Громоотвод

      Уже гораздо позже он тщательно обдумал ситуацию. Вонгола была сильна, но сильны были и ее враги. Вполне возможно, что спрятать сына от мафии было для Савады Емитсу необходимостью. Зачем было растить из сына бесполезного слизняка, Кёя не понимал, но вполне мог представить пару вариантов.       Поэтому свой долг он честно выполнил: навел порядок в школе, собрал Дисциплинарный комитет и проследил, чтобы у них было достаточно силы, чтобы они пригодились в будущем, и, в конце концов, озаботился своей собственной репутацией. На этом он посчитал, что сделал достаточно и даже не пытался выйти на контакт. Слабосилка Саваду хотелось только избить, чтобы не бесил своей беспомощностью.       Оставалось только ждать, когда Саваде Тсунаёши расскажут о его статусе. Кёя и ждал: следил за дисциплиной, питался в закусочных, позволяя себе дорогой ресторан по праздникам, спал на крыше в свое удовольствие, запугивал школьников и дрался за территорию с местным отребьем. Он уже понял, что душой компании ему не быть, да и не горел общаться со стадом, поэтому развлекался как хотел и пока мог.       Однако вскоре Кёя поймал себя на том, что наблюдает за будущим боссом издалека. Тот, как и прежде, вызывал только брезгливость, но вскоре Кёя заметил, что начинает нервничать, если Савада не попадается на глаза больше суток. Это было неприятное открытие, но поделать с этим Кёя ничего не мог.       Время шло, и просто приглядывать оказалось недостаточным. Инстинкты требовали оказаться рядом и своими глазами увидеть, что с оябуном все в порядке. Когда Савада перешел в среднюю школу, Кёя принялся сталкиваться с ним в коридорах. Травоядное блеяло, бледнело и выглядело жалко. Это, в свою очередь, будило другие инстинкты, требующие травоядное загрызть. Так Савада получал очередные затрещины от взбешенного Кёи, а сам Кёя пару дней чувствовал себя спокойно. Потом нужно было искать Саваду и смотреть на него ещё.       А когда всё завертелось, и вокруг Савады стали собираться люди, без регулярных встреч в груди начинало сильно жечь. Очевидно, это было раздражение на бесполезных слабаков, после появления которых Савада стал выглядеть еще более побито, чем раньше. Самым естественным желанием Кёи было забить их всех до смерти.       С собственным состоянием нужно было что−то делать, и Кёя, однажды узнав, что Савада загремел в больницу, просто организовал совместную ночевку. Они прекрасно выспались: он и его паранойя. Савада был рядом и пойти незаметно убиться не мог.       И хотя все эти шевеления раздражали Кёю тем, что означали скорое начало его службы, кое−что хорошее во всем этом было.       Это самое кое−что в это время гремело воротами. Погодя в доме раздался топот, и Ламбо позвал его откуда−то из кухни. − Кёя, если ты спишь, вставай уже! Есть будем! Нья−ха−ха, я дыню нашел! Как нашел? Не поверишь! Иду я по магазину, вижу – тележка на парковке стоит! Абсолютно ничья! А в ней дыня! Такая спелая! И тоже абсолютно ничья! Ну я ее естественно взял, чего добру пропадать? Еще вот уксус нашел… у нас кончился как раз… абсолютно случайно там же нашел! Да−да! Ну и мяса кусок тоже…нашел. Небольшой совсем кусок, нам всего дня на три хватит… Но главное – дыня! М-м-м, какой запах! Мням! Ты идешь или нет? − Я уже пришел, – заверил его Кёя, приваливаясь плечом к дверному косяку и рассматривая открывшуюся картину. В кухне действительно сладко пахло дыней, которую Ламбо во время своего монолога успел помыть и очистить от семян, а сейчас ловко резал ее на дольки.       Кёя весело усмехнулся и подсел за стол. Ламбо тут же щедро придвинул ему дыню. Примерно четверть.

