Painkiller

Это было потерянным и больным чувством. Я и сам был потерянным и больным. © Me Without

Мне не удалось за всю жизнь познать искренность. Я изучил лишь леденящую страсть, от которой зрачки мгновенно расширяются. Я владею всем, но никто не владеет мной. Мое одиночество — это что-то вечное, как и жизнь. Запивая грустные мысли дорогим виски, почему-то не становилось легче. Что-то было не так, как прежде. В солнечном сплетении что-то не давало покоя. Возможно, совесть приоткрыла свои заспанные глазки? Нет, это в голову прокрался ужас быть проклятым! А главное, кем? Той, для которой согласен открыть сердце, запечатанное за семью замками, бросить мир к ногам и вырвать сердце каждому, кто посмеет отобрать ее у него. Никаких моральных принципов. Эгоизм — вот рычаг жизни, помогающий не свихнуться окончательно. Мысль ни об одном убитом не была так страшна, как то, что доступ к возлюбленной навсегда закрыт для него. Слишком светлая душа не сможет понять, даже слушать не станет. Не найдет оправдания к убийству тринадцати живых существ. У нее есть друзья. Она не знает о том, что значит быть никому не нужной, да и не нужно ей знать. — Она слишком идеальна, — шепчет Клаус, запивая горе очередной порцией виски. На полу были разбросаны пустые бутылки, которые явно свидетельствовали о большом количестве выпитого. Сидя в гостиной и глядя в камин, Ник думал, что еще никогда в своей жизни он не был более уязвим, чем сейчас. Любовь делает вампиров слабее. Из-за нее они теряют самое главное — силу, мощь, уверенность. Они начинают опасаться за предмет своего воздыхания и когда-нибудь это сыграет злую шутку. Вампиры по своей природе — убийцы, это их инстинкт — убивать не жалея, отнимать жизнь, становиться монстрами… «Неужели Эстер была права, и все мы монстры, которые заслужили смерти?» — внезапно подумал Клаус. Но он тут же отогнал эти мысли большим глотком алкогольного напитка, который обжигал губы, и в то же время затуманивал голову, что сейчас было просто необходимым. Мысли путались, но постепенно возвращались к той, откуда начинались — Кэролайн. Эта девушка крепко засела в голове и ни бурбон, ни мартини, ни виски не могли ничего исправить. Ник сам удивлялся, как так случилось, что он — самое сильное существо на планете, переживает о том, что подумает маленькая, слабая девушка? Почему, глядя ей в глаза, он не мог оторваться от них? Почему, видя, что она не воспринимает его ухаживания, он продолжал привлекать ее внимание? Почему он боится, что она никогда его не простит? Никлаус встал с дивана и подошел к зеркалу. Глядя на свое отражение, он видел не могущественного гибрида, который держал в страхе весь Мистик Фоллс, а одинокого, простого человека, который пьет только, чтобы забыть о боли и реальном мире. Не думать, что два часа назад он совершил массовое убийство. Да, его гибриды хотели убить создателя и он правильно сделал, что расправился с ними, но вот убийство мэра! Это не входило в его планы. Она просто оказалась не в том месте не в то время. Он хотел причинить боль Тайлеру, которого ненавидел всей душой. Зная, что в его жизни важность представляют только двое — мать и Кэролайн, они оказались под ударом. Последней он бы никогда ничего не сделал. Сейчас Ник жалел, что не сдержался. — Она никогда меня не простит.