечаю на ранее заданный вопрос. Прерывая зрительный контакт. — Нам вообще-то ремонт делать, забыл? — заправляет выбившиеся прядки за ухо. Делает шаг ко мне, берет за руку, сжимает со всей силы. Костяшки пальцев вдавливаются друг в друга, перекатываются. Не больно, но неприятно. Стараюсь не морщиться. Получается. Губы кривятся в улыбке. Ден отвечает такой же кривой усмешкой. Поиграем? Вызов принят. *** — Я тебе сейчас эту кисточку в жопу засуну! — орут где-то за стеной. Мы с Деном не сговариваясь высовываемся в коридор. Застреваем в дверном проеме, недовольно смотрим друг на друга, а после так же синхронно обращаем взгляд на вылетающего из комнаты Юру. Следом выскакивает Игорь, весь всклоченный и явно злой. Проносится мимо, радуя нас изображением кривого члена на спине. — Игорь, да успокойся, не так уж и плохо вышло! И вообще, я художник, я так вижу! Ай, блядь! Идиот!!! — это слышится уже где-то внизу лестницы. Ребят не видно, только голоса доносятся. В конце коридора, так же как и мы, стоят Гера с Лешей. Алексей улыбается, Герман качает головой. — Зато не скучно, — говорит Денис и протискивается обратно в комнату. Я остаюсь на месте, жду. Подобные концерты у нас происходят по несколько раз на дню, но все же каждый раз новые. Так что мне интересно, чем все закончится сейчас, и насколько бурным будет примирение. Точнее, мне не столько интересно это, сколько важно увидеть, кто и как проявляет свою «искренность». У нас с Денисом, например, после того поцелуя все заглохло. Не могу сказать точно, в чем проблема, но заставить себя повторить что-то подобное я не мог и, более того, сам сторонился Дена. Глупость? Ребячество? Оно самое! Только вот иначе не получается. Меня коробит от мысли, что нужно быть к нему ближе. И я даже не могу дать отчет своим страхам и неуверенности. Но при одной мысли о том, что нужно проявлять инициативу, внутри что-то угрожающе хрустит и затапливает необъяснимой паникой. Откуда берутся такие ощущения? Пытаюсь найти себе оправдание, как обычно делаю, но толком ничего не выходит. Нужно ведь все детальки вместе сложить. Собрать все пазлики. Ненавижу головоломки! С силой стискиваю зубы. Внезапная ярость вновь накрывает волнами. Из-за чего злюсь? Не ясно. Очередная загадка. И чтобы отыскать решение, нужно копаться в себе. Слишком сложно. Не хочу. В начале коридора появляется Игорь, у него на спине, как обезьяна, восседает Юра. Его лицо выкрашено в желтый цвет. Губы растянуты в широкой улыбке. Проносятся мимо нас. Смеются. Такие веселые. Никакого напряжения. Бесит. — Тош, закрой дверь, — голос Дена раздраженный. С удовольствием выполняю просьбу. Раздается громкий хлопок. Одна полоса свежепоклеенных обоев отходит от стены. Кажется перестарался. Благо хоть штукатурка не посыпалась. — Давай перерыв сделаем? Я устал, — говорит Денис, наблюдая за отклеивающимся пластом бумаги. — Устал? Ты же не делал ни фига! — новый виток злости. Хочется что-нибудь разбить. Вроде никогда не отличался ярко выраженной агрессией. Все бывает в первый раз, да? — Ты устал и я устал. Мы же пара, забыл? Все поровну, — Денис нахально улыбается. — Вторую стену клеишь ты, значит! — улыбаюсь в ответ. Напряжение само собой спадает. Денис спрыгивает с подоконника, на котором так любит сидеть. Подходит ко мне. Поднимает руку и запускает в мои волосы. — Ты весь в клею, — продолжает улыбаться. На бледных щеках появляется румянец. Почему-то эти розоватые пятна на его коже меня пугают. Фиг вообще разбери, что со мной происходит. Пытаюсь мягко отстраниться. Денис резко сжимает