Моя ужасная история

— А Вы говорили, что не знаете причину отсутствия Дениса! — Я и не знаю. — Антон, вы правда не понимаете? — Мне сказали, что на интервью приглашены мы оба. Я думал, он будет здесь, и почему его нет, мне неизвестно. — Так вы согласились из-за него? — Какая разница, если он не пришел? — Для меня разницы нет, а для вас? — Если я остался, значит и для меня ее нет, логично? — А почему вы остались? — Потому что мне прислали приглашение и я пришел чтобы дать интервью. Что за глупые вопросы? — Вы хотели его увидеть? — У вас еще есть вопросы, связанные с моим нахождением на проекте? — Мои вопросы, можно сказать, и так связаны с ним. — Ваши вопросы связаны с Денисом. А все, что связано с Денисом, стоит узнавать у него. — Но я ведь спрашиваю ваше отношению к нему, а не его к самому себе. — Все мое отношение к нему было исключительно в рамках проекта и конкурсов. — Вы понимаете, как расстроятся ваши фанаты от подобной информации? — Так не публикуйте ее, в чем проблема? — Проблема в том, что я хочу опубликовать всю правду! — Так публикуйте! И не пытайтесь выбить из меня то, что просто сами хотите услышать. — Значит, вы даете свое согласие на выпуск нашего полного интервью? — А почему я должен отказаться? — Потому что Денис скорее всего будет одним из читателей. — Отлично, можете добавить в статью, что я передаю ему привет. На этом, я думаю, мы закончим. Всего доброго. — Антон, подождите, у меня есть еще пара вопросов. — Это ваши проблемы. У вас было время их задать, но вы свой шанс упустили. — Мне кажется, свой шанс упустил не я. —…

***

Сижу в комнате, на маленьком низком столике, передо мной ноутбук. Неотрывно смотрю на экран, а там самый первый выпуск. Улыбаюсь. И опять вспоминаю, как это было на самом деле. Вот я обалдевшими глазами смотрю на особняк. Вот взбегаю по ступеням. Открываю дверь. Кадр меняется, и вот мои офигевшие глаза, когда я вижу всех ребят. Тихо посмеиваюсь. Со стороны это и правда очень весело. А сейчас я понимаю, что парней десять. Где одиннадцатый?! Оглядываюсь. Денис… Мы не встретимся больше, Не в Париже не в Польше, Посмотри на меня сейчас, Это будет в последний раз… Кривлюсь. Стискиваю зубы. А там, на экране, я тяну руку и касаюсь его волос. Как сейчас помню, какие они на ощупь. Опять возвращаюсь туда. В особняк. Я в шаге от него… Смотри, как я ухожу И день становится ночью, Смотри, как я не скажу тебе, даже если захочешь Знать, куда сегодня уплывут со мной твои корабли — Эдик, да выключи ты эту хрень! — Это не хрень, Антон. Это музыка! — Значит выключи эту музыку! — Как скажешь… Отворачиваюсь от Эдика, который стоит справа на входе в комнату. Подпирает плечом дверной косяк. Прям как Ден. Тогда. Скриплю зубами. Опять смотрю в ноут. Мы уже в гостиной. Сажусь на диван. Денис опускает свою пятую точку мне на колени. Опять улыбаюсь. Чуть качаю головой. Наши выражения лиц — это что-то! Ден елозит задницей. Тогда он сказал, чтобы я подвинулся. Помню. Отчетливо. Каждое слово. Только я здесь на дне останусь, Тут валяются пьяные души, Скотчем клеят свои раны, Не хотят, чтобы стало лучше, Непрерывно поют песни, На луну вою волком, Что не будут они вместе, Только что в этом толку? Прикрываю глаза. Выдыхаю. Вновь поворачиваю голову к Эдику. Упиваться. Своей болью! Обожать. Свои страдания! Люди боль. Могут удвоить… Напиваясь паленой дрянью! — Эдик! — Что такое? — Я же попросил выключить! — Так я ту выключил. Эта тоже не нравится? — Нет! — Ладно. Ставит на паузу. Крутит в руке телефон. Смотрит серьезно. Очень медленно оборачиваюсь обратно к ноутбуку. Снимаю с паузы. Смотрю дальше. Боковым зрением наблюдаю за Эдиком. Продолжает стоять в дверях. Вертит телефон. Раздражает. Через несколько минут меня вновь захватывает происходящее на экране. Погружаюсь туда. Вспоминаю, как крадучись спускался с Денисом по лестнице. Жрать-то хочется. В темноте. На носочках… Без тебя жизни нет. Я не могу найти. Сколько не жмись к стене, Сквозь нее не