***

      Если честно, у меня как камень с души упал, когда все всплывшие проблемы Реборн соизволил взять на себя. Поэтому я добросовестно дорассказал Кёе «сказку на ночь» и ушел проветрить голову.       Я не знал, что мне делать. Детская психика не держит негатив долго, но теперь Кёю я боялся. Боялся, уже простив и поняв, что живой я только из-за того, что у Кёи настолько хороший самоконтроль, что даже его остатков хватило на то, чтобы не зашибить меня сразу. К тому же, Кёя признался в том, что долг Хранителя он ненавидит. Ненавидит ли он при этом и Вонголу? И, что важней, самого Тсуну?       Раньше я всё списывал на стандартное раздражение слабыми сверстниками. Для человека с менталитетом Хибари слабость – как красная тряпка. Я старался смягчить отношение Кёи к Тсуне, и у меня вроде неплохо получалось, но, если все глубже – выдержит ли Кёя? Насколько я успел его узнать, делать «то, что должен» он будет даже через собственную ненависть. Насколько это будет безопасно? И не сорвется ли он однажды, устроив кровавую бойню тем, кого так сильно ненавидит? Что тогда делать мне?       Хранители и Небо не всегда становились друзьями навек. Тот же Алауди был верен идее, а не самому Примо, поддерживая с ним чисто рабочие отношения.       Голова начала побаливать. Кёю я понимал: если делать человеку плохо и подробно расписывать, ради кого, вряд ли этот кто-то станет объектом большой любви. Но и позволять Тучке тихо тлеть от ненависти было нельзя. Хотелось поговорить об этом с самим Кёей, но было страшно.       Что ж! Вот и план! Сначала перестаем бояться Кёю, потом говорим с ним по душам! Как я здорово придумал! Ламбо-сан, вы великолепны! Спасибо, Ламбо-сан, вы тоже весьма восхитительны! - С дороги, тупой ребенок! – сбил меня с позитива чей-то голос и меня весьма грубо оттолкнули в сторону. Чуть не упав, я офигело посмотрел вслед уже входящей в супермаркет парочке. О-хо-хо. О-хо-хо-хо! Сейчас кому-то нанесут возмездие во имя ТсунЫ!       Чуть позже, уже выбрав самое вкусненькое в качестве извинений и оставив о себе на память проколотые в шести местах шины, я мчался к Кёе делиться радостью. Сумбур в голове улегся, и я смотрел в будущее более оптимистично. Кёя Тсуну точно не ненавидел, он не дурак. А с остальным разберемся. Как только Тсунаёши официально войдет в наш круг, и я смогу говорить с ним обо всем открыто, мы что-то придумаем!       Воротами я погремел уже довольно бодро и сразу помчался хвастаться Кёе трофеями. Дыньку мы благополучно сожрали (чертов детский желудок! Пришлось отдать половину!) и теперь мирно устроились на энгаве с чаем. - От Реборна ничего не слышно? – в первую очередь спросил я. Кёя только головой мотнул. - Нет. - Скорее всего, он позовет Фонга. Ты как к этому относишься? - Нормально, – слегка улыбнулся Кёя. – Я буду рад его увидеть. Они знакомы с Реборном? - Э-э-э, да! – закивал я, вспоминая. – Они еще до того, как Аркобалено стали, знакомы были. Кажется. - Аркобалено? – заинтересовался Кёя.       Я в красках поведал ему об эпичности воинов с сосками, заодно рассказал, что как и почему становятся Аркобалено никто не знает, кроме, возможно, самих Аркобалено.       Кёя эпичностью проникся, порасспрашивал меня еще немного, и мы уютно замолчали, потягивая чай. Мне вдруг подумалось, что у Кёи ситуация, обратная моей. Если я из-за огромного количества Пламени вынужден вкалывать на пределе физических возможностей, лишь бы меня не порвало по шовчикам, то Кёя накопил сил на звание сильнейшего Хранителя поколения из-за, собственно, диких физических нагрузок. Это даже забавно, что мы как отраже… так. Стоп. Что я подумал только что? Накопил…огромное…количество…ПЛАМЕНИ?!       О-о-о-о, все святые угодники! - Кёя! – выпалил я, прежде чем успел подумать. – Как ты относишься к Тсуне? - Никак! – рявкнул Кёя. – Это бесполезное травоядное… - Не-не-не, подожди. Тебе случайно не хочется, ну не знаю, запереть его в бункере? Приковать к батарее и держать подальше от любых опасностей? Или там поубивать всяких глуподер, которые посмели причинить ему вред? Или только могут подумать о том, чтобы причинить ему вред? Или ты начинаешь себя плохо чувствовать, когда долго с ним не видишься?       Кёя довольно долго пристально на меня смотрел, а потом сухо спросил: - Откуда ты знаешь?       У меня глаз дернулся, базукой клянусь. Если я прав, то проблема у нас выходит общая. Я вкратце объяснил Кёе его возможный «диагноз» и предложил ждать Реборна для окончательного решения. Вдруг повезет, и я ошибся? Кёя согласился, и я молча подлез к нему под бочок, чтобы немного поднять ему настроение. А сам не мог не думать, насколько Кёя везучий, если я прав.       Не будучи обученным управлять своим Пламенем, он умудрился не выгореть до встречи с подходящим Небом, с его-то объемами. Да, пусть и, как в моем случае, Тсуна не только «усмирил» его Облако, но и спровоцировал рост способностей, Кёя умудрился все это уравновешивать дикими нагрузками, и в результате у него фатально испортился только характер, а не он сам. А потом я влез с комментарием под горячую руку, и Кёя инициировался, тоже очень успешно и без повреждений, например, внутренних органов, или переломов, или безумия, которые случаются, когда человек высвобождает долгое время запертые запасы Пламени. Так, полежал с истощением денек и все!       Полагаю, в каноне инициация у Кёи прошла в том самом подвале, куда его закинул Мукуро. Да, без таких спецэффектов, как было у нас, потому что там большая часть Пламени ушла на лечение травм! Да Кёя нереально крут! Осознав это, я распушился от гордости. Осталось дождаться Реборна с его ценными указаниями и узнать, как так вышло с Кёей. - Кёя, ты хочешь, чтобы я ушел? - Куда? – слегка удивился Хибари. - Когда. Когда Реборн вернется, и вы начнете разбираться? - Нет. Оставайся. – Кёя даже не раздумывал, а после небольшой паузы добавил. – Возможно, потом я захочу об этом поговорить.       Я торжественно кивнул, и Хибари с ухмылкой потрепал меня по шевелюре.