пальцы, путаясь в прядях, не позволяя смыться. Удивленно открываю рот, собираясь спросить, какого простите, хера? Не успеваю. Денис привстает на носочки и впечатывается в мои губы своими. Стою как истукан. Ровно. С опаской заглядываю внутрь себя, потому что больше ничего не остается. Перекати-поля больше нет. Солнце слепит и слишком сильно жарит. Щурюсь. Опускаю взгляд. Земля иссушена и прямо у меня на глазах начинает трескаться. Разбивается на плиты различного объема, края которых чуть вздыбливаются. Возвращаюсь в реальность. Денис до сих пор рядом. Его лицо в паре сантиметров от моего. Смотрит мне в глаза, вопросительно. Стоять так ему совершенно неудобно. Ощущаю это, по легкой боли от натянутых волос. Нашел за что держаться, идиот. Хотя именно эти неприятные ощущения и заставили меня отвлечься от картинок, подкинутых сознанием. У меня, кажется, от этих пидорасов крыша начинает ехать не спеша. И, сука, даже шифером не шуршит, чтобы обратить на себя внимание. По-тихому съебаться хочет, зараза! Но хрен тебе, дорогая, нам еще выиграть с тобой предстоит! Точно! Приз же! Как-то я забылся, надо наверстывать упущенное. Обнимаю Дениса за талию и притягиваю ближе к себе. Давление на волосы ослабевает. Слава богу, а то я уже стал переживать, что с меня так скальп снимут. Опускаю голову. Припадаю к губам Дена. В отличие от кухни, здесь он уже не отстраняется. Кажется, мы поменялись местами. Теперь я чувствую себя крайне неуверенно. Хочется вновь отрешиться от происходящего. Чтобы все съеденное утром сейчас не вышло обратно. Целую его механически, на автомате. Чувствую сильное напряжение во всем теле и ничего не могу с собой поделать. Пытаюсь представить, что рядом не парень. Воскрешаю в памяти Людку. Неа, не выходит. Слишком тусклая картинка перед глазами. Серая. Безликая. Не помогает. Перебираю все фильмы. Стараюсь найти самую красивую актрису. Например, Джоли, с проникновенным взглядом и четко отчерченными скулами. Хороша, чертовка! Только ее образ вдруг смотрит на меня с усмешкой и исчезает. Мол, ишь чего удумал, губу закатай, лошара. Судорожно копаюсь дальше среди кучи непонятных женских образов. Разгребаю завалы, закапываюсь в них с головой. И тут раз. Само в руки падает. Темные гладкие волосы. Синие глаза. Тронутые розовой помадой губы. Да вы издеваетесь! Ладно! Хрен с ним. Денис, переодетый в бабу, тоже сойдет. Это лучше, чем ничего. Так что, не открывая зажмуренных глаз, притягиваю ближе к себе худощавое тельце. Углубляю поцелуй. Чувствую, как тонкие, прохладные пальцы массируют мой затылок. Приятно и расслабляет. Напряжение спадает. А вместо него приходит чувствительность. Ощущения затапливают. Размывают собой все грани. Туманят рассудок. Все мысли путаются, мозг не подает признаков жизни и, кажется, перестает отдавать приказы телу. Оно теперь действует самостоятельно. Полагаясь на инстинкты. Так вот ты какой, спермотоксикоз. Отрывистое дыхание щекочет мою кожу. От прижатого тела исходит тепло. Сначала приятное, затем становится уже жарко. Слишком жарко. Так же как там, под палящим солнцем. Трещины в земле уходят вглубь. Слышится треск. Ощущается вибрация. Только не здесь, а там, на поверхности. Возвращаюсь. Чувствую, что Денис мелко подрагивает, прижимаясь ко мне всем телом. Крепко обнимает и, кажется, тоже забил на собственный разум. Это сначала оглушает, а после, наоборот, действует как ушат холодной воды. По телу пробегают мурашки. Разрываю поцелуй. Немного резко. Ден распахивает глаза. Зрачок чуть расширен. Радужка темная. Зачем-то опять начинаю отмечать все