пройти Ни одного пути, Грешной души в зиме Без тебя смысла нет, Без тебя жизни нет… Хватаю диванную подушку и с силой швыряю в Эдика. Уворачивается. После поднимает ее и пуляет обратно в меня. Ловлю. Вновь бросаю в его смеющуюся морду. Завязывается потасовка. Эдик бегает от меня вокруг дивана. Догнать не могу. Уворачивается зараза. И лишь пару раз успеваю треснуть его подушкой по спине. Ржет как лошадь. Весело ему! Сволочь. Дурачимся так еще долго. А после Эдик резко останавливается и тычет пальцем в экран. Оборачиваюсь. Там Денис. Накрашенный. Зло сверкает глазами. Замираю. Вглядываюсь в его лицо. Эдик тихонечко отходит от меня. Не обращаю особого внимания. Ты так красива! Невыносимо! Рядом с тобою быть нелюбимым! Под мой яростный рык, заглушающий следующие строки песни, Эдик вываливается из комнаты и запирается в ванне. Ну ничего — ничего! Я подожду! Весь оставшийся день слоняюсь по квартире с ноутом. Эдик больше не предпринимает попыток меня задеть. Не сплю всю ночь. К утру досматриваю последний, десятый, выпуск. Выползаю на кухню, чтобы выпить кофе. Лазаю по просторам интернета. Каким-то образом попадаю на YouTube. Затем вбиваю название проекта. Добавляю свое имя. В поисковой строке рядом автоматом высвечивается имя Дениса. Поджимаю губы. А после смотрю все подряд. Множество роликов. Вырезки с конкурсов. Самые разные. Смешные моменты и не очень смешные. Наше выступление на катке. Нажимаю повтор. Потом еще раз. И еще несколько. А после попадаю на всякие приколы с нами. Один за одним. Смеюсь. А потом начинается следующее видео. Первые аккорды песни, которая была на парном катании. Сначала ничего не видно. Лишь темный экран. Оставляю. Пусть будет. Мне нравится. Не нужно обидных фраз, о том что так нужно, но не сейчас. Вижу свое лицо. Похоже просто на фотографию. Следом Дениса. Знаешь, путей снова нет для нас; всё проще, ты знаешь! Самый первый день. Оборачиваюсь. Денис с чемоданом. За ним закрывается дверь. Не слушай людей вокруг. Бывает — был враг, а сегодня — друг. Денис впечатывает кулак мне в нос, а следом уже поцелуй. Дергаюсь. И если так трудно, закрой глаза — не бойся, я рядом. Мы на мосту. Пытаюсь посмотреть вниз. Но Ден ловит мое лицо, не позволяя отвернуться. Он рядом. И мне не так страшно. Дни, километры за стеклом; Наш особняк, откуда-то сбоку. И уходящие вдаль дороги. Солнце садится и снова встает. Очень быстро. За доли секунд. И там где ты, там и есть мой дом; Денис на диване. Его голова у меня на коленях. Улыбается. Так солнечно… И я знаю, и ты знаешь, Что выбора нет, мы так живем! Да, многого нет, но мы вдвоем! Понимаю, понимаешь. Его лицо. Улыбка. Улыбка. Улыбка. Его рука в моей руке. Крупным планом. Объятия. Поцелуй. Еще один. И еще. Кадры сменяются один другим. Стискиваю кулаки. Хреново. Грудь сжимает. Не сердце. Нет. Именно грудную клетку. Как в тисках. Не вдохнуть, не выдохнуть. Сминаю пальцами ворот футболки. Ничерта не помогает. На вздохах эмоций нет, и снова на выдохах без побед. Ведущий в телевизоре. Безмятежное лицо Дениса. Три. Два. Один. Процентное соотношение голосов. Так долго пытаясь понять секрет — все поняли, сразу. Кухня. Он на столе. Я медленно склоняюсь к нему. Хватаю воздух ртом. В голове шумит. Любовь не остановить, как волны; Зачем что-то говорить, так громко. Наш поцелуй. Еще один. Опять. Снова. Каждый кадр как удар под дых. — Антон, ты чего? Вздрагиваю. Захлопываю крышку ноутбука. — Что? — Глаза вытри. Моргаю. Тру пальцами. Сильнее. — Всю ночь не спал, от компьютера слезятся. — Ага, я так и понял. Что смотришь? — Фигню всякую. — Зачем тогда смотришь, если фигня? — Завтракать будешь? — Тош, уходить от ответа неприлично! — Вот именно. Поэтому ответь, завтракать будешь? — Буду. А ты? — Не хочу пока. — О, депрессия и голодовка? — Буду. — Так-то лучше! Проходит к холодильнику. Гремит кастрюлями. Гипнотизирую взглядом ноутбук. Нет. Больше смотреть не буду. Не нужно оно мне. — Ты в универе был? — Да. — И как? — Зачислен. Все