История - та же

Эдвард абсолютно естественно и спокойно воспринимает мой невнятный лепет по поводу «дальше поцелуев – ни-ни», лишь улыбается и треплет по волосам. – Я и на поцелуи не рассчитывал. Меня все устраивает. Чувствую себя донельзя хреново, но, честно, я не могу. Слишком все быстро. Можно сделать как-то так, чтобы все произошло само собой и не пришлось над этим задумываться? Потому что, как только начинаю размышлять на эту тему – мозг коротит и хочется плеваться. Под гнетом совести даже не пытаюсь язвить и сопротивляться, когда Эдвард лезет ко мне под одеяло, оплетая руками и ногами, словно мягкую игрушку. Даром что спать он, разумеется, не будет, и всю ночь мне предстоит провести под его пристальным взглядом. Все равно. Он холодный, но я не мерзну, прижимаюсь теснее и наконец позволяю себе расслабиться. Эдвард укладывает подбородок мне на макушку и пересчитывает кончиками пальцев мои позвонки, пока я не проваливаюсь в сон. И что странно – поразительно легко. *** – ...тише. Он спит, – кажется, если Эдвард еще понизит голос, то перейдет на инфразвук. – Уже нет, – Винс. Я не удивлен. – Доброе утро, солнышко. Как спалось? Хотя о чем это я, разве можно спать спокойно в объятиях такой горячей штучки? Морщусь. Это он об Эдварде. – Винс, – укоризненно. Понимаю, что взывать к чужой совести бесполезно, когда получаю в ответ безмятежную улыбку. Что характерно – Эдвард молчит. – Дети так быстро взрослеют, – Винс шмыгает носом. – Надеюсь, скоро вы заделаете мне внучат, и я, как примерный дедушка, буду их нянчить. Фыркаю. И тут же осекаюсь. – Эдвард, – тяну с опаской. – Я чего-то не знаю о физиологии вампиров? Вы можете иметь детей в однополых союзах? Каллен необидно смеется. – Успокойся, мы вообще детей иметь не можем. Переглядываюсь с Винсом. А как же тогда... – Мало кто об этом в курсе, – отвечает он на невысказанный вопрос. – Вампиры могут иметь детей, но это настолько редкое явление, что о нем почти забыли. С рожденными все немного сложнее, чем с обращенными. Я, например, не в состоянии полноценно управлять способностями. И... мой укус смертелен для большинства людей. За всю мою жизнь только один птенец выжил. Сглатываю. Я не знал. По сути, Винс ничего не терял, пытаясь меня обратить – я и так умирал, но зачем он вообще это сделал, если был уверен, что все равно не поможет? И... что? Я – его птенец? Его обращенный? Но это бы значило, что я... – Я вампир? – мне что-то нехорошо. – Малыш, ты же не думал, что укус пройдет для тебя бесследно? Ты регенерировал, ты выжил. Ты обратился, – Винс устало выдыхает. – Правда, как и я, справиться с полученной мощью ты не способен. Вероятно, все происходит спонтанно. Вспоминаю первое столкновение с оборотнем и порезанную руку. Я ведь даже не придал значения тому, как быстро она зажила. А когда я застал Эдварда с Винсом? Я же услышал их. Возможно, было что-то еще, а я – невнимательный болван – просто не заметил! Вот же ж... – И чего мне теперь ждать? – беспомощно смотрю на Эдварда. Ему ведь нравится Эд – человек. Как он отнесется к новости, что человек я слегка неправильный? Точнее – совсем неправильный. – Понятия не имею, – Винс разводит руками. – Думаю, ты постоянен только в одном. Ты стригся? Растерянно моргаю. – Нет. – С момента нашей последней встречи волосы у тебя не отросли ни на миллиметр, – многозначительно подсказывает Винсент. Все еще не догадываюсь, как поход к парикмахеру связан с моим недовампирским существом. До Эдварда доходит быстрее – он произносит что-то на испанском и с немыслимой силой прижимает меня к себе, покрывая поцелуями лицо и шею, а после и вовсе впивается мне в губы далеко не невинным поцелуем. А я... Отвечаю. Тут просто нельзя не ответить. – Я еще здесь, – с трудом долетает до моего затуманенного мозга. – Я не то чтобы против, и зрелище мне нравится, но я знаю малыша Эдди – он нас потом не простит, красавчик. У тебя будет целая вечность на то, чтобы его растлить. Теперь осознаю и я. Волосы не растут. Я не меняюсь. Я... – Бессмертный, – счастливо выдыхает Эдвард, потираясь своим носом о мой. Не могу не улыбнуться в ответ. Когда он так говорит, у меня даже не выходит себя ненавидеть. – Я старался не думать о том, что случится через тридцать, сорок лет. Я старался не думать о том, что не решусь тебя обратить, а если решусь – что ты не захочешь, а после покинешь меня. Как у него получается заглядывать так далеко вперед и беспокоиться обо всем на свете? – Хей, – мягко обхватываю его лицо ладонями. – Но сейчас-то все хорошо. К тому же... Полагаю, я бы согласился на укус через какое-то время. – Он не умрет сам, но убить его можно, – вносит уточнение Винс, и я посылаю ему недовольный взгляд. – У него течет кровь, он