Посмотри на него на смотринах

Missio – Losing My Mind (Stripped) Ilya Beshevli - Compassion       Шерлок был зол. Не просто зол, он был в ярости. Не в той холодной расчетливо-липкой массе, которая заставляла придумывать самые едкие вещи, а в удушливой, сшибающей все запреты горячке. Такое состояние было несвойственно ему, но практически впервые не было желания проводить глубокий бихевиористский самоанализ. Поэтому он выбрал путь пребывания в состоянии маленького обиженного ребенка с свойственным всем детям непрошибаемым и идеалистичным чувством справедливости.       Во-первых, к больному (в данном случае Джону) всегда на утро собирается целая толпа, которая, обеспокоенно дергая усталого лекаря за халат, просит посетить бедолагу. Будь это важный член парламента или простой работяга. Но не в этом случае. За это утро, да и за целый день никто не пришел к его Джону. Если бы никто не пришел к нему самому (что теоретически невозможно), он бы только обрадовался, но его друг нуждался в общении и поддержке.       Во-вторых, чертов лысый башмак Майкрофт вызвал его из лазарета по очередному важному делу, которое почему-то должно быть для Шерлока важнее, чем состояние его друга. Он даже лично прибыл из Южного замка, который сейчас продолжал восстанавливаться. Видимо, так сильно он был нужен братцу, раз тот поднял свое тучное тело и прибыл в их резиденцию. С великой неохотой он оторвался от действительно важного наблюдения за изменениями мимики лица Джона, так и полноценно не очнувшегося после атаки и отправился на встречу.       Открыв тяжелую дверь отцовского кабинета (ну и что, что его занимал Майкрофт во время визитов, он всё равно принадлежит отцу), Шерлок взглянул на брата, моментально оценивая его состояние. Тот выглядел несколько похудевшим (пару килограммов для него уже успех) в своем идеальном роскошном костюме-тройке из заграничных тканей (так вот на что тратятся государственные бюджеты!). Волосы были как всегда идеально уложены, ботинки начищены до безобразного блеска, а накрахмаленный и выглаженный платок торчал из нагрудного кармана словно лист бумаги товарной накладной продуктов для королевского повара. Для простых обывателей изменения были незаметны и незначительны, но принц сразу увидел на лице брата тревогу, которую тот крайне редко позволял себе проявлять. В голове Шерлока практически ощутимо прозвенел крохотный колокольчик, сообщающий об опасности.       Второй звон произошёл через сотую долю секунды, когда взгляд стал шире и сместился на людей, окружающих брата. А их было так много, что Шерлок даже удивился, что в одном помещении, пусть и не слишком маленьком, но все же не таком масштабном, смогло собраться столько людей. Да еще каких! Три правителя от трех земель, все советники и кое-кто из парламентов. Он насчитал целых тридцать человек, да еще он сам. Южные земли был в полном составе, Восточных пару человек, а вот из Северных не хватало кого-то существенного, кого парень никак не мог вспомнить, пребывая в сумбурном состоянии, мысль была на задворках, но никак не поступала в его голову.“Дело плохо”- подумал Шерлок.       Однако он был не единственным, кто умел оценивать человека также точно. Все-таки не зря они с Майкрофтом были братьями. За те доли секунды, что Шерлок анализировал комнату и людей в ней, правитель Южных земель несколькими точными взглядами изучил вид своего брата, сделал личные выводы и глубоко вздохнул. – Добрый день, брат мой. Выглядишь...– он окинул младшего брата слегка разочарованным взглядом, – весьма небрежно.       Майкрофт такой Майкрофт. Даже на смертном одре он бы заявил, что у Шерлока рубашка недостаточно аккуратно сидит на теле. Интересно, можно ли убить человека дважды? – Ты пригласил меня, чтобы обсудить мой внешний вид, недостойный твоего правительского эго, Майкрофт Холмс? – нервно отмахнулся он. – Или ты уже скажешь мне наконец, что случилось в нашем королевстве?       Советники Севера переглянулись, и, как по команде, уставились на правителя Юга. Никто не произнес ни слова.       Майкрофт пафосно достал из кармана пиджака фотокарточку и небрежным жестом уронил на отцовский массивный стол из мореного дуба. Он одним взглядом указал вниз, мол, смотри, что я тут тебе принес. Шерлок закатил глаза и медленно подошел к столу и присмотрелся. Лицо его приняло маскообразное выражение, но зрачки расширились. – Война, мистер Холмс, случилась война. – раздался негромкий голос из правого угла кабинета. Шерлок узнал его, не поворачивая головы. Это был один из правителей Северных земель от советников. Принц понял, кого не хватало среди их представителей. Вернее, он был, но в другом смысле.       Прямо с фотографии на Шерлока смотрели расширившиеся в ужасе глаза советника Севера Муйера Ротшильда, пропавшего при нападении на балу в Южном замке. Лицо было искажено нечеловеческой гримасой, всегда аккуратные седые волосы всклокочены. А кроме головы...Не было ничего. Отрубленная голова покоилась в чьих-то руках в черных перчатках. Руки держали голову аккуратно, обманчиво-ласково, словно мать держит своего ребенка. И от этого контраста Шерлока чуть не вырвало.       Муйер Ротшильд был зверски убит.