как по маслу. — И сколько масло стоит? — Поверь, я не обеднел. Смеется. А у меня настроение наоборот падает. Ниже некуда. — А в агентство ходил? — Выгоняешь? — Нет, наоборот хотел предложить, чтобы ты у меня остался. А то одному скучно будет. — Хочешь и дальше действовать мне на нервы? — Не-а. Следить, чтобы глупостей не наделал. Ты же хуже ребенка. — Ты меня видел? Какой из меня ребенок? — Трусливый и не желающий признавать свои ошибки. — Эдик, не начинай! — Что значит не начинай?! Ты мою любимую кружку разбил! — Это не я! — О чем я и говорю! Ставит передо мной тарелку. Смотрю на котлеты с гречкой. Аппетита нет. Совсем. — Мало того, что разбил, так еще и исправлять ничего не хочешь. Начинает тошнить. Эдик кладет рядом со мной вилку. Уносит ноут в комнату. Возвращается. Смотрит на меня внимательно. — Я куплю тебе новую! Такую же! — Антош, такую же ты навряд ли найдешь. — Почему? — Как это почему? Вот пойдешь ты в магазин. Притащишь мне новую кружку. Такого же объема. Такой же формы. С таким же принтом. Только это ведь не она будет! У моей скол был на ручке. И рисунок блеклый. А еще там снизу, на дне, имя маркером. И подписывал не я. — И что ты от меня хочешь теперь?! Эдик пожимает плечами. Отламывает кусок котлеты. Кладет в рот. Медленно пережевывает. Вид задумчивый. — Ничего. Ты же осколки выкинул. А так я, может, склеил бы. Но уж ничего не попишешь. Хотя жаль конечно. Я ее любил очень. Привязался. Прям как к живому человеку. Знаешь, если бы ты не выкинул, я бы попробовал как-то исправить. Обязательно попробовал. Потому что теперь у меня есть другая. Вот она. Я из нее чай пью. И вроде разницы нет. Вкус один и тот же. Только тут нет трещинки. А я привык пальцем ее задевать. Особенно когда нервничаю. Знаешь, как помогало? Сидишь, ногтем царап, царап, оно цепляется. И имя это на дне. Родное. Успокаивало. А теперь другая у меня. Побольше. И цвет ярче. А я все равно на автомате ищу тот скол. И когда мою вверх дном переворачиваю. А там, вместо черных букв, штриховой код. Такой же, как на многих других. Вот если ты эту кружку разобьешь, то такую же найти не сложно. Их великое множество. А та была единственная. Понимаешь? — Я куплю тебе новую кружку и сам напишу имя. Свое например. И когда съеду, ты будешь сидеть с новой кружкой в одиночестве и смотреть на сраные буквы! Понял? — А чего ты на меня злишься? Я разве виноват в чем-то? — Нет. Никто не виноват! — Правда? — Эдик. Перестань! — Я хочу, чтобы ты извинился! — Прости! — Прощаю. Видишь, не так сложно. — Ой, да иди ты нахер! Резко встаю. Стул падает. Ухожу в комнату и хлопаю дверью. Все-таки нужно приобрести свою квартиру. Нервы у меня не железные. И выдержка тоже. А Эдик будто специально меня изводит. Задолбал! Кружку, блин, разбил. И что теперь? Трагедия, тоже мне! Сука. Смотрю на ноут. Вспоминаю последнее видео. Бью кулаком в стену. Еще раз. И еще разок. Запускаю пальцы в волосы. Ерошу. А после резко дергаю. Сильно. Больно. Так что искры из глаз. А после стараюсь расслабиться. Прижимаюсь лбом к ребристой поверхности обоев. Вдох — выдох. Считаю от одного до десяти. Не помогает. Потом в обратную сторону. Вроде получше. Глаза открыты. Закрывать не хочу. А то в сознание сразу картинки идиотские лезут. Я ненавижу, За то что рядом нет тебя, ненавижу, Иди ко мне, Я ненавижу, За то что рядом нет тебя, ненавижу, Иди ко мне Резко отталкиваюсь от стены. Вылетаю из комнаты. Эта сука в наушниках пританцовывает на кухне и поет на всю квартиру. Оборачивается. Видит меня. Вытаскивает один наушник. Я сдался без боя, Отравлен тобою, Теряю свое сознание, Я-я-я-я проснусь и не увижу тебя, ОПЯТЬ… Смотрит мне прямо в глаза. Замолкает. А после тяжко вздыхает. — Кружку жалко. Ппц! А за убийство тебя посадят! Так что не смотри на меня так. Втыкает наушник обратно. Отворачивается. Продолжает петь. А я возвращаюсь в комнату. Одеваюсь и сваливаю из квартиры. Кто бы мог подумать, что Эдик такая сволочь? Я, например, не догадывался.