Painkiller

Надо просить прощения за то что не любишь. Ненависть понятна без объяснений. © Me Without

Погода на улице была просто ужасной. Дождь лил вторые сутки, даже не думая останавливаться. Небо рыдало навзрыд, оплакивая погибших прошлой ночью, оно скорбело вместе со всеми жителями Мистик Фоллс, которые в этот день потеряли друзей, родственников или даже любимых. Облака, как разодранные клочки мокрой бумаги, плавали по небесам. Ветер гонял их туда-сюда. И ему это нравилось. Какой глупый ветер. Облака должны иметь свободу выбора, а не слепо подчиняться. Хотя, если не будет ветра, все застынет. Они — неотъемлемые части друг друга — жизнь покажется грустной и пресной, если ничего не будет меняться. Кто—то должен управлять, а кто—то подчиняться. Кто—то должен быть охотником, а кто-то жертвой. По-другому не будет никогда. Так было, есть и будет вечно. Кэролайн Форбс шла домой под проливным дождем в тоненькой кофточке зеленого цвета. Она могла бы воспользоваться вампирской скоростью и добраться домой гораздо быстрее, но ей не хотелось применять этот метод. Идя по мокрым улицам, девушка могла отвлекаться на сырость и холод, а не концентрироваться только на мыслях, которые тревожили ее. Час назад Кэр узнала, что натворил Клаус — убил двенадцать своих гибридов. Но на этом не остановился — сделал поступок хуже этого в миллион раз. Он убил мать Тайлера! Эта мысль разрывала голову. Девушка вспоминала Кэрол Локвуд, все ее поступки, слова. Она была хорошим человеком, прекрасным другом, заботливой матерью… Слезы лились с глаз блондинки, стекая по подбородку и теряясь в нескончаемом потоке воды. Они были намного теплее, чем холодный, равнодушный дождь, который просто льется с небес по чьему-то приказу. В данный момент Клауса она ненавидела, как никогда. Даже «ненависть» — не то слово, которое стоит применять в данном случае. Она его презирала. Он поступил, как последний трус — убил самого близкого человека Тая, зная, что парень от этого пострадает больше, чем от физической боли. Кэр было противно только от одной мысли, что она с этим гибридом танцевала, смеялась, улыбалась. Черт возьми, он ей даже понравился, она смогла поверить, что не такой он и плохой, что всем надо давать второй шанс. Но как же она ошиблась в этом двуликом существе, который носил маску любви для нее, а для всех остальных был самым страшным кошмаром. Девушка боялась себе признаться, что за последнее время она привязалась к нему. Ей стало жаль его, от того, что его никто не любит, кроме сестры, что родная мать и отец желали его смерти, что вечность он будет одиноким. На веки вечные… Наконец-то добравшись до дома, Кэр поднялась на крыльцо и открыла входную дверь. Ее вампирский слух свидетельствовал о том, что внутри никого нет. «Странно, что мама до сих пор не вернулась», — подумала блондинка, но внезапно в ее голову пришла безумная мысль: что, если Никлаус сделал что-то и с ее мамой! Страх, словно червь, проникал вглубь сознания, пожирая все отблески надежды, заставляя сердце девушки болезненно сжиматься. Бросившись к домашнему телефону (мобильный, который она не спрятала от дождя, работать больше не собирался), Кэр в спешке набирала рабочий номер матери, но там никто не брал трубку. Мобильный телефон на память она не знала и поэтому пошла смотреть его в записной книжке, которая хранилась у нее в комнате. Поднявшись к себе, на кровати блондинка увидела маленькую записку. Схватив ее, она жадно стала читать, стараясь ухватить смысл слов: Кэролайн! В связи с массовым убийством двенадцати человек и убийством Кэрол, я должна временно уехать в соседний штат, чтобы выбрать нового мэра города и доложить обстановку начальству. Вернусь через неделю. С любовью, мама. Девушка читала маленькую запись несколько раз, прежде чем до нее дошел смысл букв, которые до этого разбредались, как овцы на поле. Она узнала почерк своей матери. Несомненно, это писала Лиз Форбс. «А что, если Клаус заставил ее это написать?», — подумала блондинка и стала искать записную книжку. Благо, Кэр знала, где она лежит. Поэтому, найдя номер, немедля позвонила ей. Увы, сработал автоответчик. Холодный девичий голос заявил, что в данный момент абонент не может принять звонок. Этому голосу не важно, что Мисс Мистик Фолс должна поговорить с матерью, что иначе она не успокоится, и будет переживать еще больше. Услышав длинный голосовой сигнал, девушка стала говорить: — Алло, мамочка! Как у тебя дела? Я прочитала твою записку. Жаль, что тебе пришлось уехать. Позвони мне, пожалуйста, — голос девушки дрогнул, но, проглатывая невыплаканные слезы, она продолжила: — Ты мне нужна! Я скучаю. Как только получишь это сообщение, перезвони. Я люблю тебя… Быстро сбросив звонок, чтобы не расплакаться и не напугать маму еще сильнее, девушка села на диван. Внезапно ей на глаза попалась черная коробочка с кремовой лентой. Она помнила, кто ей это подарил. Открыв футлярчик, блондинка достала скрученный в трубочку листок бумаги. Развернув, увидела красивую девушку с нежной улыбкой и очень нежным выражением лица. Себя. Это он ее такой видел. Под рисунком была подпись: Спасибо за честность. Клаус. Кэролайн нервно всмотрелась в портрет. Она снова и снова прочитывала четыре слова, которые вызывали у нее вулкан эмоций. Форбс не заметила, как снова расплакалась, просто на листок стали капать слезы. — Я ненавижу тебя, Никлаус Майклсон. Я отомщу тебе, чего бы это мне не стоило, — прошептала девушка, разрывая рисунок на две части.