Громоотвод

      Если долго мучиться – лучше быстро кончиться. Этот нехитрый девиз стал моим совсем недавно.       Почему? На меня уронили рояль. Натурально. Криворукие уроды, почему-то считавшие себя грузчиками, не удержали инструмент, который и снес к чертям меня, мирно поднимающуюся домой пролетом ниже. И та-дам! Полная парализация ног, отнятие речи из-за сотрясения, переломанные ребра и прочие радости. Губительная сила искусства, чо.       То, что я не превратилась в овощ и могу слегка двигать рукой и головой, врачи иначе как чудом не называют. И шансов не дают никаких. Мама приходит, улыбается, говорит, что все наладится, но плакать начинает сразу за дверью. Папа осунулся и постарел. Борька, мой беспонтовый младший братец, все еще верит, что я поправлюсь...       Зачем им такая обуза как парализованная дочь? Поплачут и будут жить дальше, а не существовать, пытаясь обеспечить мне должный уход. Да и я сама. Как долго я продержусь в здравом уме в подобном состоянии?       Наконец-то смогла дотянуться до иглы капельницы и выдернуть ее к чертям. В фильмах это работало. Здорово, что в нашей больничке нет этих киношных аппаратов, которые доложили бы о моем состоянии кому не надо. Здорово, что меня не догадались привязать. О, кажется, работает… Фильмы не врали…       Медсестра, проходившая с обходом, испуганно шарахнулась из палаты и подняла тревогу. Но врачи оказались бессильны. Отек мозга надежно прервал жизнь искалеченной девушки.

***

      Вокруг ничего не было. Или было вокруг Ничего? Не было ни верха, ни низа, ни тьмы, ни света. Я не сошла с ума от ужаса только потому, что страха тоже не было, полагаю.       Не поняла? Где свет в конце туннеля? Где нирвана? Где черти с вилами, наконец? Или что там самоубийцам положено?.. Ау!       Меня переполняло возмущение. Я на Ничего не подписывалась! Я буду жаловаться! Но не успела я высказать Ничему и пятой доли претензий, как меня дернуло! Рвануло! И потащило! Естественно, я орала! Естественно, я орала, даже когда все прекратилось!       А потом меня взяли на руки и покачали. Я так ох... очень удивилась, что даже замолкла и открыла глаза. Вокруг была вполне себе материальная комната, а меня держала на руках просто огромная женщина! − Ну вот, прелесть моя, вот так, успокаивайся… – меня продолжали укачивать, как я Бориса качала, когда ему год был…       Погодите-ка, год?! Я медленно перевела взгляд на свои руки… Ручки… Вполне узнаваемые ручки годовалого малыша. Мамочки, что же это такое?! От потрясения я даже захныкала (укачивать тут же стали интенсивней), и тельце, утомленное ором и шоком, дало команду "отбой".       «Ну, здравствуй, Мэрисья Попадановна!» − успела ошарашенно поприветствовать я себя и отключилась.