эти детали. Денис моргает, а после дергается в сторону. Стоять, зорька! Я знаю, что ощущать чужой стояк, упирающийся тебе в низ живота, не очень классно. Но твой-то я тоже чувствую! Так что нефиг мне тут! Стой и жди. Я на камерах таким красавцем не покажусь. Стыдоба, блядь! Стоим как две пасочки. Денис выводит у меня на плече пальцем какие-то узоры. Я заправляю его растрепанные волосы за уши. Ощущаю, что движение пальца повторяется. Хмурюсь, заглядываю в синие глаза. Ден широко улыбается, радуется видимо, что я заметил. Замирает на мгновение, а после я вновь чувствую прикосновение. «Педик». Выводит он на моем плече, букву за буквой. И смотрит так шкодливо. Будто знает, что я не оный и буду психовать. Только я не злюсь. Меня на смех почему-то пробирает. — Кто бы говорил, — произношу шепотом. Улыбка Дениса меркнет. Он тяжело вздыхает и отстраняется. Попустило наконец. — Мда, очень неприятная ситуация, —говорит задумчиво, затем встряхивает головой и указывает на обои, которые отошли уже наполовину. — И правда, — подтверждаю. Смотрим на отклеившийся кусок. Минуту. Две. Денис напоминает мне знатока художественных искусств. Если он сейчас еще задумчиво поднесет палец к губам, я буду ржать. Хотя сам я, наверное, выгляжу не лучше. — Знаешь. Я, конечно, не профессионал, но мне кажется, с этим нужно что-то делать, — говорит Ден и поворачивается ко мне. — Что предлагаешь предпринять? — интересуюсь со всей серьезностью. — Думаю, стоит покрасить потолок! — Что? — я кажется теряю нить происходящего. — Потолок. Покрасить нужно. Мне не нравится этот белый цвет. Он меня угнетает. — Объясняет Ден как ни в чем не бывало. — Кхм. Он вообще-то натяжной. — И что? — Ден, краска не ляжет! — А я хочу зеленый потолок! — Денис опять улыбается и склоняет голову к плечу. Так. Ясно. Дело гиблое. Следующие пару часов, Денис, сидя у меня на плечах, тщетно водит валиком по атласной поверхности. Краска собирается каплями и стекает вниз. Пол зеленый. Я зеленый. Ден тоже зеленый. Потолок высокомерно взирает на нас сверху вниз и, кажется, ехидно ржет. *** К вечеру пятницы восьмой недели, все наконец готово. Мебель возвращена на свои места. Кровать заправлена бельем цвета фуксии. Тяжелые шторы остались теми же, темно-синими. По стенам бегают блики, отражающиеся от люстры с множеством камушков и во всем этом «великолепии», как вишенка на торте, выделяются темные капли краски, не успевшие стечь с потолка, да так и засохшие. Мы стоим с Денисом посреди комнаты. Оглядываемся. Отмечаем каждую деталь этого великого пиздеца и молчим. Ну, а что тут сказать-то можно? Пиздец он ведь и в Африке пиздец! — Слушай, ну если смотреть в целом… — начинает Ден и прерывается. Потому что тут хоть как смотри, лучше не становится! — Если в целом, то у нас есть вторая комната. — договариваю я. — Да. Она ничего такая. Уютная… — подхватывает Ден. — Вот и славно. Раз уж хранительница домашнего очага одобряет, то думаю, мы там уживемся. Ден кидает на меня раздраженный взгляд. Явно хочет ответить, но вместо этого тяжело вздыхает и кладет голову мне на плечо. Обнимаю его, уже на автомате. Без лишних мыслей. — Нет ну вообще, не так уж плохо, — говорю задумчиво. — Не издевайся. — Даже не думал. Я серьезно говорю. Просто вспомни, как мы это все делали! Весело же. — У меня до сих пор краска не везде смылась! — Денис улыбается. — А я сегодня ошметки клея после душа вычесывал. — Тебе, кстати, подстричься не помешало бы. На барашка похож. — Дениска, ты такой заботливый! — А то! — Денис тихо смеется. Отстраняется от меня и идет к