***

      Ш-Ш-Ш-Ш.       Первым, что услышал Джон при пробуждении – шелест листвы за окном. Словно кто-то знакомый еле звучно шепчет его имя. Ш-Ж-Ш-Ж-Дж-Джон...       БАМ!        Ватсон распахнул глаза. – Ох, извините. На улице так свежо, и я несколько окон открыла, вот и сквозняк...Окна ударили…Створки... Я сейчас... закрою сейчас. – молодая санитарка бросилась к окну, роняя полотенце. – О...Ост.., – сухая глотка не слушалась, и он прокашлялся. Голос был хриплым, совсем низким, словно чужим. – Оставьте так. И...– он попытался сфокусировать зрение, чтобы увидеть имя на халате девушки, но голова кружилась от длительной неподвижности. Девушка наконец перестала смущаться и понимающе взглянула на свой халат. – Лора. Меня зовут Лора. – Лора, да, спасибо. Лора, мне очень хочется пить. – Конечно-конечно!– девушка снова засуетилась и подала чашу с водой, не забыв поднять подушку Джона. Он жадно пил воду, а санитарка пыталась уговорить его пить спокойнее. Когда чаша опустела, Лора поставила ее на стол, снова наполнила из прозрачного графина (Джон снова захотел пить, но сразу много пить ему было нельзя) и сообщила, что идет за врачом. Парень согласно кивнул. Он попытался сесть в постели, и это ему удалось, правда, с третьего раза. Предательское тело совсем ослабло и не хотело подчиняться, но Джон был военным и довольно упрямым по жизни человеком.       Целитель Стэмплтон показался в дверях. Его фамилию парень уже смог прочитать. – Прекрасно, молодой человек, прекрасно. – с легкой улыбкой произнес он.– Вот это стремление к жизни, хвалю. Ну и задали вы мне задачку! – Сколько времени я здесь? – спросил Джон. – Трое суток, не считая раннего утра операции, юноша. Вы долго отходили от наркоза, а после так и не приходили в себя. Но сейчас вижу, что выглядите вы неплохо. Ваш организм силен, а дух еще сильнее. Давайте осмотрим Ваши раны.       Стэмплтон осмотрел Джона, одобрительно кивая каждый раз, когда просил его повернуться, вдохнуть или кашлянуть. – Прекрасно. Подержим вас до конца следующей недели, снимем швы, а там и потихоньку на реабилитацию. При казармах прекрасный целитель-физиотерапевт. Он поможет быстро и безболезненно вернуться в форму. – Мы уже знакомы с целителем Мортимером,– Джон махнул на правую ногу,– он восстанавливал мое бедро.       Целитель Стэмплтон снова кивнул. И что за странная привычка? – Что же, Джон, рад был повидаться, но мне пора идти. Вечером снова посещу Вас. Он дописал что-то в своих бумагах и засобирался. – Целитель, а кто-нибудь приходил навещать меня, пока я… спал? Стэмплтон наконец-то перестал кивать. – За время моих осмотров, насколько я помню, никто не приходил, дорогой Ватсон. Простите. Всего доброго. – и он покинул палату. Джон вздохнул.

***

      Когда собрание было завершено, Майкрофт дал сигнал о начале обеда и вместе со слугами отправился в обеденную залу. Шерлок от обеда отмахнулся. Он наконец вернулся в свои покои, принял быструю ванну и переоделся. Когда через час старший Холмс вернулся, Шерлок уже ждал его на кожаном диванчике, сложив руки в жесте, похожем на тот жест у верующих в минуты молитвы.       Майкрофт достал свой идеальный платок, промокнул пот со лба и заговорил: – Член суда Востока не выходит на связь долгое время с нашим судом. Мой знакомый из местного парламента говорит, что возможно, он также похищен. Официальной информации конечно же нет; ты прекрасно осведомлен, как тяжело добиться от Восточных правителей хоть какой-то информации. Все в правительстве напуганы. Если есть система, а я уже не знаю, есть ли она… – То следующим будешь ты, как правитель от парламента Юга.– перебил его Шерлок. – Это ясно, как день. Это не просто спонтанное объявление войны, а геноцид с элементами театрализации. Кто знает, как далеко забрался их главный постановщик. Скорее всего, у него есть уши везде и паучьи лапы раскинуты повсюду. Майкрофт подошел к широкому окну, уставился на идеальный сад мамы и согласно кивнул: – Ты, как всегда, проницателен. Но и мы не дураки, сидящие на золотых креслах. Мы тоже обладаем некой информацией. Боги видят, не хотел тебя в это впутывать, но я не могу больше никому доверять. Под угрозой безопасность всех людей королевства, от правителей до... военных и слуг. – Ты звал меня не просто на фотографию трупа, даже такого важного, поглазеть, верно? – нахмурился Шерлок.       И снова кивок.