дышит, а значит – уязвим. – Ты зачем пришел-то? – напоминаю. Винс ядовито скалится. – Надеялся застать вас на горяченьком, но, судя по скорости развития ваших отношений, мне ничего не светит еще пару десятков лет. Эдди, нельзя быть таким вредным. – Это уж точно тебя не касается, – отрезает Эдвард. – Меня все устраивает. Он повторяет это как мантру – поневоле задумаешься, а правда ли с ним все в порядке. С сомнением кошусь на Эдварда, прикидывая, сказал бы он мне, если бы его что-то беспокоило. По всему выходит, что – нет. По крайней мере, до этого он проблемами делиться не спешил. Не доверяет? Сам себе мысленно отвешиваю оплеуху. Я ведь уже отказал в сексе, сам, заранее. Не станет же он выпрашивать близость, как подачку. Я... опять делаю что-то не так? Черт возьми, взаимоотношения – это очень сложно, особенно когда ты трус и понятия не имеешь, как себя вести. – Конечно, – Винс саркастично скалится, бросая на меня многозначительные взгляды. – Конечно, устраивает. Поэтому у тебя стоит даже сейчас. Дергаюсь и непроизвольно опускаю глаза... Черт. И в самом деле. Давно он так? Не то чтобы я горел желанием раздвинуть ноги немедленно, но какая-то часть меня, видимо, отвечающая за мужскую солидарность, сочувствует вампиру и хочет помочь. Хм... А с чего я вообще взял, что буду пассивом? Окидываю Эдварда задумчивым взглядом и обреченно вздыхаю. Однозначно, активную роль в ближайшее время я не потяну. Пожалуй, когда-нибудь... Если Эдвард не будет против... Я влип. – Это не важно, – мой вампир упрямо встряхивает головой. Умиляюсь. Я же смогу? – Винс... – не знаю, как сформулировать просьбу. Но Винсент понимает меня без слов. Он одобрительно улыбается и подходит ко мне, склоняясь к самому уху. – Руками, – советует он, заставляя меня покраснеть так, что, кажется, начну дымиться, и буквально выпадает в окно. Надеюсь, его никто не видел. Эдвард недоуменно моргает, а я нервно радуюсь, что мы до сих пор валяемся в кровати, поэтому мне не придется его... раздевать. Потому что вся моя решительность держится на честном слове и может исчезнуть в любой момент. Вампир лишь пораженно выдыхает, когда я седлаю его бедра и прижимаюсь к нему, оставляя на губах неуверенный и слабый поцелуй. Я безответно целую его бесконечно долгую минуту и почти решаю бросить эту гиблую затею, когда Эдвард «просыпается» и отвечает. Так жадно и напористо, что я практически забываю, зачем это затеял, растворяясь в ярких ощущениях. Но ладони Каллена, удобно и непринужденно расположившиеся на моих ягодицах, возвращают мне способность мыслить. Протискиваю руку между нашими телами, второй удерживая себя от падения на Эдварда. Сомнительно, что он бы от этого получил повреждения, а вот я вполне мог – тело у вампира нечеловечески твердое. Касаюсь ткани боксеров и понимаю, что твердое – везде. На данный момент в этой конкретной части – особенно. Эдвард протяжно стонет и в свою очередь спускает трусы с моей задницы, самозабвенно ее тиская. И мне это нравится. Настолько, что водить рукой по чужому члену кажется естественным и правильным. Я планировал просто дать Эдварду возможность спустить пар и не предполагал, что и сам заведусь не на шутку. Хочу его. Соединяю нас вместе, двигая ладонью плавно и сильно, покачиваясь на бедрах вампира в такт. Запрокидываю голову, стараясь не слишком шуметь. Эдвард подобными заморочками не страдает – мой вампир громкий и не стесняется демонстрировать свой восторг. Я даже завидую. Эдвард садится одним движением, и я ему ни капли не мешаю. Действительно, так удобнее. У меня освобождается рука, которой я тут же обхватываю Каллена за шею, притягивая ближе. Похоже, мне и дышать не требуется, точно так же, как и ему. Мы можем целоваться бесконечно и непрерывно получать удовольствие. Моего ануса касаются пальцы, и я только взмыкиваю в губы Эдварда, когда внезапно один из них легко погружается внутрь. Лишь этого и осознания того, что когда-нибудь там будет что-то существеннее пальца, достаточно, чтобы я кончил с придушенным хрипом, рефлекторно кусая Эдварда за нижнюю губу. Он не отстает. Мне хорошо, сыто улыбаюсь, не чувствуя усталости. Эдвард сцеловывает мою улыбку, благодарно поглаживая по бокам. У него опять стоит. – Ты – мой наркотик, – его губы испуганной бабочкой порхают по моему лицу. – Мой личный сорт героина. – Не имею ничего против, – выгибаюсь в его руках, откровенно напрашиваясь на продолжение. – Ты не испытываешь голода, физически превосходишь меня. И, кажется, с тобой включается мой сверхъестественный режим – я тоже не устаю. Как мы остановимся? – С трудом, – честно. – Но еще разок – можно? – потираюсь о него всеми доступными частями тела. Он опрокидывает меня на спину. – Определенно.