выходу из комнаты. — Пойдем, там пирог, наверное, уже готов. Тут уже улыбаюсь я. Даже не думал, что после той веселой ночки с туалетом, я захочу есть выпечку Дениса. Но при одном упоминании желудок забурчал. Эх. Ничему меня жизнь не учит! Перед выходом, Денис на мгновение тормозит в дверном проеме. Еще раз оглядывается по сторонам. Фиксирует внимание на участке в метре от нас. Долго смотрит. Вспоминает видимо нашу «неприятную ситуацию». Сжимает пальцы на ручке двери, а я наклоняюсь и быстро его целую. Пробегаюсь языком по сухим губам и отстраняюсь. Подмигиваю. Ден нащупывает свободной рукой выключатель. Все тонет в темноте, воспоминания меркнут. Выходим в коридор и плотно закрываем за собой дверь. *** Воскресенье. День голосования. Я безумно нервничаю. Ден как обычно сидит невозмутимый. Бесит! Юра с Игорем ржут как кони. Бесят! Герман с Лешей просто молчат и смотрят друг на друга, будто общаются ментально. Бесят! Меня, сука, все бесит. Прям как Людку в пмс. А еще я не знаю, против кого голосовать. Потому что… Потому что последнее время я не следил за ними так внимательно, как раньше. Я просто переключился на себя, на Дениса и на нашу пару. Провалился в свой мирок. Не палился под камерами, разыгрывал влюбленного идиота. Ну или пытался. Только все это было наедине. Потому что с Денисом мы почти все время проводили вместе. То в моей комнате, то в его. Или на кухне. Остальные меня не интересовали. И видимо зря! Экран загорается. Привет, мальчики! Ну что, я очень рад за вас! Вы вновь доказали мне, что все ваши чувства это не уловка, а настоящая правда! Сможете ли вы это доказать друг другу? Итак, начнем! Внимание на экран! Как и в конкурсе с фобиями, в телевизоре начинают появляться кадры последних двух недель. Причем почему-то со мной в главной роли мелькают одни сплошные косяки. Чередуя будни, раз за разом, ведущий заостряет внимание исключительно на том, как мы с Деном пререкаемся из-за всякой фигни. Но при этом избегает почти все остальное. Где? Где все наши долбанные обжимашки?! Что происходит? А эпилогом ко всему стала наша с Денисом прекрасная комната… Я выпадаю в осадок. Экран гаснет. Все погружается в тишину. Перевожу непонимающий взгляд на Дениса. Он сидит все так же спокойно, но я замечаю как ходят его желваки. Ага. Значит у меня не глюки. — Мне кажется тут все и так ясно! Вы видели поведение Антона? Он же только и делал что прыгал от Дена в разные стороны! — Юра разрезает тишину, как нож масло. Я дергаюсь вперед. Хочется дать ему по роже! Причем со всей силы. Потому что он как раз видел нас с Денисом на кухне! И постебался немногим позже. А теперь что? А теперь Денис хватает меня за руку. Пытаясь удержать на месте. Я со злости вырываю ладонь. Юра вскидывается. — Вот! О чем я и говорил! Он же избегает любых прикосновений! Игорь реагирует более спокойно, но все же кивает. Поднимает руку. — Кто думает так же, как мы? — спрашивает и смотрит на Геру с Лешей. Ден опять хватает меня за руку. Сильно сжимает. Становится больно. Прихожу в себя. Откидываюсь на спинку дивана. Денис ослабляет хватку и поглаживает тыльную сторону моей ладони большим пальцем. Успокаивает. Втягиваю воздух через нос и с шумом выдыхаю. Смотрю на Геру. Он смотрит на меня. Леша неуверенно, но все же поднимает руку. Герман резко отворачивается. — Антон, тут и правда все очевидно, — негромко произносит он. Я не могу ничего сказать. Просто перевариваю произошедшее. В голове крутится только один вопрос. КАКОГО ХУЯ?! Хочется заорать на весь зал, что ебал я их всех, вместе с этим сраным шоу. И