***

      Неделя подошла к концу, а там и следующая. За это время к Джону несколько раз приходили его товарищи по службе, даже один раз появилась Мэри. Она смотрела на него странным извиняющимся взглядом, словно сама резала его саблями. Неловкая была встреча, что уж таить. Целитель, что лечил его, тоже был не особо болтлив, несмотря на свое показное радушие. Это скорее профессиональная привычка так общаться с пациентами. Санитарка Лора каждую смену смотрела на него уж очень заинтересованно, что было заметно по покрасневшим щекам, но заговаривать дальше профессиональных рамок не решалась, да и Джону как-то не хотелось проявлять симпатию.       Но в основном Джон был предоставлен сам себе. Он изучил все трещины на потолке, знал каждый кипарис, виднеющийся из окна. За все время, когда он лежал в палате, он пытался не давать себе ложную надежду, но все равно каждый раз, заслышав шаги, желал, чтобы это был один несносный принц, который несмотря на огромные разногласия, возникшие до атаки на дворец, все еще вызывал симпатию. Он понимал умом, что больше не нужен ему, но сердцем никак не мог отделить от самого себя свои чувства. Шерлок был нужен ему. Что было с Шерлоком сейчас, он не знал, и это изводило его сильнее ноющего на сильные грозы бедра. Ему казалось, что он видел лицо друга (друга ли?) то ли после нападения, то ли во дворце. А может, это был всего лишь бред воспаленного сознания. Мэри как-то давно говорила ему, что человек в критических состояниях может представлять своих близких. А ближе Шерлока у Джона никого и не было. Да только в обратную сторону это больше не работало, да и наверное никогда особо и не работало.       Когда Джона выписывали, он все же не удержался и спросил у своего целителя о принце. Тот лукаво ухмыльнулся и заговорщицки сообщил: – Думаю, у принца сейчас есть дела очень важные, очень! – и он странно поднял свои кустистые брови. – О чем вы? – не понял парень. У него вдруг что-то начало сжиматься в животе. – Ну как же,– удивился целитель. – Принц женится на прекрасной леди. Подготовка к торжеству идет полным ход. Эх, люблю свадьбы!– и он отправился в свой кабинет, насвистывая незамысловатый мотивчик.       А Джон понял, что внезапно не чувствует ног.       Прошли еще две недели.       Джон с присущим ему упорством работал над восстановлением своего тела. Мортимер не щадил его, и он был этому только рад. После того, как он узнал о свадьбе Шерлока и Ирэн, он много думал. И решил перестать усложнять самому себе жизнь. Видеть Шерлока под руку с Той женщиной будет тяжело, а его бывшему другу явно будет неловко встретить его где-нибудь в карауле, простого солдата, еще более сломанного, чем раньше. О том, что он надломан еще и внутри, он пытался не вспоминать.       Когда скупой на речи Мортимер выдал из себя подобие похвалы в адрес Джона и сообщил ему о том, что его работа как терапевта завершена, парень на следующий день отправился в свою военную часть и практически потребовал о переводе. Он знал, что находясь в реальных сражениях лично, осознавая на своей шкуре, что действительно происходит в государстве и отлавливая опасных людей, он может быть более-менее спокойным за Шерлока, чем отсиживаясь в казармах и обходя круги почета на балах. – Ты уверен, Ватсон? – спросил Миллер, недоверчиво поглядывая на него. Он был в курсе нового ранения подчиненного.– Ты готов? Прошло не так много времени… – Я абсолютно здоров, сэр. Могу предоставить рекомендации целителя Мортимера, если нужно. Он подтвердит мои слова. И потом, я слышал о массовых нападениях со стороны Пустынного леса и Горной косы. Вряд ли Вам помешают лишние бойцы. Миллер еще раз осмотрел его с ног до головы. – Что же, если решил, отговаривать не буду. Было бы глупо держать такого солдата в запасе. И хоть королевской чете охрана никогда не помешает, ты верно будешь нужнее в бою. Но простым бойцом тебе делать нечего. Возглавишь 19-й снова, как в той атаке.                        Только бойцов поведешь других, не тех слепых котят, что в Южный замок.– Он сделал долгую паузу, а потом заговорил снова, и голос его звучал горько.– Нападения на Южные земли становятся опаснее для гражданских, мирные люди страдают от небывалых зверств. Такого не было очень давно. Это война, Джон. Самая что ни на есть война. И мы просто не можем позволить этому беспределу твориться на наших землях. Мы не можем потерять их всех.