каждому врезать по физиономии, как давно хотелось. Особенно Юре, с его слащавой мордой. Но я этого не делаю. Просто молча встаю и дергаю Дениса за собой. — Пойдем. Нахуй этих уродов, дома досмотрим! Говорю совершенно неосознанно. Забывая о том, что и досматривать будет нечего. Потому что вот он я натурал, который вылетает, и МОЙ сука приз разделят сейчас между оставшимися. Ну и хер с вами. Подавитесь! Быстро двигаюсь к коридору, продолжая держать руку Дениса в своей. Это тоже неосознанно. Само собой. Ибо играть на публику уже нет смысла. Ну что Эдик, жди в гости, скоро… Стоять! Куда так спешите? Вернитесь на свои места. Это всего лишь проверка! Торможу уже на выходе из гостиной. Оборачиваюсь. Какая в жопу проверка? Совсем чекнулся там?! Антон, вы действительно своим поведение вызвали много вопросов. Потому я решил все ваши недостатки осветить и посмотреть на реакцию. Но вы развеяли все мои опасения! Вы не оставили тут Дениса. Вы не ушли сами. Потянули его вслед за собой, как неотъемлемую часть. А ваша фраза? «Дома досмотрим». Вы говорили в множественном числе. Показывая, что и после проекта собираетесь остаться вместе. Это тронуло меня! Я смотрю на экран, находясь в глубоком шоке. Перевожу взгляд на Дениса. Он кажется тоже в ступоре. А еще я перевариваю свои же слова. Блядь, я вообще-то не то имел в виду! Досмотрим дома, в смысле… В каком смысле? Я запутался! Но я ведь собирался к Эдику! Так? Так! Досмотрел бы у него. А Ден где-то у себя. Просто уходим с проекта вместе. Вот и сказал про двоих сразу. Да? Да! Голова разболелась. Денис потянул меня обратно к дивану. На экране теперь мелькали недостающие картинки. И все наши поцелуи и все объятия. И все шутки. Да и ссоры, которые заканчивались на удивление быстро и легко. А еще показали то, что я не видел. Моя комната, глубокая ночь. Я, свернувшись и обняв себя руками, лежу на кровати. Денис дрыхнет рядом, как обычно во сне содрав с меня одеяло. Потом вдруг просыпается. Ворочается. Поворачивается в мою сторону и стащив с себя плед, осторожно меня укрывает. Я кидаю взгляд на Дена. Он сидит рядом, недовольно поджав губы. Будто его застали за чем-то непристойным. Мне становится смешно. Приобнимаю его за плечи. Он скашивает на меня глаза. — Я чутко сплю, а ты трясся, что вся кровать ходуном ходила, — зачем-то оправдывается. — Просто нефиг окно открывать посреди зимы! — Я не могу спать без свежего воздуха! Мальчики, не ругайтесь! Смотрим дальше. А вот дальше гораздо интереснее. Потому что теперь на первый план выползают все недомолвки Игоря и Юры. И там есть на что посмотреть! Оказывается не все их шутки, направленные друг на друга, заканчивались удачно. Половина выливалась в драку, и уже совсем не шуточную. А еще ребята злоупотребляли обсуждением остальных. Кто что не так делал. Где прокололся. А кто вообще тупой жирный идиот. На этом взгляд Геры стал совсем не добрым. Леша тоже нахмурился. Может не так уж и плохо, что последнее время я не обращал внимание на других? Хотя я в любом случае не собирался обсуждать кого-либо с кем-то, кроме самого себя. После, показали парочку мелких ссор Германа с Алексеем. Но они были настолько смешны, что вызывали лишь улыбку. У этих двоих все вообще до боли слаженно и гладко. Сошлись голубки! И когда экран потух в очередной раз, в полном молчании, гостиную, а после и особняк, покинули два клоуна. Только выглядели они теперь почему-то совсем не весело. Вот и славненько! А теперь можно покушать, а то я так перенервничал, что аппетит проснулся. Кажется где-то оставались пирожки Дена!